Маг с новым поклоном впустил меня в богато обставленные покои. За приоткрытой дверью виднелась большая купальня с ванной на львиных лапах. Похоже, я чуть не застала Навыча неглиже после купания.
Волшебник поднес бокал. Не притронувшись к нему губами, я поставила его на стол.
– Прошу простить, дорогой маг, – сказала я, – мне запрещено принимать напитки из рук иностранцев. Исключение составляют лишь те, кто пьют то же, что и я. Налейте второй бокал.
В последнее предложение я добавила папенькиных ноток, которые очень хорошо действовали на придворных. А поскольку маг был придворным, на него они тоже возымели действие. Он принес еще один бокал и налил туда напиток из того же кувшина, что и мне. Мы приветственно подняли бокалы и отпили по глотку. Напиток был легким и приятным на вкус.
– Вино из пчел, – пояснил Навыч, заметив мой восхищенный взгляд.
Я тут же подавилась, закашлялась, спросила охрипшим голосом:
– Вы хотели сказать – из меда? Медовое вино?
– О, да-да! Медведовое вино. Вкусно. Сейчас я принести «плюй-в-ухо».
Я кивнула и отпила еще немного сладкого нектара.
Хватило пары секунд, чтобы достать из поясной охотничьей сумки флакон с микстурой и капнуть несколько капель в бокал мага. Я едва успела спрятать флакон обратно, как появился Навыч, торжественно неся перед собой шкатулку с артефактом.
Он поставил ее передо мной на стол и снова поклонился.
– Выпьем за дружбу между нашими народами! – провозгласила я.
– О да! – расплылся в улыбке маг и вымахал бокал одним залпом.
– А откуда взялся этот камень? – спросила я, протянув бокал, чтобы он налил мне еще.
– Легенда сообщает – дракон плакал-плакал, и его слезы становиться «плюй-в-ухо», – заговорил Навыч. – Незапамятные времена, да. Люди – дичь в лесах.
– Дикие люди жили в лесах? – перевела я. – Боже мой, как давно это было…
Я не договорила, потому что в животе у мага громко заурчало.
– Ой, – удивился он. – Зачем так?
– Вот и я думаю, – пожала я плечами.
Навыч смешно заплясал на одном месте, спешно поклонился и метнулся из комнаты с воплем: «Сейчас вернуться!»
Теребя цепочку на шее, я проводила его взглядом. Вот она – сила современной медицины!
Когда в коридоре затихли шаги, я быстро достала ключик, отомкнула замки и вытащила «Поцелуй правды». Какой все-таки скучный этот артефакт! Ни тебе радужного свечения, ни загадочных искр внутри, как есть стекляшка.
Сунув артефакт в голенище сапога, я заперла шкатулку, взяла бокал и отошла к окну.
Маг вскоре вернулся, бормоча извинения.
– Это вы меня простите, но мне уже пора, – улыбнулась я. – Меня, наверное, потеряли Его Светлость со свитой. Благодарю за вино, оно восхитительно! Если вы не возражаете, я взгляну на артефакт вечером.
– Я? Возражать? Нет-нет! – энергично замотал головой маг.
Судя по выражению его лица, он мечтал вернуться туда, где только что побывал.
Мы расстались, и я поспешила к выходу.
Ананакс, который словно дирижер оркестром, руководил размещением гостей в экипажах, несколько раз громко звал меня, пока я торопилась по коридорам – я слышала его звучный голос из открытых окон. Кажется, еще немного, и он впал бы в панику.
– Я здесь, Ваша Светлость, – запыхавшись, сообщила я, подходя. – Поправляла прическу, увлеклась.
– Вы ослепительны даже с растрепанными волосами, Ваше Высочество, – расплылся в улыбке герцог. – Ваш экипаж, прошу!
Радостная тетушка уже махала мне рукой. Рядом с ней сидел принц Стич, а у ее ног стояли три приличного размера корзины.
Ждали только меня, поэтому кортеж тронулся, едва я села.
Погода была столь восхитительна, что я выкинула из головы мысли о предстоящем допросе с пристрастием Онтарио Ананакса и просто любовалась видами, открывающимися за поворотами дороги.
Мы выехали за городские стены, миновали несколько рощиц, и вот вдали потянулись розовые плантации. У меня дух захватило от их великолепия, от всевозможных оттенков розового, алого и столь любимого тетушкой бордового.
Экипажи остановились. Забегали слуги, изыскивая место для припасов – ясно же, что у благородных господ на свежем воздухе и от аромата лепестков скоро разыграется аппетит.
Свита высыпала на дорогу, щебеча, как стая сошедших с ума скворцов. Разноцветные корзинки добавляли живописности происходящему. Я даже пожалела, что с нами нет Красного носа, дабы запечатлеть для истории сие действо.
Смисса, спрыгнув на землю, сразу же сделала охотничью стойку, а затем и вовсе куда-то улизнула. За нее я не беспокоилась – уже знала, она вернется, когда сочтет нужным, и найдет меня везде.
Отыскать Онтарио оказалось не сложно – нужно было всего лишь следовать за звонким смехом Аманды. Я внимательно выслушала лекцию Его Светлости по правильному сбору лепестков и потихоньку начала приближаться к источнику звука. К сожалению, принц неотступно следовал за мной, отобрав у меня корзину и сообщив, что мне должно быть тяжело. Мне ужасно хотелось огреть его по голове чем-нибудь, хотя бы и артефактом, спрятанным в голенище сапога, но я отказалась от этой мысли. Если Стич здесь, на плантациях, начнет вопить о любви к Аманде – план пойдет насмарку.
Мне показалось странным называть прямые линии, по которым были посажены розы, грядками, но другого слова не находилось. Переходя с одной грядки на другую – от белых роз к алым, – мы со Стичем, наконец, вышли туда, где нежная рука Аманды Кивис умело обрывала лепестки.
Девушка что-то оживленно рассказывала. Онтарио стоял рядом и держал корзину. Едва взглянув на его лицо, я поняла: он не слушает, погруженный в свои мысли. Впрочем, он скрывал это умело, пожалуй, никто, кроме меня, виртуозно владеющей искусством надевать маску вежливости и внимания, этого бы не разглядел.
– Ваши Высочества! – искренне обрадовалась Аманда. – Вы к нам присоединитесь?
– О, конечно, дорогая, – улыбнулась я. – Принцу Стичу, наверное, уже надоело таскать за мной пустую корзину. Надо хоть что-то туда собрать.
Онтарио насмешливо взглянул на меня.
– Принцессе Альвине не по нраву подобное размеренное действо? – спросил он.
– Как и вам, молодой человек, и это заметно, – вернула колкость я.
Между тем, Стич, заглянув в корзинку Аманды, восхищенно воскликнул:
– Вы уже столько собрали! Онтарио, должно быть, вам тяжело. Возьмите корзину принцессы, она полегче, а эту отдайте мне!
Младший Ананакс слегка поклонился.
– Слушаю и повинуюсь, Ваше Высочество!
Я чуть было не ляпнула, что кармодонский гражданин не должен повиноваться неверийскому принцу, но вовремя вспомнила, что мне это только на руку.
– А есть ли разница в лепестках? – поинтересовалась я, потихоньку удаляясь от Аманды и принца, который с совершенно счастливым выражением лица держал ее корзинку. – Ну там, бордовые лучше подходят для духов, розовые – для розовой воды, белые – для варенья?
– Да вы разбираетесь в этом лучше меня! – восхитился Онтарио.
– Разве все это не принадлежит вашему отцу? – удивилась я, и проскользнула между кустами на соседний ряд. – Однажды вам придется постичь производственный процесс, начиная от выращивания рассады и заканчивая производством.
– И не собираюсь, – заявил наглый тип. – Мне уготована карьера при дворе, и я намерен сделать ее головокружительной и закончить вместе с жизнью на семейном ложе, окруженным детьми и внуками. Уверяю вас, когда моя карьера окончится, даже государственные флаги будут приспущены!
– Ух ты! – восхитилась я, представив картину. – Аманде исключительно пойдет черный цвет.
И шагнула на следующий ряд. Здесь цвели розы, алые, как щеки моей подруги. Невольно я залюбовалась особенно пышным цветком. Утренняя роса на упругих лепестках давно высохла от полуденного солнца, но в их нежных прожилках проскакивали искорки, будто цветок был сделан из драгоценного камня.
– Хотите эти лепестки? – уточнил Онтарио и протянул руку, чтобы их оборвать.
