– Советую быть осторожнее, взаимодействуя с нами сейчас. Мы не привыкли к смертной боли, поэтому для нас она ощущается в разы сильнее.
Ифе понимающе кивнула, отпуская руку и отходя на шаг.
– Мы во дворце Селкет. Первом, древнем и, судя по всему, давно оставленном, – продолжал Сет. – Здесь она должна была заточать чудищ, пробирающихся из разломов мироздания.
– Да что это за разломы такие? Сколько я видел их упоминаний в папирусах, но ни разу не встречал подробного описания, – нахмурился Кейфл.
– Это остатки первозданного мира. Хаоса, истока – называйте как хотите. Большинство богов тоже не знают их истинную природу, но наш долг по приказу Царя защищать от них смертных. Запереть чудищ в Та-Дешрет.
– Но я не понимаю, при чём здесь ваши силы! Если это тюрьма для существ, то как она может влиять на богов?
Сет снова провёл рукой по решётке.
– Это не обычный оникс: с ним что-то сделали. Скорее всего, это поздняя придумка Селкет. Думаю, в стенах он тоже есть. Из-за него мы почти становимся смертными. Я говорю «почти», потому что надеюсь на это и не хочу проверять.
Ифе взглянула обратно во тьму – туда, где была Пустыня огня.
– Может, нам стоит вернуться?
– А что с зовом? Он же мучил тебя, – напомнил Сет.
– Я больше не слышу его. Вообще ничего похожего.
Грешный бог облегчённо выдохнул.
– Это меня несомненно радует! Пойдёмте-ка все обратно к нашей, хоть и нестабильной, но божественности, а то мне не очень нравится перспектива проверять мою смертность при помощи удара мизинцем о камень.
Притворно легко насвистывая, Сет двинулся в сторону сделанного им прохода.
– Прости, но мы должны идти в другую сторону, – прошептала Амт.
Бог замер, недоверчиво оборачиваясь к ней.
– Мне жаль, – повторила она, – но мы там, где нужно. Мысли Царицы…
– Да понял я, – буркнул он. – Действительно жаль.
Ифе с надеждой посмотрела на Амт.
– Значит, скрижаль где-то здесь?
– Должна быть. А зов… Наверное, это ещё одна защита. Думаю, он вернётся к тебе.
«Разумеется, без сложностей мы не обходимся, – с обречённым принятием подумала Ифе. – Надо присматривать за богами: им непривычно быть слабее».
В коридоре темницы, помимо пути возврата в Пустыню огня, был только один проход – вперёд. И все двинулись по нему с новой осторожностью, намного медленнее, чем обычно, ведь теперь смертные замедлялись под опасливые шаги богов, а не наоборот.
Коридор казался бесконечным. Идти по нему на этот раз устали все. Амт отрывисто дышала, и Ифе невольно вспомнила, как возненавидела бег, впервые возродившись. «Для того, кто никогда не знал усталости, такой путь действительно становится испытанием». Сет и Анубис чуть лучше скрывали своё состояние, но и они шли всё медленнее и медленнее. Зато Атсу, не так давно ставший богом и ещё помнящий все ощущения смертного тела, чувствовал себя прекрасно.
Наконец, когда Амт уже совсем обессилела, впереди показалось большое пространство.
Тёмное, без единого источника света, помещение было окружено колоннами, некоторые их которых были разрушены и обломками валялись на полу. По углам комнаты стояли огромные сундуки, набитые неизвестными Ифе золотыми бляшками. В центре располагался щербатый стол, а за ним возвышалась золотая статуя богини Селкет с маленьким скорпионом на голове, благодаря которому её и нельзя было не узнать.
Стоило богам шагнут в зал, как они вздохнули с облегчением.
– Моя хорошая, моя миленькая, моя любименькая… Моя сила!.. – пробормотал Сет.
Анубис тоже не удержался от призыва власти Дуата, и его глаза засветились зелёным.
– Впервые я абсолютно согласен с тобой, Сетх…
Амт пробежалась пальцами по вновь заблестевшим чешуйкам на лице, и пробормотала:
– И я согласна с вами…
Атсу тихо усмехнулся.
– Что, никто смертным стать не хочет?
– Вот только не притворяйся, что тебе не стало тут легче! – буркнул Сет.
– Стало, но явно не настолько, насколько вам.
Ифе с подозрением осмотрела богов.
– Вы… в порядке? Все силы вернулись?
– Да, но они такие же нестабильные, как во всей Та-Дешрет, – ответил Анубис. – Зато меня больше нельзя сломить, наступив на ногу.
Сет издал странный лающий звук, отдалённо напоминающий смех.
– А смертность пошла тебе на пользу, племянник! Глядишь, скоро вспомнишь, как раньше шутил.
Кейфл был вынужден прервать веселье богов.
– Я рад, что вы вновь сильны, но, боюсь, что нам с Ифе не помешает отдых.
Анубис, вернув привычную серьёзность, кивнул.
– Судя по строению зала, обитель Селкет была построена по примеру дворцов Дуата. Здесь должны быть комнаты, в которых можно будет расположиться на ночлег.
– Может, задержимся тут ненадолго? Вместе? – смущённо пробормотала Ифе.
Она не совсем осознавала, что сподвигло её на эту просьбу. Это было странное чувство в груди: какой-то зуд, как будто у них был последний шанс на спокойствие, и его отчаянно хотелось продлить. «Хочется просто тепла. Улыбок. Надежды».
– Я буду рад, только предлагаю добавить немного уюта, – сказал Кейфл.
Атсу согласно кивнул, осматривая тёмный зал, а Анубис добавил:
– Поскольку это место явно было дворцом Селкет, думаю, здесь есть и комната подношений… А значит, еда для наших смертных.
Амт улыбнулась.
– Наверняка есть! Пойду поищу!
Ифе удивлённо приподняла бровь.
– Я думала, такое только в Дуате возможно, что только туда попадает еда, пожертвованная богам.
– У Селкет нет дворца в Дуате, но большинство людей ничего не знает о её деяниях и исправно молится, – пояснил Каратель. – Значит, вероятнее всего, какая-то часть подношений оказывается и тут.
Через несколько мгновений Амт вернулась, неся в руках миску, заполненную фруктами, тарелку с вяленым мясом и кувшин.
– Не думала, что скажу это в сложившихся обстоятельствах, но как же хорошо, что Селкет всё ещё молятся щедрые люди!
Никто не смог сдержать смеха в ответ на это заявление.
Пока Амт ставила еду на стол, Сет подошёл к Атсу.
– Ну что, потренируешь свои силы?
Новый бог недоверчиво прищурился.
– Сейчас у тебя будет простейшая задача – зажечь вон те жаровни, – продолжил Сет.
Атсу посмотрел в указанном направлении.
– Вопрос глупый, понимаю, но как?
– Ты же бог! Захоти.
– Не уверен, что я бог огня.
Сет фыркнул, складывая руки на груди, и нарочито серьёзным тоном молвил:
– Внимай мудрости, мой божественный отрок! Бог, неспособный явить огонь – это не бог! – В конце Сет издал странный звук, похожий то ли на «уф», то ли на «ауф».
Атсу недоумённо покачал головой, безмолвно передавая грешному богу обвинения в безумии, но всё же подошёл к жаровне и протянул к ней руки.
– Что ты делаешь? – спросил Сет.
– Ты же сам сказал – зажечь жаровни! Я и пытаюсь!
– Это понятно, а руки куда тянешь?
– Предполагаю, что на неё как-то указать надо…
– Так. Понятно. Слушай следующую мудрость, божественный отрок. Убери руки, посмотри на жаровню и представь, что ты уже видишь в ней огонь. Представь, что это реальность.
Ни на что особо не рассчитывая, Атсу последовал указаниям Сета, и спустя мгновение зал осветил огонь.
– Оу…
– Отличная работа, мой божес…
– Ещё раз назовёшь меня «отроком», и я очень быстро овладею всеми своими силами! И применю их на тебе.
Сет рассмеялся громко и искренне, а следом за ним и Атсу. Наблюдая за ними, Ифе и сама улыбалась. Тянущая тревога в груди ослабла.
Вскоре боги и смертные собрались за столом, приставив к нему сундуки. В ответ на вопрос Ифе о странных бляшках, Сет сказал, что их Селкет когда-то давно, ещё будучи иной, выпросила у Тота в качестве подарка, а он предупредил её, что миру рано о них знать, но всё-таки отдал.
– Тот вечно говорит, что время чего-то ещё не пришло, а сам забывает свои побрякушки по всему Унуту, – закатил глаза Анубис.
– Мне кажется, иногда он делает это специально, чтобы ускорить какие-нибудь открытия смертных, – пожал плечами Сет.
