Под пытливыми взглядами двух громил, я прикусила губу, раздумывая, как их защитить и не поздно ли беспокоиться о защите вообще. В конце концов, пришла к выводу, что защищаться не поздно никогда.
— Парни, — прищурилась на пиратов, — на корабле есть маски или что-то в подобном роде для защиты дыхания?
«Фиолетовый» чуть ошарашенно уставился на меня. Понятно, умственное развитие ближе всего к игумарам. То есть, «фиолетовый» — это просто грубая рабочая сила. Зато его зеленокожий товарищ мгновенно сообразил, о чем речь:
— Вы думаете, — его голос дрогнул, — что мы тоже можем заразиться?
— Не исключено, — я пожала плечами, не видя смысла обманывать. — Я не заразилась только потому, что работала раньше в подобной лаборатории и при трудоустройстве мне поставили все необходимые прививки. А вот вас желательно защитить. Пока не поздно.
Масок на корабле как таковых не было. Но нашлись дыхательные фильтры, которые применялись при работе с вредной химией, пылью и прочими неполезными веществами. Глаза защитили прозрачными очками-щитками. А на руки заставила парней натянуть перчатки. Может быть, я перестраховывалась. Но лучше так, чем своими руками способствовать распространению заразы на корабле.
Собиралась я, как мне показалось, дольше, чем шел сам осмотр. Спустя пятнадцать минут от его начала мы уже обошли все жилые помещения, и я обессиленно привалилась к стене у двери последней жилой каюты. Ее обитатель был мертв уже давно. Тело успело остыть, а в помещении, даже несмотря на систему вентиляции, витал едва уловимый сладковатый запах смерти.
Всего мы обнаружили три трупа из семерых, которые сопровождали Шрама. Причем один из троих умер по глупости: видимо, во время приступа неудачно упал с кровати и свернул себе шею. И еще трое заразились уже на корабле. Мои помощники, увидев это, прониклись таким уважением ко мне, что едва ли не заглядывали мне в рот. Оно и понятно. Своим, казалось, не особо логичным распоряжением натянуть средства защиты я спасла им жизни. Или отсрочила неизбежное, как гаденько нашептывал мне мой внутренний голос.
Потратив минуту на то, чтобы взять под контроль свои чувства, я сумрачно уставилась на своих помощников, помощь которых мне так и не потребовалась:
— Ребята, я к Шраму. Он должен знать, что происходит у него на корабле. А вы… Вам бы пройти санобработку, перед тем как снимать средства защиты…
Тот, которого я про себя окрестила баклажанчиком, неловко переступил с ноги на ногу. От него совета ждать явно не приходилось. Зато его товарищ с ходу предложил:
— Камера для очистки грузов подойдет? Там есть режим санобработки при наличии кислорода для живых организмов…
Я облегченно улыбнулась:
— Если ею можно воспользоваться прямо сейчас, на ходу, то это идеальное решение нашей проблемы!
На том мы и расстались. Мои помощники потопали производить санобработку, а я пошла искать Шрама. Впрочем, искать, это было слишком громко сказано. Я была абсолютно уверена, что единственное место, где сейчас может находиться капитан корабля, это рубка управления. Или иначе капитанский мостик. Там Шрам и нашелся.
Он сидел почти в позе роденовского Мыслителя в кресле по центру рубки. Отличие было одно: знаменитая статуя опиралась локтем на собственное колено. А Шрам опирался на подлокотник кресла. Лицо же его при этом выражало крайнюю степень задумчивости и озабоченности. Видимо, у нас назревали нешуточные проблемы. А я сейчас явно добавлю еще.
У Шрама не дрогнул в лице ни единый мускул, когда он меня заметил. И вместе с тем мне как-то сразу стало ясно, что Шрам понял все.
— Сколько? — сухо поинтересовался, глядя сиреневыми глазами мне прямо в душу.
Я невольно смутилась от этого пронзительного взгляда и опустила глаза. Так было легче не то что рассказывать плохие новости, даже дышать.
— Трое уже. Из тех, кто участвовал в вылазке. И еще двоих, боюсь, я уже не спасу. Слишком поздно. К тому же нужно принимать меры, чтобы не заразились остальные. Потому что из тех, кто оставался на корабле, трое уже подцепили заразу от товарищей…
Я говорила, а сама с ужасом понимала, что вот прямо сейчас воплощается в жизнь мой самый жуткий кошмар. Когда-то, когда на первом курсе Академии нас до колик напугали на лекции последствиями халатности при работе в лаборатории и влиянием этих последствий на мирное население, я больше всего на свете боялась эпидемии инфекционного заболевания. И вот сейчас, похоже, этот момент настал.
Когда я закончила свое невеселый рассказ, Шрам потерянно потер кожу над левой бровью:
— Мда-а-а-а… Дела-а-а-а… И Тейт, сволочь, похоже, хорошо был обо всем осведомлен. Потому что то, что он сейчас делает, — Шрам неприязненно кивнул головой назад, туда, где в ледяном безмолвии космоса нас медленно нагоняли пришлые корабли, — просто воняет циничным расчетом.
Шрам был космическим пиратом, буканьером. И к тому же модификантом. Что однозначно ставило его вне закона в Звездном Альянсе планет. Но почему-то я сочувствовала сейчас именно ему. Может, потому что он отнесся ко мне по-человечески? Заботился так, как не заботился обо мне даже мой жених? Или просто потому, что, как гласит древняя земная пословица, враг моего врага — мой друг? Ведь Тейт однозначно был моим врагом. Не знаю. Но слова слетели с моих губ словно сами по себе:
— В теории, если сейчас сделать всем, кто еще не заразился по инъекции сыворотки, тогда они не заболеют. Но, — я помялась, исподлобья изучая лицо Шрама, — тогда я, скорее всего, не успею спасти никого из тех, кто уже болен…
— А если в первую очередь уколоть тех, кто уже болен? Все выздоровеют? — спокойно поинтересовался у меня Шрам.
Я только плечами пожала. Что можно на такой вопрос ответить? Я же не медик!
— Не могу гарантировать, — тихо выдохнула. — Мне не хватает знаний, чтобы сделать прогноз. Единственное, что я могу сейчас сказать с уверенностью, это то, что ради собственной безопасности тех, кто еще не заболел, им нужно сократить до минимума контакт с инфицированными, и желательно носить средства индивидуальной защиты: дыхательные фильтры, очки и перчатки. Это, возможно, их спасет.
Шрам ни слова не возразил мне. Только как-то задумчиво забарабанил пальцами по подлокотнику кресла, глядя куда-то вдаль. А спустя секунд тридцать его, наверное, посетила какая-то мысль. Потому что буканьер перестал отбивать пальцами чечетку и внимательно на меня посмотрел:
— А если запускать в систему жизнеобеспечения корабля дезинфицированный воздух? Обрабатывать предварительно, чтобы убить всю гадость в нем? Это поможет?
Я опять пожала плечами:
— Не помешает точно. Увеличит шансы тех, кто оставался на корабле, не подцепить инфекцию.
Шрам вдруг резко хлопнул обеими ладонями по подлокотникам кресла, я даже подпрыгнула от неожиданности:
— Значит, так и поступим! Оля, возьми кровь и у меня, и работай над сывороткой. В первую очередь обеспечь ею тех, кто еще не болен. Сулен! — Шрам неожиданно обернулся и посмотрел себе за спину. — Слышал, о чем мы говорили? — Парень, сидевший в самом дальнем кресле, с явными килльским корнями, утвердительно кивнул головой. — Тогда на тебе перенастройка системы жизнеобеспечения. Ну а я займусь подготовкой сюрприза нашему дорогому Тейту! — оскалился Шрам, словно подводя итог разговору.
Глава 6
Делать из Шрама донора не хотелось до зубовного скрежета. Он едва-едва оправился от болезни и явно еще был слаб, это видела даже я. К тому же, на нем были заботы о безопасности корабля и команды накануне если не столкновения, то стычки точно. Силы ему и самому были нужны. Но выбора у меня не было. Моей крови, отобранной за один раз, хватало лишь на три дозы сыворотки. А этого было совершенно недостаточно. И больше откачать из организма безопасно для моего здоровья и сохранения работоспособности было нельзя. Так что, хочешь или нет, но я сбегала в каюту, вооружилась всем необходимым для забора крови и вернулась в рубку управления. Как раз вовремя, чтобы застать потрясающую и ужасную сцену.
