— Ну потому! — Кайто развел руками и снова показал на экран. — Смотри, дополнительное измерение оно как бы добавляет возможность двигаться в нём, но не облегчает это движение! Наше двумерное существо может подняться над нарисованной линией, ему для этого достаточно всего на микрон оторваться от своей два-браны, но для того, чтобы оказаться на другой стороне ему всё равно придется преодолеть то же расстояние, что он преодолел бы в двух плоскостях. А в переложении на наш мир и на космические расстояние — это миллиарды гигаметров!
— Ага, — уже спокойнее произнесла Пиявка. — Так, вроде понятно. И в чём решение?
— В дополнительных измерениях! — Кайто важно поднял палец. — Ведь если третье измерение даёт нам возможность перемещаться так, как двумерное существо всегда считало невозможным, то четвёртое даёт возможность перемещаться так, как считается невозможно перемещаться в трёхмерном пространстве! Так же работает и пятое измерение, и шестое, и седьмое — каждое из них становится новой возможностью преодоления расстояния в нашем, трёхмерном, пространстве. Представь, что весь этот рисунок с двумерным существом нарисован на бумаге, и скомкай её в плотный твердый шарик. Каждая складка становится как бы дополнительным измерением, и где-то в их переплетении оказывается наш двумерный человек и линия, которая для него уже гарантированно не является препятствием, потому что просто не лежит с ним в одной плоскости. А если переложить это на нас, на трёхмерных существ, и вместо линии думать о космических расстояниях, то станет очевидно, что в таком «скомканном» пространстве эта точка станет гораздо, гораздо, невообразимо ближе к нам, чем в натуральном пространстве!
— И как ты собрался комкать пространство в шарик? — ухмыльнулась Пиявка, снова закидывая ноги на подлокотник.
— А это и есть самое главное! По М-теории нам и не надо сминать пространство в этот шарик, этих шариков вокруг нас и так бесконечное множество — те самые пространства Калаби-Яу, существующие в каждой точке натурального пространства! Спейсер, а вернее, как я понимаю, Н-двигатель в нём как бы разворачивает эти компактификации, активируя свёрнутые измерения и перенося корабль в десятимерный булк, как мы умозрительно перенесли человечка в третье измерение! Плюс к тому сворачивание пространства фактически совмещает точки отбытия и прибытия, поскольку для десятимерного пространства они всё равно что в одном и том же месте существуют, и вуаля — спейс-эфффект! Полное ощущение того, что корабль перешёл в нематериальную форму и со скоростью в миллионы световых скоростей преодолел за мгновение всю изведанную вселенную! Примерно, как если бы мы вместо того, чтобы путешествовать на другой конец планеты на гравикаре поднялись в космос в состоянии гибернации, подождали, когда планета повернется под нами на нужное расстояние, и сели в нужной точке! Если в таком примере предположить, что время это четвёртое измерение, которым мы воспользовались для преодоления расстояния, то получится, что мы преодолели наше расстояние мгновенно. Ну, это если совсем просто, потому что тут миллион оговорок, само собой!
— Ну, теперь хотя бы стало понятнее, — Пиявка кивнула. — А что там насчет «над-спейса»? При чём тут он?
— А при том! — Кайто снова тряхнул головой. — Что над-спейс это переход не в булк, а в сам структурион! Для которого расстояние в трёхмерном пространстве вообще не существует как явление, да и трёхмерное пространство — что-то настолько же эфемерное, насколько для нас эфемерно понятие математической точки, то есть ноль-мерного объекта.
— Как⁈ — Пиявка всплеснула руками. — И почему⁈ Как и почему это происходит⁈
— А вот это правильный вопрос. Тут что-то утверждать сложно, даже теории строить сложно, потому что… Ну, будем честны, когда я говорил про измерения, вложенные друг в друга, это было так, очень сильное упрощение, потому что конечно же они друг в друга не вложены, точно так же как не вложены друг в друга грани трёхмерного куба, каждая из которых представляет собой двумерное измерение — они существуют под разными, скажем так, углами… А представить какие именно там измерения и как они работают — та ещё задачка, скажу я вам, может быть, там напряжение электромагнитного поля тоже является измерением, или, не знаю, сила гравитации… Или! — Кайто важно поднял палец. — Частота вибрации! Почему нет⁈ И мы нащупали эту самую частоту вибрации и это помогло нам провалиться не в булк, а именно что в структурион!
— Вибрация как измерение… — пробормотал капитан и почесал в затылке. — Я вообще перестаю что-то понимать.
— Ничего удивительного! — хохотнул Кайто. — Потому что сейчас я пытаюсь человеческими словами объяснить то, для чего в человеческом языке слов нет! Человек никогда этого не видел, не испытывал и только предполагает, что оно существует, а значит и в его языке тоже нет слов, которыми это можно правильно описать. Эти измерения — это не длина, ширина и высота объекта, которые можно пощупать и измерить, это даже не время, которое, объективно говоря, тоже до сих пор точно не известно, что такое. Поэтому понять, что такое даже пятимерное пространство… Если не невозможно, то близко к этому. А одиннадцатимерное — так же более!
— Так, ладно, понятно, что ничего не понятно. — капитан снова поднял взгляд на Кайто. — А при чём тут спейсовые аномалии?
— А! — Кайто махнул рукой. — Без понятия!
— Да ты точно издеваешься! — взорвалась Пиявка, снова скидывая ноги с кресла. — Я тебя сейчас стукну, честное слово!
— Да откуда я могу знать⁈ — Кайто без особого страха развел руками. — Мы эту спейсовую аномалию вообще придумали десять минут назад, а ты хочешь, чтобы я её вот так запросто приделал к М-теории? Я и саму теорию-то знаю постольку-поскольку!
— Возможно, я смогу помочь… — медленно произнёс Магнус, что переплел пальцы рук и положил на них подбородок. — Возможно, попытки найти какую-то альтернативу спейсу, то есть путешествиям через булк, уж простите простоту терминологии, затрагивали непосредственно топологию пространства, как, собственно, и спейс. Но если со спейсом мы худо-бедно умеем работать, то эти эксперименты, включая и самые первые, которые проводили ещё до того, как наладили спейсеры и поставили их на конвейер, успехом уже не увенчались. И каждый из них оставлял топологический дефект пространства — эдакий коридор, если угодно, который одним концом приделан к нашему пространству, а другим — выходит аж в сам структурион. Причём вход в этот коридор есть только с того конца, а с нашего в него не попасть, ведь эксперимент не был завершен. Вот и получается, что, натыкаясь в состоянии «над-спейса» на такой коридор, корабль как бы соскальзывает в него, но так как в наше измерение выход ему перекрыт, он выходит в самом ближайшем — в спейсе. А там его уже подхватывает ближайший спейсер и делает то, для чего и создавался — выводит корабль в натуральное пространство.
— Во! — Кайто радостно указал на здоровяка пальцем. — Отличная теория, кстати! И это объясняет почему потерянные братья саботировали эксперименты «Кракена»!
— Что… — Пиявка аж задохнулась словами от негодования. — А это тут причём⁈
— Как причём, как причём⁈ — засуетился Кайто. — Они же хранители пространства, они следят за тем, чтобы никто с ним не хулиганил, и не портил его! Вот они и не дают плодить новых аномалий!
— Похоже на правду, кстати, — Магнус на мгновение задумался.
— Ты же вроде был против всей этой теории, — усмехнулся я.
— Я не против, — возразил Магнус. — Я не готов принимать её на веру. Но это не мешает мне продолжать строить теории, которые строятся на теории. В том числе и насчёт аномалий.
— А хардспейс? — внезапно осторожно подала голос Кори. — Он же… Тоже аномалия, нет? Но там нет спейсера… ну, не было спейсера, да и экспериментов никаких там вроде не проводили… Так почему?
— Кстати, хороший вопрос! — Кайто щёлкнул пальцами. — И-и-и… У меня нет на него ответа! Я, конечно же, давно прошерстил весь архив «Кракена» — и да, они действительно не проводили там ни одного эксперимента — ну, кроме того, что погубил «Навуходоносор», конечно. Я даже попросил нашу общую подругу поискать информацию о сторонних экспериментах с пространством, но нет — всё пусто. Эта точка пространства как будто… не знаю, природная? Там тупо ничего не происходило.
