Первым шёл довольно хлипкого вида мужичок, но шёл легко, будто проделывал этот путь не один десяток раз на дню, и мог бы, вероятно, идти ещё быстрее, если бы ему ни приходилось сдерживать себя, чтобы дожидаться идущую следом пожилую женщину, которая то и дело опиралась рукой о стену и тяжело выдыхала. При этом она смотрела вверх и виновато улыбалась Бокинфалу красивыми голубыми глазами. Совершенно седые волосы её были заплетены в длинную тугую косу, отчего невольно создавалось впечатление, будто прожитые зимы сказались не столько на ней самой, сколько на присущем ей цвете. Когда она устало проходила мимо, Бокинфал отметил, какая она чистенькая и опрятная, и как приятно от неё пахнет, совсем не так, как от пренебрегающих водой обычных старушек.
Последней поднималась глазастая девочка, тоже светловолосая, с забавно вздёрнутым носиком, усыпанным веснушками, и с необыкновенно выразительными бровями, одну из которых пересекал маленьких шрамик. Ещё Бокинфал с восторгом отметил приоткрытый ротик с поджатыми губками и нежный румянец на белоснежной коже этой кукольной мордашки. Юная незнакомка подарила ему приветливый взгляд и продолжила своё нелёгкое восхождение. Если бы он умел читать чужие мысли, то, несомненно, удивился бы тому, что таила в себе эта хорошенькая головка…
Какого Тэвила он на меня так вылупился, думала девочка, чувствуя взгляд длинноволосого парня, устремлённый теперь снизу-вверх на её напряжённые от усталости ноги, обтянутые удобными меховыми штанишками. Им тут что, совсем нечем заняться? Неужели все они настолько одинаковые? Интересно, что бы сказала Олета, окажись она тут на моём месте? Наверняка нашла бы способ показать этому волосатику больше, чем просто свой крепкий задик.
– Пенни, как ты, дитя моё? – снова остановилась выбившаяся из сил женщина. Она делала это уже не первый раз, скрывая за заботливым вопросом собственное желание устроить короткую передышку.
– Всё хорошо, Руна, идите, осталось совсем чуть-чуть.
– Арли, как вы живёте на такой высоте? – продолжала женщина, не трогаясь с места.
Их провожатый развернулся, сел на ступеньку и развёл руками.
– Я посыльный. Это моя работа. Да и живу я вообще-то не тут. Давайте продолжать, мати Руна. Ваша Пенни права, до тронной залы нам осталось совсем немного.
– Рада это слышать. Кстати, Арли, если бы не она, я бы вообще не отважилась на весь этот бесконечный переход. Или кому-нибудь пришлось бы меня нести, как носили когда-то наших высокопоставленных предков. Знаете, на специальных носилках. Умница Пенни вылечила мне ноги.
– Вовсе не я, а ваша сестрица, Куна. Это ведь её снадобья помогли.
– Куна, Куна! Куна думает только о себе и своих ученицах. А вот ты у меня умница, Пенни! Знаешь, Арли, как она быстро учится? Я ведь её сегодня с собой не просто так взяла. Она ещё не очень хорошо говорит накенсае, но уже довольно бегло читает и неплохо понимает на слух.
– На чём говорит? – не расслышал провожатый.
– На том языке, который должны знать те, к кому ты нас ведёшь. Забытый древний язык. Правда, как показывают последние события, забытый не до конца. Хорошая девочка мне досталась. – Руна одарила Пенни улыбкой. – Как твоя бабушка?
Похоже, она совсем из сил выбилась, подумала Пенни, раз затягивает передышку такими неуместными вопросами.
– С ней всё в порядке, – ответила она, вспоминая своё волнение, когда несколько дней назад ей сообщили за обедом, что в Айтен’гард привезли раненую Радэллу.
В тот же вечер они увиделись впервые после долгой разлуки, и во всей Обители не было человека счастливее Пенни. Бабушка лежала на огромной кровати в специально отведённой для неё избе неподалёку от главных ворот. А заодно и от дома Куны, чьи ученицы теперь находились при ней почти безотлучно. Пенни они оставили с Радэллой наедине, чтобы обе могли вдоволь наговориться, но потом одна из них тихо вошла и напомнила внучке, что больной нужен сон. Оказалось, что бабушка сумела-таки найти своих обидчиков, а своевременное появление одной из сестёр Обители спасло её от неминуемой смерти. В свою очередь Пенни пересказала ей историю о том, что эта же самая сестра, которую, оказывается, звали Т’аманой, выполнила бабушкину просьбу, нагнала их во второй раз, сняла с Каура, чей меч чуть не отсёк бабушке руку, заклинание тауда, делавшего его послушным чужой воле, однако впоследствии сама погибла от ножа предателя. Радэлла припомнила, как сквозь жар и бред просила выручить Каура какую-то красивую женщину, и очень расстроилась, узнав, что не сможет больше никак отблагодарить её.
– Ладно, что мы встали? – спохватилась Руна. – Пошли. Нам недолго осталось.
Арли улыбнулся Пенни и молча повёл их дальше, точнее, выше.
По пути сюда, идя зябкими и тёмными коридорами подземелья, о которых Пенни никогда раньше не подозревала, он рассказал им, ради чего их столь срочно призвали в замок, об утреннем появлении в непосредственной близи от Вайла’туна целого полчища невиданных доселе воинов и о том, что когда он уходил, пришла весть о начале битвы. Тогда обеим женщинам стало понятна суета, которую они заметили поутру, и бой сигнальных барабанов, загромыхавших со стен Обители в неурочное время. Руна тогда сразу объяснила Пенни, что так обычно бьют сбор для гардиан, призывая их к оружию. Теперь, узнав истинную причину тревоги, Пенни забеспокоилась о судьбе Тайры, одной из своих немногочисленных пока подружек, с которой они вместе проходили отборочные испытания и которую взяли как раз в гардианы.
– Вряд ли твою Тайру пустят сражаться, – успокоила её Руна. – Как правило, в подобных случаях в Обители остаются самые старшие и самые младшие. Чтобы если что, не прервалась традиция их искусства.
– Искусства?! Искусства убивать?
– Да, как ни странно это звучит. Хотя если ты поговоришь с теми, кто в нём смыслит побольше нашего, они тебе ответят, что правильнее было бы назвать его «искусство оставаться в живых».
Пока они шли втроём по подземелью, Арли любопытствовал, кто такие могли быть эти их новые враги.
– Раз вас призвали и вы умеете понимать их язык, значит, вы должны это знать, – мягко настаивал он, взяв Руну за локоть, когда та стала всё чаще оступаться. – Откуда они могли свалиться на нашу голову?
– Боюсь, мой дорогой, мы узнаем об этом вместе, когда придём в замок и поговорим с ними.
– С кем?
– А к кому вы нас в таком случае ведёте?
– Вас пригласили Томлин, Скирлох и те, кто сейчас управляют в замке.
– Ну, они-то в толмачах, думаю, не нуждаются.
– Да, но…
Их сомнения развеял первый же встречный охранник, которого за время отсутствия Арли поставили сторожить вход в подземелье.
– Поймали пленных, – сообщил он.
И ошибся, потому что когда они пришли в страшное место, названное «каркерами», и Пенни чуть не упала в обморок, увидев забрызганный кровью каменный пол, лохматый детина, развозивший грязной тряпкой красную лужу, хмуро признался, что чужеземцев среди его подопечных уже нет. Зато они узнали, что в замок не так давно пожаловали переговорщики, которых принимают в той самой тронной зале, куда Арли изначально и намеревался вести женщин, разве что Руна до последнего надеялась, что ей не придется совершать этот ужасный подъём.
Теперь от заветной цели их отделял один-единственный пролёт, и Руна, оглядываясь на Пенни, собрала в кулак последние силы, чтобы преодолеть его и если уж умереть, то с сознанием честно выполненного долга.
В последнем дверном проёме путь им преградили уже двое стражей.
– Велено никого не впускать.
– К нам это не относится, – уверенным тоном возразил Арли и упёрся говорящему пальцем в грудь. – Я привёл толмачей. По распоряжению Томлина.
– Томлин убит, – заявил страж так же равнодушно, как если бы сказал, что уже наступила ночь. – Кто ещё про вас знает?
– Томлин убит?! – До Арли не сразу дошёл смысл фразы. – Но ещё утром…
– Кому ещё про вас доложить?
Тэвил, до чего тупыми бывают мужчины, подумала Пенни, глядя на застывшего в ожидании ответа воина с едва скрываемым презрением. Пока он тут будет играть в свои детские игры, того и гляди ещё кого-нибудь недосчитаются.
