— Бери тайм-аут! — потребовал я у Конева.
— Отвали! — заткнул он меня.
Шахматные часы, которые отмеряли игровое время на судейском столике, показывали последние десять секунд. Мои парни обреченно пошли в последнюю атаку, Колька принял мяч у самой краски, и быстро передал под кольцо Дениске. Тот стоя спиной к опекающему его игроку, лихо, как я его учил, развернулся на одной ноге и бросил. Мяч проскользнул в корзину, 21:22!
— Да! — заорал я, и весь зал.
По жеребьёвке следующая игра должна была состояться через десять минут. Соперником же стали школьники, которых я отметил вначале турнира, с двумя шустрыми и точными защитниками. В турнирной таблице эта школа была третьей, мы — вторые, а на первом месте сейчас была команда с двумя высокими ценровыми. Правда, опережали они нас лишь по разнице забитых и пропущенных мячей. Но с такой игрой, второго места нам было не видать. И это ясно понимала вся наша команда, кроме разгоряченного физрука.
— Чего скисли, мужики! — орал он, — мы этих мелких затопчем!
— Ага, шапками закидаем, — язвительно поддакнул я тренеру.
Хотелось, чтобы парни немного улыбнулись, чего собственно говоря, я и добился.
— Если тебе, Крутов, не интересно, то ты можешь валить домой, к мамочке, — сделал гнусное лицо физрук.
— У меня нет мамы, я в детском доме живу, — напомнил я ему свою короткую биографию.
— Все, Колька, Дениска, близнецы и Рудик на площадку марш! — скомандовал Конев, отмахнувшись от меня рукой.
Я немного выдохнул, в принципе пятерку он выпустил рабочую, может, еще пободаемся. Однако два шустрых защитника команды соперника нас просто разрывали. Они удачно атаковали со средней дистанции, а когда парни опекали их персонально, они врывались с результативными атаками под щит. Лишь близнецы Веревкины и Дениска держали нас в игре. Но за семь минут до конца, наша команда стала уставать, и мы горели уже 14 очков, 19:33.
— Да, е… твою м…! — не выдержал Конев.
И тут в свою очередь не выдержал главный судья матча, он остановил игру и потребовал, чтобы наш тренер покинуть площадку.
— Да пошел ты, козел продажный! — выругался физрук, и заметно пошатываясь, вышел из зала.
Вся команда посмотрела на меня.
— Богдан! Богдан! — захлопали трибуны.
— На три, четыре, — я протянул свою руку своей команде, — все вместе, «Полундра»!
Однако, я, засидевшись на лавке, пару раз промахнулся с дистанции. И лишь побегав минуту, мое появление в поле стало приносить свои плоды. Мы несколько раз хорошо отзащищались, и я забил три сложных мяча, 25:35. Отставание стало таять, но так же неукротимо таяло игровое время. Я взял тайм-аут.
— Осталось три минуты, чтобы они не тянули время, фолим на получении мяча, — предложил я новый план на игру, — пусть бросают штрафные, все равно все не забьют, а мы будем атаковать в раннем нападении.
В принципе, мне больше предложить было и нечего. Однако соперник попался нам очень кусачий. Штрафные они мазали плохо, и за 30 секунд до конца счет был 33:40 не в нашу пользу.
— Пятый фол, покиньте площадку, — услышал я над своим ухом.
— Это вы мне? — удивился я.
— Давай сынок, не выступай, — попросил меня судья.
Рудик вышел вместо меня и со скамейки запасных я наблюдал, как соперник умело убивает время, а в конце один из быстрых защитников той школы с финальным свистком положил нам еще два очка, 33:42.
— Чего раскисли? — спросил я ребят в раздевалке, — у нас еще есть хорошие шансы на финал.
— А если сейчас мы обыграем последнего соперника, то, какое место займем? — спросил за всех Дениска.
— Вопрос интересный, — почесал я свой затылок, — пока отдыхайте, у нас есть полчаса, а я сбегаю до судейской бригады, узнаю регламент.
В регламенте оказалось, что если три команды наберут одинаковое количество очков, то лучшего определит лучшая разница забитых и пропущенных мячей между этими командами. Я шел по коридору и мысленно считал шансы, то есть занимался любимым делом футбольных болельщиков СССР и России. У нас сейчас разница минус девять, у тех, кому мы слили плюс восемь, у ближайших соперников плюс один. Значит, для первого места мы должны победить с разницей плюс восемнадцать, для второго места с разницей плюс шесть.
— Привет, Богдан! — остановил меня и вывел из задумчивости детский голосок.
Передо мной стояла Ленка, младшая сестренка нашей клавишницы Иринки, кстати, следом подошла она сама с мамой Ксенией Федоровной.
Все семейство Симоновых в сборе, улыбнулся я про себя, и подумал, а где глава семьи?
— Привет, — поздоровался я с девчушкой и пожал ей руку.
— Что ж вы мальчики проиграли? — спросила меня мама Ленки и Иринки.
— Это спорт, в нем всегда, кто-то выигрывает, а кто-то проигрывает, — улыбнулся я.
— Вам же нужно первое место, чтобы в финал попасть, — продемонстрировала свою поразительную осведомленность одноклассница.
— Можно и со второго в финальную стадию выйти, — поправил я ее.
— Давайте вам удачи, будем болеть за вас всей семьей, — улыбнулась Ксения Федоровна, — и не забудь в понедельник вечером к нам в гости на блины, очень хочется узнать, чем закончилась история про Мастера и Маргариту.
— Я за тебя болею! — крикнула Ленка.
Вот так вот и обзаводятся фанатами, улыбнулся я. Значит в понедельник к несостоявшейся теще, то есть к Симоновым на блины, во вторник к училке приколачивать полки, если доживу, конечно.
— Ребята, расклад такой, — начла я с порога, — побеждаем плюс восемнадцать — первые, побеждаем плюс шесть — вторые.
— А если проиграем? — спросили близнецы.
— Будем готовится к выпускным экзаменам, — развел руки я.
— Обыграть этих двух столбов на плюс восемнадцать — фантастика, — приуныл Колька, остальные парни, судя по виду, были с ним согласны.
— Зато плюс шесть обыграть их реально, — улыбнулся Дениска.
— Если станем вторыми в группе, с кем играем в четвертьфинале? — поинтересовались близнецы Веревкины.
— Вторая команда в группе «Б», — я напряг память, вспоминая регламент, — в четвертьфинале играет с лучшей командой группы «А».
— В «А» же 57 школа! — крикнул, как раненый зверь Колька, — если здесь мы станем вторыми, то про призовые места можно забыть!
— Ни корову же проигра…, - я не успел договорить, как мне стало дурно, я схватился за стену и сполз на пол.
В следующее мгновения я оказался в своем утреннем сне, на перекрёстке трех дорог, падал легкий белый снег, а на заснеженном ковре Снегурочка палкой расчертила баскетбольную площадку и рисовала на ней условные обозначения игроков.
— Мара, — обратился я к Снегурочке, — что со мной?
— Время выравнивает свое течение, — Морана посмотрела на меня, — если ты будешь плыть по нему, то тебя сотрет история, и ты покинешь этот мир, так как ему не принадлежишь.
— Мементо мори, — усмехнулся я, — помни, что смертен.
— У тебя нет возможности, жить по принципу, ни корову проигрываем, — грустно сказала она, поглаживая свою пепельно-черную косу.
Яркий свет ослепил меня.
— Богдан, ты чего? — закричали все парни хором.
— Переутомился, просто, — сказал я, разглядывая испуганные лица товарищей, — авитаминоз, наверное.
— Авито, что? — не понял Дениска.
— Нехватка витаминов, — пояснил я, — парни, послушайте меня, второе место — это фуфло! Нужно всегда биться только за победу! Или сделать все от тебя зависящее для победы, отработать на все сто процентов! Восемнадцать очков выиграть сложно, тем более играем два тайма по двенадцать минут, но мы хорошо готовы! Мы это сделаем! Да?
— Да! — заголосила моя команда.
Вдруг в раздевалку ввалился Санька Зёма, — вы чего на поле не идете? Вам сейчас баранку влепят за неявку!
— За мной, — скомандовал я и мы организованно, почти в колоне по три, громыхая по полу, полетели по школьным коридорам.
А когда команда выбежала на баскетбольную площадку оглушительными овациями, нас встретила вся публика. Народ в зале давно уже сидел в два ряда, к тому же третий ряд образовался из тех, кто болел стоя.
