Бармен тряхнул кием.
– Вот потому я и держусь за свою нынешнюю работу, – сообщил он. – Я здесь честно работаю и хорошо зарабатываю. Не трясусь, что меня вот-вот схватят за руку и закопают за МКАДом. Считаю, что лучше синица в руках… тем более, такая жирная. Чем тощий журавль, который тебя утащит в сторону кладбища. Поэтому я тебе, Макс, всё это и рассказал. Не верь, если услышишь крики посетителей о недоливе или о разбодяженных напитках. Ни я, ни Вадик, нынешней работой из-за подобной фигни рисковать не станем.
* * *
В полдень я встретился с директрисой. Виктория Владимировна вошла в бильярдную – я сразу отметил, что она выглядела слегка смущённой. Директриса поздоровалась (вполне приветливо), поправила мой бейдж.
Посмотрела мне в лицо и сказала:
– Максим, я хочу перед тобой извиниться… то есть, извини меня.
Она подняла руки – сдвинула чуть в сторону узел повязанного у меня под воротником галстука.
– Максим, я…
Директриса будто бы заставила себя взглянуть мне в глаза.
– … Я была не права. Тогда, во вторник… я тогда слегка растерялась. Я… не люблю скандалы. Считаю, что любой конфликт можно решить мирным путём. Но… тот нож всё меняет. Я этого сразу не поняла. Но муж мне это разъяснил.
Виктория Владимировна тряхнула пышной гривой, нахмурилась.
– Я как-то… сразу не подумала, что тот человек осмелится напасть, – сказала она. – Но потом мы вместе с мужем снова проанализировали ту ситуацию. Я посмотрела на неё с другой стороны. Поняла, что…
Директриса выдержала секундную паузу.
– … Поняла, что в той ситуации нож вообще не был нужен. Но он появился. Тот человёк повёл себя неадекватно, непредсказуемо. Поэтому… всякое могло случиться. Если бы ты тогда не вмешался… так внезапно.
Я улыбнулся и ответил:
– Вам не за что извиняться, Виктория Владимировна. Вы делали свою работу: гасили конфликт. А я выполнил свою: позаботился о вашей безопасности, о безопасности персонала и гостей кафе. Мы видели ситуацию каждый со своей стороны.
Директриса снова кивнула.
– Да, действительно, – произнесла она. – Я тогда думала о работе. О своей. Ты, Максим – о своей.
Она вновь посмотрела мне в глаза и сказала:
– Но всё равно, Максим. Извини.
– Вам не за что извиняться, Виктория Владимировна.
– Выпьем по чашке капучино в знак примирения? – спросила директриса.
Она улыбнулась.
– Согласен, – ответил я.
* * *
Сегодня я всё же одержал победу за бильярдным столом. Не повезло хозяину ларька «Куры-гриль» Левону Кареновичу Погосяну. Тот понаблюдал за тем, как после моего удара нырнул в лузу чёрный шар, озадаченно почесал лысину.
– Максим, я понял, почему ты разозлился, – сказал он. – Потому что я не выполнил обещание и не накормил тебя самой лучшей в Москве… во всём мире курицей гриль.
Левон Каренович покачал головой и заверил:
– Сейчас всё будет, Максим. Пару минут подожди. Я скоро вернусь.
Погосян ушёл.
Я пару минут постоял с кием в руке около бильярдного стола. Награду от игры за победу над Левоном Кареновичем не дождался. Поэтому подумал: «Ладно. Пусть будет хотя бы курица гриль. Пицца уже поднадоела».
Курицей я поделился с поварами. Те тоже обрадовались новому блюду. Признались, что блюда собственного приготовления им надоели. Таня ловко «разобрала» курицу, завернула куриное мясо вместе с зеленью в лаваш.
Она первая сняла пробу, зажмурилась и сказала:
– Обожаю шаурму. Только ею бы и питалась!
Таня слизнула с верхней губы каплю кетчупа.
– Мне ещё «Дошик» нравится, – сказал усатый «шеф» Костик.
Он впился зубами в лаваш.
Высоцкая кивнула и согласилась:
– Да, «Дошик» – это классная тема.
Она отсалютовала мне «шавермой».
Пробубнила с полным ртом:
– Шкажи, шпашибо жа курицу!
– Скажу, – пообещал я.
* * *
Благодарность от себя и от поваров я передал только под вечер, когда Левон Каренович пришёл брать реванш. Мои слова Погосяна явно порадовали. Он выдал многословную лекцию о правильном приготовлении курицы, пока я неспешно выставлял на бильярдный стол шары. Голос Погосяна звучал на фоне доносившейся из колонки песни (Левону Кареновичу подпевал Григорий Лепс). В большом зале шумели гости, со стороны кухни то и дело доносился звонкий смех поварихи Татьяны. За окном уже почти стемнело – я увидел это сквозь неплотно прикрытые жалюзи на окне. В воздухе бильярдной смешались запах табачного дыма и аромат жарившегося на мангале мяса.
Левон Каренович снял с держателя кий и заявил:
– Теперь я разбиваю.
Я тоже вооружился кием и ответил:
– Не возражаю.
Уже по привычке я взглянул вверх: на «сигналку».
Лампочка под красным плафоном не горела.
Мне просигналила игра:
Доступно задание «Выжить»
Срок выполнения: 20 секунд
Награда: 5 очков опыта
Принять задание?
Да/Нет
Сердце у меня в груди пропустило удар.
Оно ожило, когда я ответил:
– Да.
Задание принято
– Начинаю, – известил Левон Каренович.
«…19…18…»
Погосян склонился над столом и ткнул кием в биток. Биток врезался в пирамиду из цветных шаров. Цветные шары заметались по зелёному сукну, словно искали выход из западни.
«…17…16…»
Я бросил взгляд ну улицу, за окно, и сделал шаг в направлении выхода из кафе. Остановился. Потому что увидел шагнувшего на порог между большим и малым залами человека.
«…14…13…»
Мужчина: невысокий, смуглый, темноволосый, носатый. «Георгий Георгиевич Гриневич, 29 лет, текущий статус: наркоман». В синем вязаном свитере, с чёрным пистолетом в руке.
«…12…11…»
Гриневич окинул взглядом бильярдную. Склонившийся над столом Левон Каренович его не заинтересовал. Гриневич повернул лицо в мою сторону, направил на меня чёрные пятна зрачков.
«…10…»
Я сделал ещё один шаг – Гриневич вскинул руку.
«…9…»
Пистолет взглянул на меня чёрным зрачком-дулом.
«…8…»
Я ринулся вперёд, буквально распластался над землёй.
«…7…»
Выстрел.
Запахло сгоревшим порохом.
Я выбросил вперёд левую руку и ударил концом кия Гриневича по «шарам».
Глава 6
Возникший после выстрела в моих ушах звон заглушил музыку и голоса отдыхавших в большом зале гостей. Я коснулся коленом пола – только на мгновение, в паузе между ударами сердца. Увидел, как будто бы в крике распахнул рот Гриневич.
«…5…»
Я заметил, что ствол пистолета дёрнулся и взглянул на стену. Толчок – я разжал сжимавшие кий пальцы и ринулся вперёд. Почувствовал, что успел – за мгновение до того, как снизу вверх припечатал кулак к подбородку Гриневича.
«…4…»
Я выпрямился. Кий приземлился на плитки пола – будто бы беззвучно: звук падения я не услышал. Или он растворился в звоне? Ствол пистолета повернулся… поздно: запястье стрелка уже попало в захват моих пальцев.
«…3…»
Я придержал руку Гриневича. Ударил коленом по её локтевому суставу – будто бы вспомнил навыки каратиста. Понял, что удар получился. Потому что Гриневич вздрогнул всем телом и выронил пистолет.
«…2…»
Второй удар кулаком я нанёс с удовольствием, от души. В этой реальности… в этом году… в этой игре… никогда раньше я с таким наслаждением никого не бил. Без замаха, с поворотом стопы: хук правой…
Гриневич мотнул головой, вскинул чёрные пятна зрачков вверх. «…Утоли мои печали, Натали!..» – докричался до меня сквозь звон в ушах Григорий Лепс. Я придержал Гриневича за руку, опустил его на пол в бильярдной.
Таймер исчез.
Игра порадовала меня сообщением:
Задание выполнено
Вы получили 5 очков опыта
* * *
Официантка и директриса вбежали в бильярдную, когда я уже связал Гриневичу руки: всё тем же графитовым серым галстуком. Виктория Владимировна первым делом посмотрела на моего пленника. Узнала его – это я понял по мелькнувшему в её взгляде испугу. Испуг вернулся в её взгляд, когда директриса заметила лежавший на полу пистолет. Она прижала телефонную трубку к груди напротив сердца. Резко обернулась и тут же бесцеремонно вытолкнула официантку в большой зал, задвинула перегородку. Голоса гостей стали тише. По-прежнему звенело в ушах. Из колонки доносилось пение Григория Лепса.
