– Подскажите, пожалуйста: пятая квартира в этом подъезде? Татьяна Высоцкая тут проживает?
Женщины синхронно кивнули – словно тренировались такому слаженному движению не один день.
Хором ответили:
– Здесь.
Они тут же повернули головы и снова посмотрели на цветы.
Одна из женщин поинтересовалась:
– А это что… всё для Таньки?
– Для Татьяны Высоцкой, – подтвердил я.
– От кого это… столько? – спросила всё та же, самая любопытная из дежуривших рядом с Таниным подъездом женщин.
Я улыбнулся и сказал:
– Прошу прощения, дамы. Имена клиентов мы не разглашаем.
Повернулся к изображавшим клумбы студентам и скомандовал:
– Заносите, парни. Второй этаж, пятая квартира. Не помните цветы!
Я распахнул дверь, пропустил Мичурина, Дроздова и Персикова в подъезд. Вошёл следом за ними. Поднялся на первый этаж – там притормозил. Ещё в машине такси я проинструктировал своих соседей по комнате, что делать и говорить при доставке цветов. Своим лицом решил не светить – на случай, если дверь квартиры откроет Татьяна. Разборки с Таней я предпочёл оставить на потом. Сейчас лишь хотел убедиться, что «шалость удалась».
Услышал голос Дроздова.
– Здравствуйте, доставка цветов. Татьянам Высоцкая здесь проживает?
Незнакомый женский голос подтвердил, что Колян не ошибся.
Я улыбнулся.
Женщина на втором этаже воскликнула:
– Это что… всё нам?!
Радости и восторга я в её голосе не услышал.
Не расслышал, что именно ответил женщине Дроздов.
Зато женский крик прозвучал громко и чётко:
– Татьяна!..
* * *
– Вот это у неё голосина! – сказал Мичурин, когда мы вчетвером шагали ко входу в метро. – У меня уши от её крика заложило!
– Как ты, Макс, и говорил: мы всё сложили на пол в прихожей и смотались, – сообщил Дроздов.
– Ага, пока она не наорала и на нас, – добавил Персик.
– Повезло твоей поварихе с мамашей, – сказал Мичурин. – Сейчас этой Татьяне хорошо так всыплют. Потому что её мамаше твои, Макс, подарки явно не понравились.
Персиков пожал плечами и заявил:
– Не понимаю, почему она так разоралась. Другая женщина бы порадовалась, что мы столько цветов притащили. Такую кучу букетов эта Высоцкая раньше видела только в магазине.
Василий хмыкнул.
– Представляю, как радовался вчера этим букетам Макс! – сказал он.
– Очень радовался, – заверил я.
– А что… прикольно, наверное, было, – сказал Персиков. – Мне ещё ни разу не дарили цветы. Цветы красивые.
Алексей улыбнулся.
Вася и Колян переглянулись.
– Персик… так у тебя же через три месяца днюха, – напомнил Дроздов. – Если хочешь, мы подарим тебе розочки.
– Ага, – поддакнул Мичурин. – Подарим. Прямо в универе. Всем расскажем, что ты обожаешь цветочки.
Персиков нахмурился.
– С ума сошли, пацаны? – спросил он. – Что я с вашими цветами делать-то буду?
Мичурин развёл руками и заверил:
– Придумаешь что-нибудь. Ведь они красивые.
На фоне проезжавших по Ленинскому проспекту автомобилей вспыхнула золотистая надпись:
Выполнено скрытое задание «Дарите женщинам цветы»
Вы получили 5 очков опыта
Я усмехнулся и сказал:
– Хороший сегодня день, пацаны. Возвращаемся в кафе. За другими подарками.
* * *
В кафе «Виктория» мы заняли стол напротив барной стойки. Я заказал для Мичурина, Дроздова и Персикова три «фирменных» капучино. Оплатил десять больших пицц «с собой». Пояснил дежурившей в зале директрисе, что стоявшие на стойке букеты я не забыл – лишь решил, что понесу их отдельно от других цветов. Полюбовался на удивлённые лица второкурсников, перед которыми официантка Женя поставила на стол чашки с кофе, украшенным сердечками из молочной пены.
Вася и Колян сыграли партию в бильярд, пока мы дожидались пиццу. Я понаблюдал за их игрой и побеседовал с маркёром (сегодня на смену заступил Олег Кузнецов). Олег полюбопытствовал, не бросались ли на меня снова «с ножами и пистолетами». Выразил сожаление по поводу того, что всё «интересное» происходило в мою смену. Он предложил сыграть «партейку» в восьмёрку, когда Мичурин и Дроздов завершат игру – я от этого предложения отказался: вдоволь наигрался вчера.
Пакеты с подарками, три букета роз, десять больших коробок с пиццей – я окинул всё это взглядом и снова расщедрился на такси. Потому что предчувствовал, что в метро нам пиццу и букеты провезти попросту не позволят: пассажиры раздавят нам всё это просто из зависти (уж очень приятный запах шёл и от букетов, и от коробок). На этот раз мы выгрузились у двери общежития. Вахтёрша проводила нас пристальным строгим взглядом – её взгляд не смягчился даже при виде роз.
Ещё в такси я сообщил Мичурину и Дроздову: два букета они подарят своим подружкам.
– В честь чего это? – поинтересовался Василий.
– Просто так, – ответил я. – Слышали такую песню? «Дарите женщинам цветы, без повода и без причины». Не слышали? Ещё услышите. А пока подарите Наташе и Оксане букеты. В честь хорошего дня и для прекрасного настроения.
– Персик-то кому подарит свой букет? – спросил Вася.
– Не нужны мне ваши цветы! – заявил Персиков.
Он будто бы с испугом посмотрел на розы в моих руках.
– Персик остался без букета, – сказал я. – Уверен, что ему хватит пиццы и коньяка. Третий букет… вот эти красные розы… я поставлю в нашей комнате. Опять же, просто так: для поднятия настроения. Пусть будут.
Наше появление в общаге не осталось незамеченным – точнее, курившие у перил в коридорах студенты замечали букеты цветов и коробки с пиццей. Они удивлённо хмыкали, здоровались (пожать нам руки не представлялось возможным). Назначением цветов не поинтересовался никто. Студенты спрашивали, что лежало в наших коробках. Эти вопросы звучали чисто риторически: коробки по-прежнему источали аромат свежеиспечённого теста, сыра и специй – он явственно пробивался даже через запашок табачного дыма.
– Не видите? – удивлялся Мичурин. – Пиццу несём.
Студенты любопытствовали, откуда у нас взялась «такая роскошь».
Вася поживал плечами (прижимал коробки к животу) и отвечал:
– Сержант проставляется. У него же вчера была днюха!
Коробки с пиццей мы выгрузили на стол в своей комнате. Туда же я поставил красные розы. Вазу я у нас в комнате не нашёл (раньше необходимости в ней не было) – зато обнаружил под кроватью пластмассовое пятилитровое ведро. Букет в ведре я разместил без проблем (прижал к стене, чтобы он стоял относительно ровно). Сразу же развернул дверцей к стене тумбочку, где хранились бутылки с водкой. Проводил шагавших с букетами наперевес Мичурина и Дроздова до шестьсот тринадцатой комнаты.
Сам я к девчонкам не зашёл – с чайником в руках отправился на кухню.
* * *
Обитательницы шестьсот тринадцатой комнаты явились к нам в полном составе: Вася рассказал им о пицце. Девчонки поругали меня за то, что я праздновал день рождения «без предупреждения». Затем они меня поздравили: поцеловали в щёку. Наташа Зайцева пообещала, что подарит подарок завтра. Ксюша по-хозяйски заглянула в коробки с пиццей, улыбнулась и принялась разливать по чашкам чай. Коля Дроздов открыл подаренную мне мужем директрисы бутылку – к тревожившему наши желудки аромату пиццы в воздухе комнаты добавился запашок коньячного спирта.
Вернулся Лёша Персиков: не один, а в компании со своими соседями по комнате. Парни тоже меня поздравили и вручили подарки: три литровые бутылки водки. Обитатели третьего этажа озадаченно почесали затылки, когда сообразили, что места за общим столом для них попросту не было. Персиков заявил, что нужен второй стол. Письменный стол из триста тринадцатой комнаты для наших нужд не годился – поэтому Персик с помощниками доставил к нам стол с третьего этажа. С двумя столами в комнате стало тесновато, но на двух столешницах лучше поместились коробки с пиццами.
Бутылка коньяка закончилась быстро – Персик вынул из морозильной камеры холодильника ещё не успевшую остыть водку. Я от спиртного решительно отказался: сообщил, что сегодня намерен ещё «поработать» (от похода в редакцию музыкального журнала я не отказался). На уговоры не повёлся. Сказал, что день рождения у меня был вчера – поэтому «все претензии» запоздали. Нестройный хор голосов посетовал на то, что «мы же не знали». Я в ответ развёл руками. Придвинул к себе чашку с чаем и бросил в рот шоколадную конфету (пиццей я объелся ещё вчера на работе).
