Пауза затягивалась.
– Всё верно, – первым нарушил её не кто-нибудь, а непоседливый толстяк, причём голосом, показавшимся Пенни не лишённым приятности. – Ваш муж распорядился утром послать за толмачихой в Обитель. Пусть неблизкий, но кто же знал, что они понадобятся нам гораздо раньше?
Женщина, к которой он обращался, невидимая за спинкой кресла, подняла полную руку и остановила его:
– Это я уже как-нибудь поняла, Скирлох. Избавьте нас от подробностей. Скелли, твоё мнение?
Паук словно только сейчас заметил появление Руны, покосился на неё, изучил с головы до ног, проделал то же самое с поёжившейся Пенни и ответил тихим голосом:
– Мы должны быть признательны сёстрам Обители за то, что они откликнулись на нашу просьбу. Благодаря усилиям Везника, – указал он длинным пальцем на человека с расписанной головой, который поспешил поклониться, – мы, как мне кажется, нашли общий язык, но разговор продвигается слишком медленно, вы не находите, досточтимая Йедда? Если наши искусные толмачи объединят свои усилия, полагаю, дело пойдёт быстрее.
Чернявый сказал что-то недовольным тоном. Тот, кого паук назвал Везником, быстро заговорил, вероятно, поясняя, что происходит. Чернявый насупился ещё больше, но в итоге кивнул и уставился на Пенни.
Похоже, мы тут хорошенько влипли, подумала девочка, следуя за Руной к указанным им стульям рядом с Везником. Она уже смекнула, что ошиблась, приняв толмача за одного из людей замка. Тот слишком бойко говорил на совершенно чужом ей языке, и от него тоже хорошо пахло.
– Вы знаете кенсай? – вежливо поинтересовалась Руна, чинно усаживаясь, будто всю жизнь только и занималась тем, что переводила переговоры двух враждующих сторон.
– Да, канитель. Мы называем его канителью.
Они говорили на общем языке, и Пенни с замиранием сердца думала о том, что сейчас оказалась в числе тех избранных, кто понимает его. Они с Руной занимались кенсаем каждый день, без перерывов, и её усердие, помноженное на терпение наставницы, вскоре стало приносить свои плоды. Пенни, разумеется, не могла бы похвастать тем, что готова понимать всё, да и чтение давалось ей пока легче, чем разговор, однако, когда Арли пришёл за ними, Руна не позволила Пенни даже усомниться в своей нужности и велела собираться в путь.
– Если со мной что случиться, меня будет кем заменить, – сказала она, хотя Пенни не без оснований предполагала, что среди сестёр Зелёной Башни, к которой относились и они, есть знатоки гораздо опытнее.
– Я правильно уловила, что вы говорите на языке венедда? – продолжала между тем Руна, чем вызвала улыбку восхищения на лице собеседника.
– Вы тоже его понимаете?!
– Хотела бы. К сожалению, это знание для нас утеряно. Быть может, теперь мы сумеем восполнить этот пробел. Зато вы, я думаю, будучи венедда, понимаете нас.
– Очень плохо, – признался Везник, улыбаясь Пенни. – Поэтому наши переговоры так затянулись.
Чернявый опять что-то недовольно рявкнул.
– Нельзя ли ближе к сути? – одновременно с ним потребовала женщина по имени Йедда, став при этом ещё более похожей на Иеготу.
Пенни почувствовала себя совсем важной персоной. В отличие от остальных присутствующих, она точно знала, что происходит. И почти не нервничала.
– Сделаем так, – поспешил покончить с условностями Везник. – Вы, Руна, будете передавать мне слова вашей стороны, я – переводить их своим, а вам сообщать их ответ. И наоборот. Хорошо?
– Вполне. Кто начинает?
Везник пожал плечами.
– Мы готовы, – сообщила Руна уже на обычном языке. – Что мне им передать?
– Наконец-то! – Йедда повертела головой и стала похожей на лесную сову, каких Пенни несколько раз видела на опушке Пограничья, куда они с бабушкой ездили за хворостом. – Скажите им, что мы согласны.
Руна хотела было, не мешкая, перевести её неожиданный ответ, но была остановлена взмахом руки узколицего воина.
– Вам не кажется, вифа Йедда, что мы должны воспользоваться представившейся возможностью и ещё раз уточнить условия? Надеюсь, вита Скелли, вы поддержите меня?
– Несомненно, Тиван, мне тоже не терпится узнать, что же мы тут уже так давно обсуждаем.
– О чём они говорят? – тихо поинтересовался у Руны Везник в ответ на окрик всё того же чернявого.
Руна не успела ответить, потому что была вынуждена вместо этого озвучить пожелание воина, названного Тиваном. Сводилось оно к следующему:
– Вы сказали, будто готовы отказаться от продолжения силовых действий против нас, если таковое желание будет обоюдным. Я бы хотел знать, чем мы, на ваш взгляд, можем это желание выразить, чтобы вы нам поверили?
Когда вопрос был переведён Везнику, тот быстро заговорил на языке венедда и, по мнению Пенни, сказал гораздо больше, нежели требовалось. Вероятно, от себя что-нибудь добавил. Ей это не понравилось, но приходилось помалкивать и слушать.
Сидевшие за столом разноцветные гости переглянулись. Жёлтый бросил несколько слов и поднял глаза на колесо со свечами под потолком. Рыжий юноша в сером ковырял ногтём стол. Тогда заговорил чернявый, причём гораздо спокойнее, чем раньше.
– Мы не хотим большой войны. Мы понимаем беспокойство вас и вашего народа, и готовы выслушать ваши встречные предложения. Но любые попытки лишить нас провианта и заставить уйти будут пресекаться.
– В таком случае, – продолжал Тиван, – ответьте мне на простой вопрос: пришли бы вы сегодня к нам, чтобы мирно всё обсудить, если бы ваши обозы не пострадали? Или вместо этого повторили бы утреннюю атаку на Вайла’тун?
– Как я уже говорил, это не была атака. Наши воины выдвинулись вам навстречу и были обстреляны с улиц и домов. Их встретили стрелами, и им пришлось отбиваться. Вы считаете по-другому?
– По-другому считаю не я, а те вабоны, которые были убиты вашими мирными войнами в собственных домах. Можете спросить их сами. Мы бы никогда не начали первыми.
Рыжий юноша, не дослушав перевода, протестующе поднял руку.
– Я был вместе с первым отрядом. Мы ни на кого не нападали и просто двигались, рассредоточившись между домами, к деревянным воротам, которые увидели ещё издалека. Поначалу всё шло тихо, но потом в нас отовсюду полетели стрелы.
– Вы командовали этим отрядом? – уточнил Тиван.
– Да, я.
– Как ваше имя?
– Мне казалось, мы представились ещё в самом начале… – Он строго посмотрел на Везника. – Меня зовут Стожар.
Звучание странного имени показалось Пенни красивым, хотя даже Руна с непривычки выговорила его с некоторым трудом. У неё получилось нечто вроде «Стозар», но юноша, похоже, не обиделся.
– Человрат, – вторил ему жёлтый сосед.
Чернявому ничего не оставалось, как тоже представиться, не скрывая лёгкой досады:
– Темлют.
Тивана эти лишние подробности интересовали мало.
– Стожар, вы сказали, что ваши воины рассредоточились между домами. Не кажется ли вам, что по этой причине вы даже при всём желании не могли бы точно знать, учиняют ли они там смертоубийство или следуют вашим приказам, пусть даже приказы эти запрещали им применять оружие?
– Да, у них был такой приказ.
– Вы меня не поняли. Ну да ладно. Тогда лучше скажите, почему, если вы не замышляли нападать на нас, вас сопровождало столько всадников? Вот сейчас вы приехали к нам именно что называется поговорить, и вас всего дюжина. А утром сколько было?
– Несколько сотен. Мы не знали, чего от вас ждать, и потому приняли меры.
– А теперь знаете?
– Теперь мы сидим за одним столом и говорим на одном языке. – Он только сейчас удостоил обеих женщин беглым взглядом, заставив Пенни зардеться. – Когда на нас нападают, мы отбиваемся.
– Тиван, пререкаться с ними можно до бесконечности, – заметил толстяк, поскрипывая на стуле. – Пусть ответят на ваш первый вопрос, и пойдём дальше.
К удивлению Пенни Руна не только перевела сказанное, но и напомнила то, с чего Тиван начал: что требуется от них как условие доверия. Она не просто пересказывала вопросы на чужом языке, но и держала в голове всю канву разговора. Пенни давно бы сбилась и запуталась.
