Тренировку закончили в километре от нужного коридора замедления, в темпе обменялись впечатлениями, упали к зданию Императорского банка на Неглинной и плавно влетели в знакомый ангар. Пока искали свободные места, Темникова связалась с Инной и уведомила о моем прибытии, а та организовала все остальное — встретила меня в лифтовом холле, подняла на пятидесятый этаж и проводила в приемную исполнительного директора.
Эту встречу я продавил через генерала Орлова еще в конце прошлой недели, так что секретарь — на редкость высокомерная особа лет тридцати пяти, явно привыкшая смотреть на посетителей сверху вниз — переключилась в режим душки, радостно заявила, что господин Нестеров уже ждет, и завела меня в кабинет. Глеб Романович тоже прогнулся — при моем появлении на пороге помещения расплылся в радостной улыбке, встал из-за стола, пошел навстречу, поздоровался и даже пожал руку. Потом поинтересовался, что я буду пить, передал «Лерочке» мой ответ, хотя она стояла рядом, и предложил расположиться в мягком уголке. А после того, как мы опустились в роскошные кресла, заявил, что счастлив лично познакомиться с героем прошедшей войны, заместителем начальника «того самого» Нулевого Отдела ССО СВР, который методично избавляет Империю от криминальной швали, и одним из самых важных клиентов их банка.
Я тоже отыгрывал обязательную программу. Но с меньшим размахом –дал понять, что считаю себя не героем, а обычным патриотом, поблагодарил за выделенное время и похвалил чай, который оперативно принесла Валерия. Потом проводил ее взглядом, отрешенно отметил, что задница у секретаря дрябловата, дождался щелчка дверного замка и перешел к делу:
— До недавнего времени я был уверен, что Императорский банк работает, как атомные часы, и считал его символом надежности. К сожалению, мнение, сформированное благодаря исключительной добросовестности, высочайшему профессионализму и редкой обстоятельности выделенного мне консультанта, оказалось, скажем так, неточным…
Хозяин кабинета пошел красными пятнами еще на словосочетании «К сожалению». А слово «неточным» заставило его вспыхнуть:
— Прошу прощения за то, что перебиваю, но человеческий фактор, увы, сказывается на работоспособности любых систем. Тем не менее, мы признаем свои ошибки, поэтому не только заменим вам личного консультанта, но и компенсируем последствия его непрофессионализма!
— Глеб Романович, вы не дослушали… — вздохнул я. — У меня нет никаких претензий к моему личному консультанту: Инна Владимировна Тимофеева — профессионал, каких поискать. Проблема в том, что ей мешают работать. Из банальной зависти. Что сказывается на скорости выполнения моих поручений.
Нестеров поиграл желваками и задал дурацкий вопрос:
— Вы уверены в том, что в падении эффективности Тимофеевой виновата не она?
Я насмешливо фыркнул:
— Глеб Романович, вы, кажется, забыли, что я — сотрудник спецслужбы, соответственно, обладаю возможностями, позволяющими… многое. Так вот, некоторое время тому назад я поставил боевую задачу специально обученным людям, а на днях получил подробнейший доклад, позволивший разобраться в первопричинах «падения эффективности» моего консультанта. Поэтому-то и использовал словосочетание «банальная зависть»: некий Николай Валерьевич Прончищев, командир одной из смен службы безопасности вашего банка, счел себя уязвленным аж дважды. В тот день, когда Инна Владимировна прилетела на работу на подаренном мною флаере «Туча», и на следующее утро после награждения Тимофеевой орденом Святого Станислава. Могу перечислить и все пакости, которые он устроил, но предпочту, чтобы вы разобрались с этой проблемой сами. Благо, ваш уровень доступа к искину СБ намного выше, чем доступ этого завистливого уродца, да и формулировать правильные запросы вы, наверняка, умеете ничуть не хуже меня.
Этот «намек» был понят с полпинка — Нестеров расфокусировал взгляд, порядка минуты шевелил пальцами, набирая запрос рабочему ИИ, вчитался в полученный ответ, скрипнул зубами, «вернулся в реальность» и поделился самой значимой частью полученной информации:
— Прончищев… перешел все границы допустимого — написал программу-бот, автоматически корректирующую ответы на запросы Инны Тимофеевой, усложняющую ее коммуникацию с сотрудниками других отделов, бесследно стирающую произвольные фрагменты рабочих файлов и генерирующую сбои курсовой ориентации ее флаера…
В принципе, на этом можно было и закончить. Но я был зол. Поэтому «помог» хозяину кабинета углядеть самое неприятное:
— Глеб Романович, искин СБ вашего банка — отнюдь не детская игрушка, а значит, должен быть защищен от любых попыток залить в него стороннее программное обеспечение или изменить имеющееся. Говоря иными словами, раз Николай Валерьевич настолько быстро создал Инне Владимировне первые проблемы, значит, использовал готовое решение. То есть, бот, созданный ни разу не в этом месяце. А еще я бы поискал автора этой программки — почти уверен, что он тоже работает в вашем банке. Только в другом отделе…
Нестеров согласно кивнул, пообещал, что найдет и вычистит всю гниль, потом уточнил, что виновные не только вылетят с работы, но и отправятся под суд, и поблагодарил за помощь. За последнее утверждение я и зацепился:
— Это не помощь, а тест на адекватность. И если нынешнее руководство Императорского банка не скорректирует алгоритмы защиты консультантов, обеспечивающих потребности высокопоставленных сотрудников спецслужб, то этим вопросом займется новое. Ибо утечки конфиденциальной информации проще предотвращать, чем купировать…
…После беседы с исполнительным директором я ненадолго заглянул в кабинет Тимофеевой, дал понять, что с происками Прончищева покончено, и поставил новую боевую задачу. Потом вернулся в летный ангар, загрузился в свой «Борей», извинился перед девчатами за столь долгое отсутствие, получил прощение и тронул флаер с места. Пока летели домой, я позвонил Геннадию Леонидовичу и сообщил о начале нужных нам телодвижений Инны. Поэтому домой вломились на расслабоне, переоделись в домашнее, поели, завалились на диван и расслабились. Почти на сорок минут. А в шестнадцать ноль четыре в мой «Контакт» начали падать долгожданные сообщения, и нас заранее пробило на хи-хи.
Первым открыли «крик души» Марины Валерьевны, полюбовались ее квадратными глазами, врубили воспроизведение и выслушали скороговорку испуганной женщины:
— Тор, мне страшно: на мой счет только что зачислилось аж семьдесят два миллиона. Отправитель, вроде как — финансовое управление Генеральной Прокуратуры. В назначении платежа указано, что это — некий процент от виры. Кроме того, мне пришло четыре уведомления из Императорского банка — об открытии банковских счетов Нине и Олесе по запросу все той же Генеральной Прокуратуры, и о зачислении на каждый счет все тех же семидесяти двух миллионов! Петя пока на работе и почему-то не отвечает на звонки, Ульяна — на лекциях, а я не рискну набирать Екатерину Петровну, хотя почти уверена, что это какое-то хитрое мошенничество. В общем, если есть время, то выясни, пожалуйста, чем оно нам грозит, и сообщи. Заранее большое спасибо. До связи…
Мы от души поржали, а потом я набрал Синицыну «напрямую», весело поздоровался и вправил мозги:
— Теть Марин, мы уже на Белогорье. К вам в гости заглянем завтра днем, чтобы поздравить с обретением нового статуса всех сразу. А по поводу сумм, упавших на ваши счета, скажу следующее: это действительно проценты. Но не от виры, а от стоимости активов рода Меншиковых — их покойный глава сдуру спланировал ряд акций против меня и моего ближайшего окружения. Какие именно — дело десятое. Главное, что и автор идеи, и все исполнители получили по заслугам, род был вычеркнут из Бархатной Книги, а имущество, как видите, поделили. В результате чего у вас с Петром Игоревичем появилась прочная финансовая подушка, у сына — возможность строить жизнь самостоятельно, а у ваших дочерей — достойное приданое.
— Тор, это же безумные деньги!!! — воскликнула она, дослушав до конца, и закусила губу.
