Дидус спокойно ухмыльнулся.
– Конечно, им ведь нужно научиться выживать в пустыне.
Ифе обернулась на людей. Те, кто остался в лагере, бесстрастно и даже обречённо смотрели на своего главаря.
– Вы лжёте, – сказала она. – И не только вы. Думаю, многие здесь знают, что случилось с пропавшими людьми.
Атсу облегчённо вздохнул.
– Спасибо, Дидус.
– Что? – не понял глава.
– За повод.
Размахнувшись, Атсу ударил старого недруга в нос, и тот пошатнулся, оседая на песок. Среди людей прошёл ропот, но тут уже вперёд выступил Сет.
– А теперь, пока ваш Дидус крепко спит, давайте обсудим, куда делись люди.
Никто не знал, кто именно обращался к ним, но тон бога заставил хмурых обитателей лагеря в страхе отступить на несколько шагов. Только Эта поступила ровно наоборот, двинувшись вперёд.
– Они ничего вам не скажут: слишком боятся.
– А ты скажешь? – глухо спросила Ифе, боясь, что женщина, к которой она уже успела проникнуться симпатией, окажется убийцей, подобно Дидусу.
Да, быть может, её вопрос прозвучал слишком резко, но молчание всех вокруг, поведение главы лагеря и последние слова Эты доказывали, что люди пропали не просто так. «Всё это время она что-то знала, но не сказала ни слова. Всё же ты не такая хорошая, как казалась на первый взгляд».
Вопреки ожиданиям Ифе, Эта восприняла вопрос очень спокойно. Она поджала губы, и на её лице появилось выражение искренней печали.
– Лучше поговорим в палатке: всем слышать необязательно.
Мужчина вороватого вида схватил её за плечо, что-то зло шепча, но Эта только скинула его руку и тихо ответила:
– Ваша судьба – в ваших руках. Мои слова ничего не изменят, и только вы ответственны за всё, что будет происходить после.
Мужчина сплюнул на песок перед Этой и отошёл от неё подальше.
– Идёмте. Времени мало.
Напряжённо переглянувшись со своими спутниками, Ифе вместе с ними последовала за женщиной.
* * *
Дидуса тоже оттащили в палатку.
– Я не хочу упускать его из виду, – пояснил Атсу, грубо кидая мужчину на пол, предварительно убрав подушки, которые могли смягчить удар. – Так, что происходит в лагере? Где люди?
Эта с тяжёлым вздохом опустилась на кушетку.
– Я прибыла в лагерь недавно – вскоре после произошедшего в Бате. Мне повезло: я довольно ловко ориентируюсь в пустыне, умею готовить целебные отвары, поэтому меня здесь приняли и оставили.
– Оставили? А могли выгнать? – холодно поинтересовался Кейфл.
– Не совсем. В последнее время Барути, то есть Дидус, приводил всё больше и больше беженцев из Та-Кемет. Сыны песков начали переживать, что им самим негде будет жить, да и припасов маловато для такого количества ртов. Но Дидус велел не переживать: и действительно, стоило новичкам появиться, как они пропадали без следа после первой же бури.
Анубис недоверчиво приподнял бровь.
– Это «сынов» не беспокоило?
– Беспокоило, конечно. Но каждого, кто задавал вопросы, Дидус вызывал в свой шатёр, они говорили, и вопросы прекращались.
– Я тоже побывала там. Он сказал, что выжить в Та-Дешрет без покровительства невозможно и за всё есть цена. Он сказал, что благодаря жертвам лагерь оставался спокойным оазисом, а всем полезным «сынам» беспокоиться вовсе не стоило. И все мы молчали. Все встречали новичков с распростёртыми объятиями, зная, что их ждёт.
«Молчание можно понять. Эти люди просто хотели выжить». Ифе не могла принять того, что смертные спокойно продолжали жить, зная, что ценой за это стали другие души. Ей было плохо от самой мысли об этом. «Но если бы они этого не делали, то, возможно, все были бы мертвы».
Смерти незнакомцам Ифе тоже не желала. Эта моральная дилемма была сложной и поистине страшной, но больше всего девушку пугало то, что она предполагала, кому именно отдавал жертв Дидус.
– Это Селкет, не так ли? – спросила она богов, уже не страшась, что Эта узнает больше, чем нужно. – Дидус заключил сделку с Селкет? Без её покровительства люди не выжили бы в Та-Дешрет.
– К сожалению, скорее всего, так и есть, – ответил Сет. – Если, конечно, Эте не известны иные причины.
Женщина устало покачала головой.
– Он не говорил, кому именно приносит жертвы. Не говорил, как. Просто приходила буря, и Дидус куда-то уводил людей.
Атсу схватил всё ещё бессознательного главу лагеря за грудки и с силой тряхнул.
– А вот сейчас мы узнаем, кто, кого, куда и зачем…
– Что ты собираешься сделать? – с беспокойством спросила Ифе.
В глазах мужчины появился яростный блеск, однако голос Атсу оставался спокойным.
– Я сделаю то, что потребуется, чтобы узнать ответы. Но, как бы я ни хотел убить Дидуса, он не получит больше боли, чем требуется для того, чтобы мы нашли людей.
– Ты собираешься его пытать?! – в ужасе воскликнула аментет.
Кейфл шагнул вперёд.
– Давай попробуем сначала поговорить.
– С ним?! – зло рассмеялся Атсу. – Это бесполезно! Изворотливый змей ничего не скажет! Он понимает только один язык – язык силы.
Ифе понимала боль Атсу. Сложно было не понять, когда она сквозила в каждом его слове и каждом жесте. И девушка отчаянно хотела помочь ему, чтобы Атсу не пришлось нести бремя выбора одному.
– Если ты говоришь, что он понимает лишь язык силы… То, быть может, действительно придётся воздействовать на его тело, – вынужденно выдохнула она. – Если он приносил жертвы Селкет, значит, ему известен страх перед смертью. Мне кажется, что людей, у которых нет привязанностей, в смерти больше всего страшит возможная боль. Возможно… Пытка – это единственный способ.
Палатка погрузилась в тишину.
Ифе поймала пристальный взгляд Кейфла: фараон смотрел на неё серьёзно, с уважением и пониманием. Была в его лице и мрачность: её предложение несло в себе жестокость. Необходимую жестокость. «И несомненно действенную», – подумал он, соглашаясь с аментет вслух:
– Думаю, Ифе права.
Однако девушка не слышала его слов: на этот раз её внимание приковало лицо Анубиса. Оно было спокойным, хотя Ифе и ожидала увидеть в глазах бога разочарование или осуждение. Однако ему было известно, каково это – делать то необходимое, что тяжестью ложится на сердце. «Я с тобой, моё безумие. Я понимаю тебя», – думал Каратель, кивая на слова фараона.
– Я тоже согласен с Ифе.
– Это может повлиять на него, – выдохнул Атсу. – Он преуспел в искусстве бегства и скрытности. Никогда не вступал в честные поединки. Думаю, только боль и может развязать ему язык.
Он ещё раз тряхнул Дидуса и звонко хлестнул его по щеке – глава лагеря со стоном очнулся.
– Сокол, мальчик мой, решил всё-таки убить старого друга?
Атсу отшатнулся от Дидуса и прошипел.
– Не смей называть меня так. Говори, куда ты отводишь людей во время бури?!
Глава лагеря поджал губы, упрямо замолкая. Кейфл выдохнул через сжатые зубы и подошёл к другу.
– С малых лет отец заставлял нас с Никауром присутствовать на пытках и казнях. Думаю, я знаю… что именно нам поможет.
Слова давались новому фараону нелегко. Он с обречённостью взглянул на Дидуса, дожидаясь ответа Атсу.
– Делай, что считаешь нужным, – кивнул тот.
– Я бы предпочёл не делать ничего, но… выбора у нас немного.
В следующий миг выражение лица фараона изменилось: спокойная ухмылка изогнула губы, а в серых глазах появилась вынужденная жестокость.
Кейфл протянул.
– Дидус, прежде чем я начну, посмотри мне за спину. Посмотри, кто становится свидетелем твоих мучений.
С натянутой бравадной улыбкой Дидус взглянул на Сета, Амт и Анубиса. Сначала в его взгляде не было никаких эмоций, но уже через мгновение его глаза расширились, как будто он впервые увидел богов.
Ифе почувствовала за спиной давление божественной силы. «Ну, конечно! Они наверняка скрывали свой облик от обитателей лагеря, иначе за простых смертных их точно не приняли бы!»
– Кто вы?! – прохрипел Дидус.
– А как ты думаешь, кто они? Ну же, посмотри внимательно… – Голос Кейфла стал ниже, и Ифе с ужасом поняла, что он копировал тон своего отца.
