– Он погибает в царстве песков, когда река от заката багрова, но солнце касается лепестков, и лотос рождается снова и снова…
– Лекарь Азенет.
Женщина вздрогнула, поднимая взгляд на вошедшую в купальни незнакомку.
– Кто вы? – Она огляделась, наконец, замечая странности, творящиеся с наложницами. – Что происходит?..
– Милая моя, неужели ты не ждёшь ту, кому так отчаянно молилась? Ах, да, совсем забыла…
Купальни окутало золотое сияние, и вместо странной женщины перед Азенет возник божественный образ Исиды.
– Царица!.. – Азенет поспешно поднялась на ноги, едва не поскальзываясь на мокром полу, и тут же упала на колени перед богиней. – Прости душу заблудшую и терзаемую страхом, что не узнала тепло твоего присутствия. Я взывала к тебе, но не могла и надеяться на новую милость…
– Полно тебе. Поднимись. – Исида шагнула к Азенет, ожидая, пока та выпрямится. – Годы назад я уже отзывалась на твои мольбы. Ты жаждала помогать людям, хотела нести в мир исцеление, и я даровала твоим рукам такую власть. Редко, кто может получить мою помощь дважды, но ты была верна долгу, и не прошло ни дня, чтобы ты не использовала мой дар во благо. Потому я выслушаю твою новую просьбу.
Азенет прижала руки к груди, то ли пытаясь снова не упасть на колени, то ли стараясь унять рваное дыхание.
– Советник фараона Города Столбов умирает. Дочь моя, как и я, переняла твой дар, но наши руки не в силах помочь…
– Исцелить можно тех, чей час ещё не пришёл. А советник стар и давно должен был предстать перед Судом.
– Я понимаю… Понимаю! Но он убьёт её…
Сдерживать чувства Азенет больше не могла. Рыдания сдавили горло, и она закрыла лицо руками, скрывая слёзы. Исида притянула горюющую женщину в объятия. Слёзы её тут же иссякли: слишком по-матерински тёплая и в то же время властная сила исходила от Царицы Богов.
– В случае свой смерти советник приказал похоронить в одной гробнице всех своих слуг, особенно тех, кто не смог продлить его жизнь. Меня и Ани. Аниппу, – объяснила Азенет.
– Аниппа – твоя дочь? Я рада, что она тоже получила мой дар исцеляющих рук.
– Прости меня, Царица, ибо не раз я роптала на твою милость. Из-за неё советник и его меджаи не спускают с нас глаз. Мы не можем ни выйти из дворца, ни сбежать, ни общаться с кем-то, кроме наложниц. В тот миг, когда советник испустит последний вздох, нас возьмут под стражу, чтобы похоронить заживо рядом с ним. И фараон Радеф его не остановит: он сам стар, а сын его и внук, коли узнают о том, кто мы… Смерти не избежать всё равно.
Исида отступила от Азенет, серьёзно смотря ей в глаза.
– О чём просишь ты меня, смертная целительница?
– Сберечь Аниппу, помочь ей выжить. За себя не прошу: я получила дар и должна заплатить за него, но Ани… Она росла взаперти, не знала иной жизни, кроме помощи больным. Не знала любви. Молю, Царица, спаси её!
Исида задумчиво оглядела купальни.
– Боги осудят меня за прямое вмешательство. Вы с дочерью должны умереть.
Азенет сгорбилась и побледнела.
– Но я могу дать твоей дочери второй шанс.
– Пожалуйста!
Надежда в крике смертной женщины была столь велика, что даже Исида почувствовала её силу.
– Я заберу её имя, сотру из свитков богов, чтобы скрыть душу, и дам новое, которое буду знать лишь я.
– И она будет жить?..
– Нет, но после смерти она будет спрятана на Полях Иалу, и настанет день, когда данное мной благословенное имя поможет ей возродиться.
Азенет была умной женщиной, закалённой жизнью среди дворцовых змей, коими были все наложницы фараона и советника. Она слышала, как много не говорила Исида, но материнское желание уберечь своё дитя было сильнее подозрений.
– Какова будет цена? – спросила она, готовясь отдать всё, что у неё есть, и даже то, чего нет.
– Долг и душа, – ответила Исида. – Чтобы вернуть твою дочь к жизни я напитаю её силой твоей души. Ты станешь её частью, растворишься в ней, как в небытии, но дашь силы, способные побороть даже смерть. А долг я спрошу уже с Аниппы в иной час.
Забыв о трепете перед богиней, Азенет опустилась на свободную кушетку.
– Она сможет познать любовь, радости и горечи жизни… – прошептала она.
– Это я обещать могу.
– Я понимаю, что не увижу её… после. А её отец? Он жрец Гора, и о его связи с нами никто не знает. Он может прожить достаточно долго, чтобы встретить Аниппу после возрождения?
Исида развела руками, и тепло спокойствия окутало Азенет.
– Мне неведомо будущее, но я чувствую, что возрождение твоей дочери будет на веку её отца. А встреча будет зависеть только от них.
Азенет всхлипнула, упираясь лбом в ладони.
– Он даже не знает, как она выглядит, как она выросла… Мы были разлучены так долго.
– Душа твоей дочери останется для её отца родной. И если на то будет воля мироздания, их пути соединятся вновь.
Разговор был окончен красноречивым золотым сиянием, вновь окутавшим купальни. Наложницы, до этого мгновения застывшие, вернулись к незаконченным движениям. Никто, кроме Азенет, не знал, что сама Царица Богов являла свой лик в Городе Столбов. «Нужно вернуться к Аниппе», – думала должница Исиды. Ей хотелось просто побыть с дочерью, спеть ей колыбельную, как в те времена, когда она была маленькой. Ей хотелось расчесать её волосы, обнять её и пообещать, что всё будет хорошо.
Азенет ещё не знала, что в минуты её разговора с Исидой советник фараона испустил свой последний вздох. Она не знала, что колыбельная, которую она споёт дочери, будет последней. А Исида, уже незримая смертным, смотрела вслед уходящей из купален Азенет…
– Волей моей, дарующей жизнь, я признаю, что нет больше ни в Дуате, ни в Та-Кемет, ни в Та-Дешрет души, названной пред ликом богов Аниппой. Да сотрётся имя, да не будет властвовать над той, кто носила его, никто. – Выбирая новое тайное имя, богиня на мгновение задумалась.
«Что может быть лучше, чем символ возрождения?.. Душа, одарённая руками исцеления, моя должница по крови…» Сделав выбор, богиня продолжила творить свою волю.
– Нарекаю тебя новым именем Сесен. Да не овладеет тобой тьма смерти, которую нельзя преодолеть.
В этот миг в других покоях дворца девушка, улыбающаяся матери и позволяющая ей расчёсывать себе волосы, как в детстве, вздрогнула. Она почувствовала странную пустоту, тут же сменившуюся теплом. И ей очень захотелось пропеть строки колыбельной вместе с Азенет.
Солнце касается лепестков, и лотос рождается снова и снова…
Далёкая граница Та-Дешрет
Сейчас
В голове Ифе билась мысль: «Надоело! Надоели похищения, надоел Одайон, надоело всё!» Безмолвная брань помогала справиться со страхом, охватившим тело в тот миг, когда разбойник перекинул её через плечо в заброшенном зале Селкет.
Ифе помнила последний крик Амт: «Нет, Сесен! Нет!»
«Сесен» было обращением – в этом девушка не сомневалась. В мгновения переноса, скрутившего внутренности, она думала о том, могла ли Исида знать её настоящее имя? Могла ли Амт добраться до этих воспоминаний Царицы? Это был вероятный исход. «Сесен? Меня звали, как цветок лотоса?..» Убедиться в правильности догадок она, конечно не могла. «И из-за Одайона, возможно, никогда и не смогу…»
Нежеланное перемещение закончилось очень быстро. Ифе упала на колени и исторгла из себя желчь, смешанную с остатками пищи.
– Сильно тебя помотали перемещения и возрождения. Твоему телу они не нравятся, – глухо рассмеялся разбойник.
Наконец открыв глаза, аментет посмотрела на него со всей ненавистью, на которую была способна.
– По тебе плачет небытие! – прошипела она.
– Правда плачет? Ты узнавала? – усмехнулся Одайон. – Ты прости мне неверие, но уж больно часто все пугают небытием. А может, там не так уж и плохо.
– Замолчи!
– Какая дерзкая. Может, ты сама хочешь отправиться в небытие пораньше? Не думаю, что тебе снова удастся избежать смерти.
Ифе поднялась на ноги, со злостью вытирая губы. Она не намерена была отвечать Одайону. К тому же, аментет, наконец, огляделась.
