— Эй, эй! — Кори пощёлкала пальцами, привлекая к себе внимание. — А можно немного поподробнее, для тех, кто не тратил сто двадцать часов? Что ещё за М-теория? И при чём тут она вообще?
— М-теория — это теория… — медленно начал Магнус, подняв взгляд к потолку, словно читал с него. — Которая описывает… Как бы это… назвать…
— Ну не томи уже! — Пиявка поморщилась и махнула рукой. — Назови уже как-нибудь, хватит мычать! Что она описывает?
— Да всё! — Кайто ворвался в диалог так стремительно, что аж сам всплеснул руками. — Она описывает всё, в этом её прелесть! Она всё описывает, и на все вопросы отвечает!
— Ага, есть только один минус — она всё ещё остается лишь теорией. — Магнус помотал головой.
— Да, и что⁈ — во взгляде Кайто откровенно проскользнула агрессия. — Всё когда-то было теорией! Но разве сейчас мы не получаем буквально подтверждения этим теориям!
— Разве что очень косвенные, — Магнус пожал плечами.
— Да о чём вы⁈ — не выдержав, Кори аж прикрикнула. — Можно не забывать о наличии здесь ещё и тупых тоже⁈
— Поддерживаю! — Пиявка лениво подняла руку. — Хоть я и не тупая… Если что…
— Короче! — Кайто моментально повернулся к ней. — Помните, я рассказывал про браны? Многомерные пространства?
— Ага, было, — Пиявка кивнула. — Три-брана, четыре-брана, что-то такое…
— Ну так вот, никто тогда не задал самый логичный вопрос — а сколько вообще измерений может быть у пространства? Ну, максимум…
— А тут есть предел? — удивилась Пиявка. — Я думала, что тут всё бесконечно, как и в случае с самим космосом.
— А вот и нет! — Кайто аж просиял. — Когда начались первые попытки математически объяснить всю материю на свете, родилась теория струн, которая допустила… Хотя ладно, это к делу не особо относится, просто представьте, что появилась такая вот теория, которая, если окажется верной, математическим языком ответит на все вопросы человечества, на которые до сих пор ответов не нашли! Что такое элементарные частицы? Как взаимосвязаны фундаментальные физические силы вроде электромагнетизма и гравитации, и самое главное — из чего состоит и как появляется пространство и время!
— А можно вопрос — какое именно человечество интересуют ответы на эти вопросы? — зевнула Пиявка. — Потому что меня вот, например, это не особенно интересует…
— Так ты биологически не совсем и человек. — обиженно поддел её Кайто.
Пиявка, однако, совершенно не обиделась. Она склонила голову к плечу, секунду подумала и кивнула:
— Справедливо. Продолжай.
— Ага.,— Кайто моментально вернулся в возбуждённое состояние. — Так вот эта теория струн объясняла вообще всё, но было одно «но» — эти самые струны, о которых идет речь, должны колебаться не в трёх измерениях, к которым привыкли мы, а в целых десяти! То есть они, выражаясь простым языком, должны быть натянуты в десятимерном пространстве! И наше трехмерное пространство — это просто частный случай вибрации этих самых струн, при этом «дополнительные», скажем так, шесть измерений компактно свёрнуты в… э-э-э… такие образования, назовём их так, которые называются «многообразия Калаби-Яу». И каждая математическая точка пространство содержит в себе такое многообразие, то есть потенциально содержит в себе все десять нужных для работы теории струн измерений!
— То есть, итоговое количество измерений — десять? — уточнила Корим.
— Нет! — Кайто радостно тряхнул головой. — В этом и вся штука! Потому что теория струн была создана не одна, их было создано целых пять, и все разные! Они не сочетались друг с другом, но при этом с точки зрения безэмоциональной математики все они были идеальны! Как такое может быть, спросите вы?
Пиявка вздохнула, закатила глаза и послушно спросила:
— Как такое может быть?
— Как я рад, что вы спросили! — Кайто хлопнул в ладоши. — Ещё бы! Ведь этот вопрос автоматом напрашивается в такой ситуации у любого здравомыслящего человека! Так вот, ответ на него — одиннадцать. Одиннадцать измерений на самом деле является пределом. И десятимерное пространство, нужное для работы теории струн, которому даже придумали свое собственное название — булк, — вложено в это одиннадцатимерное! Поначалу оно не имело своего особенного названия, но потом придумали и его — структурион, поскольку предполагается, что это пространство, в котором определяются сами законы физики и структура измерений… Ну, как если бы законы физики тоже стали одним из измерений, например!
— «Если бы»? — капитан усмехнулся. — Кайто, дружочек, я бесконечно далек от науки, поэтому скажу честно — точка зрения Магнуса по этому вопросу пока что выглядит более убедительной. То, что рассказываешь ты, звучит как… Ну, примерно, как Кори в детстве украла конфету из вазочки на столе…
— Эй! — возмущенно завопила Кори, моментально заливаясь краской.
— … а потом, чтобы не признаваться, начала придумывать, что приходили воры, и украли эту самую конфету, но не тронули всё остальное. В том смысле, что это звучит, как будто учёные придумали какую-то хрень, а когда в ней нашли кучу дыр — придумали ещё более невероятную хрень, чтобы эти дыры закрыть!
— Точно! — Кайто тряхнул головой. — Именно так и было! Именно что хрень, и именно что дыры, именно! Но есть одно очень важное «но», и заключается оно в том, что на данный момент не придумано не то что более правдоподобной теории, что объединяла бы гравитацию и квантовую физику без очевидных противоречий… А вообще никаких не придумано! Если представить, что мы играем в шахматы с законами физики, то М-теория — это ход, который потенциально может вести к проигрышу в будущем, но не приводит к нему прямо сейчас! И, что намного более важно — это единственный такой ход!
— Ну то, что он не ведёт к проигрышу, ещё не означает, что он приведёт и к выигрышу тоже. — резонно заметил капитан.
— Безусловно! Но я же о том и говорю — предположение, которое высказал Кар пять минут назад, становится ещё одним кирпичиком в доказательстве верности М-теории!
— Чего⁈ — я даже не стал скрывать изумления. — О каком доказательстве речь⁈ Да я это слово впервые услышал от тебя минуту назад!
— А это не столь важно, — Кайто махнул рукой. — Я сейчас все объясню. Начнём с классики — лист бумаги… У меня его под рукой сейчас нет, но все представляют, что такое… А, вот!
Он махнул рукой, ткнул пару раз в экран своего рабочего поста и вывел на лобовик его проекцию. И я со всё растущим изумлением наблюдал, как на белом фоне возникает криво нарисованный прямо пальцем человечек, состоящий из пяти палочек и кругляша.
— Вот. Классика! — Кайто указал обеими руками на лобовик с таким лицом, как будто там какой-то шедевр мирового изобразительного искусства показывали, а не рисунок, выполненный хуже, чем сделал бы первоклашка. — Представим, что экран — это двумерный мир, два-брана. И на ней живут двумерные существа, плоские, не знающие о том, что существует такая штука, как высота. Если двумерное существо в процессе перемещения наткнется на линию, которая будет, предположим, бесконечной длины, то всё — дальше пути нет. Остается только развернуться и идти в другом направлении. Однако если мы предположим, что двумерное существо каким-то образом умудрится «оторваться» от своего двумерного пространства и выйти в трехмерное, то всё категорическим образом меняется. Для него начинает существовать высота, и пользуясь ею он может просто перелететь, или, если угодно, перепрыгнуть через эту нарисованную линию. И для нас, в нашем трехмерном пространстве, скорость света — это та самая линия, которую нам надо перепрыгнуть!
И, иллюстрируя сказанное, Кайто начертил перед человечком линию, а потом — стрелочку, показывающую как именно он её перепрыгнет.
— Значит, спейс это переход в четырехмерное пространство? — тут же спросила Пиявка.
— Нет! — лучась радостью, ответил Кайто. — Скорее всего, нет!
— Да чтоб… Ты меня специально бесишь, что ли⁈ — оскорбленно завопила Пиявка, скидывая ноги с кресла. — Почему нет⁈
