– Вы там живы? – с подозрением осведомился Гари.
– Частично, – придушенным от радости голосом ответила я, сунула артефакт в сапог, вылезла из кустов и совершенно искренне провозгласила: – Какое облегчение!
Разбойник неприлично заржал, а я поспешила к башне, кляня свой болтливый язык.
Мне полюбились прогулки под небом Норрофинда, поэтому я едва дождалась ночи. Когда до меня донесся дружный храп разбойников и сонное дыхание Стича, я вылезла в окно и застыла, вдыхая полный лесных ароматов воздух. В этот момент я чувствовала себя смиссой, выходящей на охоту.
Прошлой ночью существо с оранжевыми глазами сказало: «Найди меня!», и почему-то с того момента это казалось мне куда более важным, чем все остальное. Конечно, я догадалась, что в странном полусне-полуяви видела дракона: у кого еще могли быть такие огромные белоснежные зубы и глаза со змеиными зрачками? А где в Норрофинде следует искать драконов? Правильно – в драконариях!
Возможно, мне следовало поспешить с побегом, ведь отправившаяся в Самыйсокс Кошка уже должна была найти Онтарио. Вопрос был в том, сколько времени понадобится младшему Ананаксу на расшифровку послания, скрытого в сережках-черепушках. Я бы на его месте раздумывала несколько дней… Но загадка Валентайна захватила меня, и я не могла думать ни о чем другом. Вместо дальнейшей разведки, я решила тщательно осмотреть все драконарии. Нет, я не ожидала найти живого дракона. Подобным чудесам, увы, не осталось места в реальном мире. Я надеялась найти хоть что-то… И я не привыкла сидеть сложа руки, когда у меня просили помощи, а несмотря на свой грозный вид во сне, дракон явно в ней нуждался!
Я обошла один загон за другим и ничего не обнаружила. Лишь под ногами рассыпались в пыль какие-то железки… Господи, откуда здесь столько железа, и зачем оно было нужно?
В лесу негромко пересвистывались мелодичными голосами незнакомые птицы, Луна все выше карабкалась по небу, заливая развалины замка и башни таинственным призрачным светом.
Дойдя до последнего, самого углового драконария, я поневоле загляделась на ночное небо. Прошлая жизнь казалась сном. Все эти балы, приемы, реверансы… Природе Норрофинда не были нужны реверансы, ей и мое безмолвное восхищение не было нужно, но она была нужна мне! Меня будто осенило: да, я хочу побывать в Неверии, но эта суровая и брошенная земля неожиданно стала мне родной.
Однако что-то мешало, нарушая царящую в душе гармонию… Я огляделась. Луна жонглировала тенями, и я вдруг обратила внимание на одну из них. Странная, изломанная, она походила на змею, затаившуюся под емкостью для воды, но ставшую резко видимой на белом полу драконария.
Мое сердце неожиданно забилось так сильно, что я была вынуждена сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, а затем медленно двинуться в ту сторону.
Чем ближе я подходила, тем понятнее становился контрастный рисунок на камне – изогнутые рога, вытянутая морда, длинная шея, выпирающие отростки позвонков. Затаив дыхание, я смотрела на гигантский скелет, лежащий под не менее гигантской поилкой. Скелет существа, жившего восемьсот лет назад. Когда-то оно покоряло пространство, оглашая небо восторженным ревом, его мощные крылья с легкостью подминали воздух, а сейчас от них ничего не осталось, кроме тонких костей, почти разметанных ветром в прах… Живое, точнее, мертвое воплощение истории мира.
Я шагнула вперед и едва не упала, споткнувшись. Присела на корточки и разглядела толстенное звено цепи. Еще одно и еще… Я шла по железному следу, и на сердце уже было нехорошо, но калейдоскоп пока не сложился в единую картину.
Ближе к голове дракона цепь сохранилась лучше, здесь ее кольца еще держали друг друга в стальных объятиях, и я смогла проследить, где они заканчиваются.
Дракон лежал, засунув голову под поилку, куда свет не проникал. Поэтому я взялась за цепь и принялась перебирать звенья, поражаясь их толщине. А затем мои пальцы сомкнулись на обруче с шипами, расположенными внутри…
Остолбенев, я ощупывала острые конусы. Впиваясь в шеи драконов, они должны были причинять им невыносимую боль, принуждая к… покорности!
Опустившись на землю рядом с гладким вытянутым черепом, который был размером с мою карету, я закрыла лицо руками. Великая тайна Норрофинда полнилась болью и страданиями волшебных крылатых существ, повелителей неба. Будь рядом бабуля, она сообщила бы мне о том, что история любого государства полна боли и страдания, и не так уж и важно, какие именно существа страдают, ведь в конце концов пески времени затягивают всех, оставляя, как метко выразился Гари «только камни». Но бабушка осталась в Тессе, а мои пальцы все еще ощущали остроту шипов.
– Я не знаю, зовут ли тебя Валентайн или нет, – прошептала я, вытирая катившиеся по щекам слезы, – но мне бесконечно жаль, что так случилось и с тобой, и с твоим драконьим народом!
Шумел лес, ночные птицы пересвистывались с ветром, ворчала в развалинах замка река, но мне казалось, я слышу в ответ лишь гробовую тишину. Да и что мог сказать скелет существа, погибшего восемьсот лет назад?
Я встала, погладила костяные отростки на черепе и пошла прочь, не оглядываясь.
У окна в тюремную камеру мне захотелось задержаться и полюбоваться начинающимся рассветом. Норры наполнили эту землю болью, но она такого не заслуживала. Она заслуживала большего!
* * *
Его Светлость Ананакс любил ранние утра гораздо больше поздних вечеров. Ему нравились тишина и спокойствие сонных коридоров замка, первое робкое пение птиц, рассветные лучи, ласкавшие землю. Для того, чтобы в полной мере ощутить утреннюю прелесть, герцог часто прогуливался на открытой, всегда пустующей галерее. Слуги по ней не ходили – им было удобнее передвигаться по коридорам, свита боялась пронизывающего ветра, а стражники здесь не требовались.
Каково же было удивление Ананакса, когда, выйдя утром на галерею, он увидел неверийского мага с непроизносимым именем.
Раздосадованный тем, что свидание с рассветом отменяется, герцог хотел было незаметно удалиться, но маг кивнул ему.
– Доброе утро, – проглотив не выговариваемое имя, любезно поздоровался Его Светлость. – Как поживаете?
– Жить хорошо, – кивнул маг, – жить всегда хорошо, когда не плохо! Добр утр! Здеся красив вид! Очень красив… Эти поля с цветами… Как это будет по-кармодонски сказать?
– Цветники? Розарии?
– Розарии, ах, розарии! Как это прекрасно!
Любящий свою землю и свое хозяйство Ананакс расцвел от похвалы чужестранца.
– Иногда, когда ветер дует в сторону замка, запах роз долетает и сюда! – похвастался он. – Представляете?
Маг улыбнулся и сделал плавный жест ладонью. Жест был так затейлив, что Его Светлость невольно залюбовался движением.
Ветер неожиданно сменил направление, и спустя несколько минут до герцога донесся аромат роз.
– Вот так? – лукаво улыбаясь, спросил маг.
– Как вы это сделали? – изумился Ананакс, но сообразил и всплеснул руками. – Так это магия?
– Она, она, – кивнул пожилой волшебник. – Это заклинание очень просто. Раз – и готов!
На несколько минут оба замолчали, любуясь пейзажем и наслаждаясь запахами. А затем герцог с надеждой спросил:
– А вы не могли бы, уважаемый волшебник, применить магию для поиска Их Высочеств? Я, конечно, ничего не понимаю в магии, но вдруг это тоже очень простое заклинание? Нам бы всем оно сейчас очень пригодилось!
– О! – изумился маг. – А если Их Осочества не желать найтись, как же их найтить?
– Ну-у-у, я не знаю, – как мальчишка смутился Ананакс. – Какое-нибудь колдовство вроде третьего глаза или взгляда из-за угла… Понятия не имею, как они могут называться!
– Плюй-в-ухо!.. – неожиданно развеселился маг.
– Странное название для заклинания… – еще больше смутился герцог. – Боюсь даже подумать, для чего оно используется.
– Для всякого, для разного, – непонятно ответил невериец. – Как пойдет!
– Как пойдет… – грустно кивнул Его Светлость и пошел прочь с галереи – к своим каждодневным делам и надеждам.
