– Спасибо.
Бог услышал её шёпот даже сквозь ветер.
– За что?
Девушка прижалась к нему чуть сильнее, задевая губами неестественно холодный металл, украшавший одеяние бога.
– Вместе бояться – не так страшно.
Она не видела удивления на его лице, но почувствовала, как пальцы бога… Нет. Пальцы мужчины напряглись.
– Эта буря не обычна. Я не могу её развеять, – глухо сказал он. – Нужно найти тебе укрытие.
«Мне?.. Можно я буду думать, что вы проявили ко мне заботу?» Ифе не задала этот вопрос вслух. «Не важно, правда это или нет, но сейчас вы несёте меня на руках и хотите помочь укрыться от бури».
А Каратель тем временем силился разглядеть через странный, неподвластный даже богу песок хоть какое-то здание.
«Она может ослепнуть или задохнуться. Смертные хрупки, – думал бог. – Нужно спасти её».
Эта мысль впервые столь чётко сформировалась в его голове. Вот только времени, чтобы принять её, у Анубиса не было.
– Эй, вы там!
Крик Сета раздался откуда-то сбоку.
Каратель мысленно передал ему сообщение:
– Эта буря неподвластна мне!
Рядом послышались глухие оклики Кейфла, Атсу и Амт.
– Десять шагов вперёд! Там дом! – ответил Сет.
Благодаря дяде Анубис, наконец, сам увидел очертания приземистого строения и рывком кинулся к нему.
Ифе инстинктивно обхватила его руками, дёрнувшись от ускорения. Она тоже успела увидеть знакомые формы здания. И знала, куда их вывела буря.
«Это… Мой дом».
Неказистая комната, неровные стены и пол, грубая плетёная кровать и несуразный щербатый стол – когда дверь в ближайшее убежище за спинами богов и смертных закрылась, отрезая их от вездесущего песка, Ифе увидела всё то, что когда-то окружало её.
Она боялась моргать, хотя истерзанные ветром глаза нуждались в этом, как никогда. «Что, если я моргну, и всё это окажется сном? Что, если я просто аментет без чувств и желаний, которой всё это привиделось?»
– Это же… – тихо начал Кейфл.
– Да, – не дала ему договорить Ифе.
Конечно, принц тоже узнал место отдохновения слуги Осириса. А вот боги, к которым теперь относился и Атсу, видели его впервые, и вопросительно смотрели на аментет.
Она пояснила:
– Это было моё жилище.
Все понимающе кивнули. Выражение лица Ифе явно намекало, что она не желает развивать эту тему.
Девушка присела на край кровати, морщась из-за песка, ссыпающегося с одежды.
– Куда делись все аментет и маа-херу? – только оказавшись в относительной безопасности, Ифе поняла, что они не столкнулись ни с одним слугой Осириса и ни с одной душой.
Амт выглянула в мутное маленькое окно.
– В мыслях Царицы есть одно место… Она устроила его тут, на Полях, на случай, если душам понадобится укрытие. Возможно, они там.
– Значит, Исида предполагала такой исход? – спросил Сет, давая богине позволение сказать чуть больше.
– Она ждала напасти. Но не такой. И эта стихия…
– Это не стихия, – возразил Анубис. – Не творение природы. Даже в Дуате у неё есть законы, которым эта напасть не подчиняется.
– Буря неестественна, – подтвердил Сет.
– Ты же как раз им покровительствуешь? – спросил Атсу.
– Узнал, пока устраивался в моём храме?
– Просто моя сестра любила ставить про тебя мистерии.
– Неужели! – грешный бог с искренним интересом потёр ладони. – И кто меня играл? Какой-нибудь статный красавец-жрец?
– Я, – ухмыльнулся вор.
– Что ж, не будем отвлекаться от темы, – притворившись, что не услышал ответа Атсу, Сет обратился к Амт: – Я предполагаю, о каком укрытии для душ идёт речь.
– Вилла маа-херу Мересанх, – резко выдохнул Кейфл.
– Да. Именно она, – улыбнулась Амт.
– Откуда такой верный вывод, хекау? – спросил Анубис.
Принц устало вздохнул, сжимая пальцами переносицу.
– Пытливая маа-херу, помогающая двум душам ожить, передающая волю самой Исиды и так умело манипулирующая нами. Я слишком долго ломал голову над этой задачей, хотя ответ был на поверхности, не так ли, Сет?
Грешный бог ухмыльнулся.
– Это ты мне скажи, великий ум.
Кейфл бросил взгляд на Ифе и тихо произнёс:
– С самого начала никакой маа-херу Мересанх не существовало. Мересанх – это Исида.
Атсу согнулся, сжимая голову руками. Он пробормотал что-то про «сетовы» и «амтовы» части тел, но настолько тихо, что никто точно не разобрал сказанного им. Приступ прошёл почти мгновенно.
Вор выпрямился, пристально глядя на Сета.
– Я видел вас! Ты говорил с Исидой в пустыне у Города Столбов!
– А вот это уже интересно… – хмыкнул бог.
«Он не должен был вспомнить». Однако Сету ещё тогда, в начале их знакомства, показалось неправильным, что от вмешательства в память Атсу оправился слишком быстро.
– Я проследил за тобой! Я видел, как вы с Исидой обсуждали…
Вор снова скривился. Он пока не мог точно восстановить в памяти услышанное в пустыне, но вспомнил сам факт того, что всё-таки сумел подобраться к Сету.
– Ты стёр мне память, – зло сказал он.
– Да, – спокойно кивнул бог. – Тогда вам было опасно знать про Царицу. А теперь всё уже пошло не по плану.
Ифе слушала перебранку на удивление спокойно. «Мересанх – Исида». Этот факт был настолько логичным, что не вызывал никакого шока. «Действительно, стоило догадаться раньше». Но внезапное открытие было не тем, над чем действительно размышляла девушка.
– Если маа-херу скрываются в доме Мересанх, то нам нужно найти их. Найти Шани. И узнать про путь, которым она переправляла вещи в Та-Кемет.
– Радует, что хоть кто-то продолжает мыслить здраво, – похвалил её Анубис.
– Амт, – Ифе впервые обратилась к богине напрямую. – Царица не знала про этот путь?
– Знала. Но я добралась до воспоминаний лишь фрагментами. Разговор с душами поможет восстановить недостающие части.
– Триста девяносто семь, – тихо сказала аментет, и все недоверчиво воззрились на неё. – После обретения чувств я иногда сходила с ума от скуки, считала свои шаги по Полям. Отсюда до виллы Мересанх – триста девяносто семь шагов, если повернуть из дверей налево.
– Это поможет не заблудиться в буре, – улыбнулся Кейфл.
Сет хлопнул в ладоши, широко улыбнувшись.
– Пять скарабеев из пяти, Ифе! Или в чём там нынче оценивают учеников в Унуте?..
– В анкхах, – подсказал Кейфл.
– Не суть, – отмахнулся бог.
– Отправляемся возрождаться? – подытожил Атсу.
Анубис первым шагнул за дверь, почти сразу становясь невидимым в песке. Следом вышли Амт, Сет и Атсу.
Кейфл остановился, протягивая Ифе руку.
– Подожди, – тихо попросила девушка, прежде чем взять его ладонь.
Принц замер, позволяя двери в дом аментет снова закрыться.
– Я понимаю, что сейчас не время и не место… Но нам нужно поговорить. Иначе… – Ифе попыталась подобрать слова, однако Кейфл её опередил.
– Иначе может быть поздно.
– Да, – кивнула она. – Сначала ты приходишь за мной в Дуат. Затем отстраняешься, не желая разговаривать. После – целуешь в пылу битвы с богами.
– Ифе, я не…
– Подожди. Я не договорила.
Кейфл замолчал, опешив от властного жеста, которым девушка его остановила.
– Я уже не так наивна и, надеюсь, не глупа. Но мне всё ещё сложно понять собственные чувства, не говоря уже о твоих. Поэтому я прошу тебя впредь говорить со мной. Объяснять, что творится у тебя в голове и в груди. Помогать мне, а не закрываться.
Ифе перевела дыхание, не отводя взгляда от Кейфла. Лицо юноши выражало одновременно множество эмоций: смятение, удивление, стыд.
Девушка напряжённо ждала его ответа.
– Я люблю тебя, – тихо сказал принц.
Он испытывал к Ифе самые сильные чувства, которые, узнай он её ещё чуть лучше, будь у них немного спокойного времени, действительно могли стать настоящей любовью.
