– Макс, идём, поможешь. Перенесём со склада Танькино оборудование.
– Мальчики, пошустрее, – поторопил нас Танин голос, – если не хотите, чтобы я мешала вам спать и в следующую смену.
«Оборудованием» оказался набор штативов и прожекторов, явно предназначенный для фото или видеосъёмки. Мы перенесли всё это добро в малый зал. Я обнаружил, что стол там уже украшен накрахмаленной белой скатертью. Явившаяся с кухни Татьяна собственноручно расставила все эти прибамбасы вокруг бильярдного стола. Принесла из директорского офиса явно дорогущую фотокамеру «Canon», закрепила её на штативе. Действовала Высоцкая уверенно, явно была на «ты» со всем этим оборудованием для фотостудии. Деловито расправила на столе белую скатерть и убежала в кухню.
Я указал на бильярдный стол и спросил:
– Что это будет?
– Порнушку снимать будем, – ответил Борис.
Он усмехнулся.
– Не слушай его, Максик, – сказала вернувшаяся из кухни Татьяна. – Он кроме как о своей порнушке ни о чём больше не думает.
Она чуть развернула прожектора, закрепила на штативе около фотоаппарата фотовспышку.
Повернула в мою сторону лицо.
– Кулинарные шедевры фотографировать буду, – сообщила она. – Для журналов.
Она вытерла о фартук руки, хитро сощурилась.
– Максик, я же на журналиста учусь, – сообщила Татьяна. – Однажды стану крутым фотокорреспондентом, вот увидишь. Кулинария – это моё хобби. Нравится мне возиться на кухне, представь себе. Сейчас я веду кулинарные разделы сразу в двух журналах, помимо работы в этом кафе. С прицелом на будущую славу, разумеется.
Высоцкая указала на бильярдный стол.
– Сегодня поработаю над иллюстрациями, – сказала она. – Читателям нравятся картинки. Статьи с картинками читают охотнее. Да и мне есть чем перед ними прихвастнуть. Викина кухня – прекрасное место для кулинарных экспериментов. С чем я здесь только не экспериментировала!.. Под присмотром «шефа», разумеется.
Она чуть развернула пока не подключенный к электричеству прожектор.
Улыбнулась и сообщила:
– Сегодня у меня будет сразу четыре блюда. Создам себе небольшой запас. Решила, что расскажу рецепт салата с курицей, авокадо и апельсинами. Познакомлю читателей с супом минестроне и с рыбными котлетами под турецким соусом. А ещё давно хотела написать о тыквенном пироге на рисовом молоке с семенами чиа.
Татьяна мечтательно зажмурилась.
На мочках её ушей блеснули золотые серьги.
– Ну, прямо… «Едим дома», – сказал я.
Тут же сообразил, что видел в книжном шкафу родителей книгу с таким названием. Даже вспомнил, что автором той книги тоже значилась Высоцкая.
Невольно прикинул: не Татьяна ли Высоцкая тот кулинарный справочник сочинила?
– Не поняла, – сказала Таня. – Что это было? Господин Бонд, это вы так пошутили? Намекнули, что я слишком сложные рецепты выбрала для читателей моих будущих статей?
Татьяна подпёрла кулаками бока, пристально посмотрела мне в глаза.
Я заметил, как напряглась жилка у неё на шее.
Покачал головой и ответил:
– Намекаю, что тебе книгу нужно написать, а не просто журнальные статьи. Объединить все свои статьи под одной обложкой. Напечатаешь на хорошей бумаге где-нибудь… в Финляндии. Так и вижу надписи на обложке: «Татьяна Высоцкая. Едим дома». Хозяйки такие книги мигом раскупят. Чтобы помечтать о рисовом молоке и семенах чиа.
Высоцкая грозно нахмурилась.
– Нет, Максик. Всё-таки ты издеваешься.
Танины глаза грозно сверкнули.
Высоцкая тут же улыбнулась и заявила:
– Но я на тебя не злюсь. Ты у нас сегодня герой. А героям всё можно.
– Всё? – тут же переспросил следивший за нашим диалогом Борис.
– Всё, – ответила Татьяна. – В рамках разумного, разумеется.
– В рамках – это где? – спросил бармен.
Высоцкая махнула на него рукой и покачала головой.
– Кто о чём, а Боря только о порнухе, – сказала она. – Жениться тебе нужно, Борис.
– Нет уж, – заявил бармен. – Так просто я вам не дамся. Не дождётесь.
Татьяна подошла ко мне, поправила воротник моей рубашки.
Я почувствовал на шее тепло её дыхания.
– Думала я уже о сборнике кулинарных рецептов, Максик, – сказала она. – Даже посоветовалась на эту тему со своим дядей. В прошлые выходные. Он сказал, что поразмыслит над моими словами и прощупает нынешний рынок на предмет актуальности такого издания. Но название ты придумал не самое подходящее. Вкупе с моими рецептами оно покажется читателям издёвкой.
* * *
Бармен занял в директорском офисе диван, на котором я подремал в прошлую свою смену. От мысли о раскладушке я отмахнулся: решил, что этой ночью обойдусь без сна. Ближе к восьми утра откатится способность «Второе дыхание» – надобность в отдыхе отпадёт или отодвинется до окончания учебного дня. Я оставил пиджак на стуле около барной стойки, уселся в бильярдной – следил за работой будущего фотокорреспондента и нынешней студентки журфака, повара и автора кулинарных статей. Отметил, что с техникой Татьяна справлялась уверенно. Немного напрягся, когда Высоцкая фотографировала на фоне белой скатерти суп минестроне (с кабачками и макаронами): переживал за сохранность сукна на подотчётном мне бильярдном столе.
Глаза устали от яркого света. Но я сам себе признался, что следил за Татьяной с интересом. Не только за тем, как она обращалась с фотоаппаратом и настраивала осветительные приборы – я смотрел за тем, как она двигалась, как хитро щурилась, как изредка покусывала нижнюю губу. Рассматривал и приготовленные ею блюда. Снимал пробы по завершении каждого этапа фотосессии. Честно признался, что рыба и салат мне понравились. Заявил, что суп и тыквенный пирог не в моём вкусе. Привкус тыквенного пирога я заглушил порцией кофе, Высоцкая сварила его в медной турке. Кофе Татьяна пила вместе со мной. «Кофейный» перерыв в съёмках мы провели за столом в большом зале. Высоцкая уселась напротив меня, пристально меня рассматривала, хитро щурилась.
– Как зовут твою девушку, Максик? – спросила она.
Я покачал головой и сообщил, что сейчас «свободен, как ветер».
– Врёшь, небось, – сказала Высоцкая. – Напрасно.
Она хмыкнула и заявила:
– Ты не в моём вкусе, Максик. Ты сильный и симпатичный парень, почти Джеймс Бонд. Девчонки официантки в тебя уже почти влюбились. Особенно Любка. Но мне нравятся другие: умненькие мальчики. Прости.
Высоцкая посмотрела мне в глаза, пожала плечами.
– Тебе, наверное, уже напели, что твоего предшественника, Жорика, уволили из-за меня? – сказала Татьяна. – Так вот: это правда. Честно тебе признаюсь. Это я попросила Вику, чтобы его убрали. Бессовестная, да?
Татьяна развела руками.
– Такая вот уж я. Злюка. Не прощаю обид. А Жорик меня сильно обидел. Не только тем, что не послушал меня и вообразил себя умненьким. Он ещё и руки распускал. Чуть не испортил мне съёмочный процесс.
Высоцкая улыбнулась: устало.
– Я ведь нормальная девчонка, Максик, – сказала она. – Могу пошутить. Даже о порнухе. Потанцевать. Но есть рамки, за которые в общении со мной переходить не стоит. Это я не угрожаю тебе, Максик. Просто информирую.
Татьяна пожала плечами и добавила:
– Ты мне нравишься, Максик. Не хочу, чтобы мы поссорились. Поэтому сразу тебя предупредила… ну, ты меня понял. Вижу, что понял. Вон, как ты нахмурился. Испортила тебе настроение? Это я не со зла. Это ты пострадал… за правду, разумеется.
Высоцкая снова сощурилась.
– Переживу, Танюша, – ответил я. – Помучаюсь без твоей любви. Разумеется.
Улыбнулся, отсалютовал Татьяне пустой кофейной чашкой и добавил:
– Трудно будет. Но я справлюсь.
Глава 7
Спать в свою вторую рабочую смену в кафе «Виктория» я не лёг – общался с Татьяной. Высоцкая разговорилась: не только шутила и кокетничала, но и рассказала мне о себе. Я узнал, что Танин отец был «партнёром» по бизнесу мужа нашей директрисы Виктории Владимировны. Вот только он и Танина мама вместе не жили, развелись четыре года назад. Теперь у Таниного отца была другая семья. Но отношения с дочерью он поддерживал. Помогал и деньгами (делал «подачки», как сказала Таня).
