Надо сказать, смисса лучше ориентировалась в ветвях лесного исполина. Она быстро обогнала меня, и будто бы показывала, на какие ветки можно наступать, а на какие не стоит. Благодаря ей, я добралась почти до вершины безо всяких приключений, и замерла от восхищения, разглядывая открывшуюся глазам картину.
Останки замка на дальнем берегу были скрыты туманом, поднимающимся от холодных вод реки. Туман едва заметно светился, и огромные камни, которые то тут, то там выглядывали из-под него, как из-под одеяла, словно играли в прятки друг с другом и со мной.
Освобожденное от лесных зарослей пространство равномерно окружало башню, из чего я сделала вывод, что без магии тут не обошлось. Ведь годы превратили стены в стесанные клыки, сталь цепей – в прах, но не смогли заставить деревья вырасти в невидимых границах. Норры сделали это в защитных целях, дабы к башне не мог подобраться близко враг, или руководствовались какими-то другими причинами, сейчас установить было невозможно.
Отвернувшись от башни, я загляделась на горы. Где-то там, за перевалами, заваленными снегом и укрытыми туманами, скрывалась далекая Неверия, которую мне так хотелось увидеть. Но как достичь ее? Гари, признавшийся в том, что ему довелось путешествовать здесь в юности, явно знал дорогу на ту сторону. А я – нет.
Я смотрела на горы и кусала губы от ярости. По мою левую руку лежал Кармодон – родной дом, любящие родственники, привычный уклад, комфорт и… ненавистный брак с человеком, который меня не любит. По левую – загадочная, полная магии Неверия, куда дорога была мне закрыта природой. Я топнула ногой, позабыв, что стою на ветке, и чуть не навернулась с высоты. Уцепившись крепче, из упрямства топнула еще раз. Не бывать этому! Возможно, я не достигну Неверии, и буду блуждать по лесам, как заблудший дух, одичавшая, но не сломленная…
Что-то сбило меня с мысли. Я вновь повернулась к башне и ахнула. То ли я поменяла положение на дереве, то ли луна сдвинулась к горизонту, удлинив тени, но теперь я четко видела, что расчищенное от леса пространство вокруг башни было разбито на квадраты, подобно шахматной доске. Каждый квадрат очерчивали остатки мощных стен, и в каждом стояли те самые огромные желоба, один из которых я уже видела.
Ничего подобного вокруг замка не наблюдалось.
– И что это такое? – спросила я смиссу.
Она скорчила забавную мордочку и канула в темноту. Мелькнула поистрепавшаяся оранжевая лента… Вот оно! Как там сказала Аманда? «Эврика» или «эклектика»? Впрочем, не важно. Стич будет спасен!
Я спустилась и поспешила вернуться в башню. Дружный храп разбойников сотрясал стены, когда я ввинтилась в окно и бесшумно спрыгнула вниз. Его Высочество сладко спал, обняв мой камзол.
Камзол пришлось вытащить из цепких объятий и надеть, потому что рубашка после моих приключений запачкалась. Незачем висельникам размышлять, где же я так усвинячилась, если всю ночь спала за запертой дверью?
Сев у стены, я засмотрелась в окно. Луна, видимо, скрылась за лесом, потому что в камере стало совсем темно. Удивительно, но страха я не испытывала. Разбойники храпели дружно и радостно, рядом слышалось легкое дыхание неверийца, а где-то там, на свободе, бесшумно охотилась смисса, сверкая зелеными глазищами. Господи, у меня никогда не было таких насыщенных ночей! Гари не сказал, сколько времени мы проведем здесь, но явно не пару дней. Завтра я продолжу поиски – разведаю кратчайшую дорогу в горы или найду убежище, в котором спрячусь, и куда Кошка будет приносить мне добычу, ведь смиссы никогда не бросают своих котят!
Усталость брала свое. Мои веки тяжелели, но под ними вспыхивала квадратами, полными волшебного огня, странная разлинованная земля. И где-то на границе между сном и явью, почти провалившись во тьму, я вдруг услышала тихий голос, который, казалось, звал меня. Я пыталась приблизиться к нему, чтобы разобрать слова, а когда мне это удалось, поняла, что слово было всего одно. Голос повторял его много раз, словно заклинание, словно молитву: «Валентайн, Валентайн, Валентайн!»
* * *
Выражение серых глаз секретаря впервые на памяти Его Светлости можно было обозначить одним словом: «Ужас!»
– Ее В-высочество до сих пор н-не найдена! – заикаясь, произнес Вишенс.
Герцогу ничего не оставалось, как схватиться за голову. В другой ситуации он, может, и не стал бы проявлять так откровенно чувства при секретаре, но в этой…
Стоящий у окна Онтарио не пошевелился, но Ананакс видел, как закаменели широкие плечи сына под щегольским синим камзолом.
– Это не самая плохая новость, мой господин, – в голосе Вишенса звучало искреннее сочувствие, – сюда направляется господин Кевинс!
Его Светлость едва не застонал в голос.
Онтарио прикрыл распахнутое прежде окно, взглянул на секретаря с интересом и спросил:
– Один или с гвардейцами короля?
– Один.
– Встреть его со всем уважением, Рубио, – с трудом произнес герцог. – Ступай!
Секретарь поклонился и вышел.
– Солдат пока нет, – заметил Онтарио, – это внушает надежду.
– Наверняка у него указ о моем аресте, – пробормотал Ананакс и извлек из ящика стола запечатанный конверт. – Здесь завещание и инструкции по управлению поместьем и активами семьи, – он потряс конвертом с такой силой, будто тот мог как-то остановить поверенного короля, в эту минуту шествующего по замку с неумолимостью судьбы. – Если… когда меня арестуют, тебе нужно будет прочитать эти бумаги со всем тщанием. Пообещай мне!
– Прочитать? – в голосе Онтарио мелькнула ирония. – Обещаю.
– Ты же понимаешь, о чем я?.. – с мукой вопросил герцог и замолчал, потому что дверь распахнулась.
Секретарь, непрерывно кланяясь, впустил Кевинса, кинул на него еще один полный ужаса взгляд и плотно прикрыл створку.
– О, пожалуйста, присаживайтесь! – воскликнул герцог, вскакивая.
Кевинс немигающе уставился на Онтарио. Тот не отвел глаз, лишь легкая улыбка тронула его губы, когда он произнес:
– Я не уйду, у отца нет от меня секретов.
Пожав плечами, поверенный опустился в кресло и вперил взгляд в Его Светлость.
– Мы много раз прочесали город и окрестности, в поисках участвовали мои стражники, крестьяне и почти все городские жители, – поморщившись, сообщил Ананакс. – Но Ее Высочество Альвина и Его Высочество Стич пропали бесследно.
– Даже не знаю, какая пропажа хуже – для нашей родины, в общем, и для вас, в частности, – неприятным голосом проговорил Кевинс, – Однако Его Величество, зная свою дочь, предполагает, что та сбежала и более того, могла подбить на побег нашего неверийского гостя. С вашей точки зрения такое возможно?
– Конечно, возможно! – горячо уверил Ананакс. – Я потому и не стал беспокоиться первые сутки после их пропажи, что подумал так же. Летние ночи полны романтики, а ведь это – именно то, чего желал наш любимый король для своей дочери и ее жениха!
Онтарио хмыкнул.
– Лучшие королевские агенты уже на пути сюда, – коротко взглянув на него, сказал Кевинс. – Можете не сомневаться, они перероют все холмы и овраги, нырнут во все водоемы, опросят каждого человека на ваших землях! И молите бога, чтобы предположения о побеге Их Высочеств с романтическими целями оказались верными. Тогда вы хотя бы сохраните голову на плечах. В противном случае…
Кевинс не договорил. Поднялся, бросил еще один взгляд на Онтарио и ушел.
Герцог снова схватился за голову, словно боялся ее потерять.
– Я не верю, что она сбежала, отец, – подал голос младший Ананакс. – Ее Высочество Альвина испытывала к принцу исключительно дружеские чувства, так с какой стати ей устраивать любовный променад?
– Откуда ты знаешь? – рявкнул Его Светлость. – Принцесса – девушка совершенно непредсказуемая, а чувства, бывает, вспыхивают на пустом месте!
– Если бы она хотела бежать, взяла бы из конюшни Зверя, я уверен, – Онтарио задумчиво постучал пальцем по подоконнику. – Верхом передвигаться удобнее и быстрее, чем пешком.
