— Выбралась-таки. А я Стейна предупреждал: земляне живучие как тараканы! Ну ничего. Я исправлю его ошибку. Раз и навсегда.
Выстрел из парализатора — это мерзко. Когда сознание и чувствительность возвращаются назад, тело скручивает миллионом судорог, вызывая просто адскую боль. Но пережить это можно. Особенно если кто-то добрый расщедрится на инъекцию обезболивающего. И я уже приготовилась испытать всю гамму «радостных» ощущений от энергетического плевка оружия в руках Жиара. Но этот мерзавец решил по-другому. Неуловимым движением развернул в ладони оружие и замахнулся рукояткой в меня. Если ударит в висок, мне конец. Силищи у тощего Жиара всегда было немерено. Сделать я ничего не успевала.
Судьба, рок, карма, предопределение свыше. Я не знаю, как было бы правильнее это назвать. Стыдно, но я неподвижно стояла, смотрела на перекошенное, торжествующее лицо Жиара, и ничего не предпринимала для своего спасения. Будто загипнотизированная. За меня это сделали другие. Когда рукоять парализатора была уже на полдороги к моей голове, Жиар вдруг пошатнулся, будто на мгновение потерял равновесие. Или поскользнулся. Или его толкнули. И именно в этот момент из темноты за его спиной вынырнул Шрам и, не разбираясь, ударил. Но его торопливый удар пришелся по касательной и лишь ненадолго отправил Жиара в нокаут. На миг мертвый мир Кшероса для меня словно застыл.
Если бы кто-то в этот момент спросил у меня, что на меня нашло, я бы вряд ли смогла ответить. Окружающая действительность для меня на какое-то время словно превратилась в компьютерную картинку, нарисованную искусственным интеллектом. Атмосферную и по-своему красивую, но абсолютно бездушную. Я не смотрела на упавшего между нами Жиара, не видела лежащего сбоку Тихана, не знала, что случилось с Оруэлом. Я видела только полные страха и тревоги за меня сиреневые глаза Шрама. Эти глаза манили меня, гипнотизировали, притягивали. И в какой-то миг я, как безумная, просто сорвалась с места и бросилась Шраму на шею, кажется, по дороге наступив на Жиара. Но мне было все равно. Пережив миг животного, унизительного страха и ожидания неизбежного, я нуждалась в чем-то, что помогло бы мне осознать: все обошлось.
Я сама нашла губы буканьера и впилась в них с такой силой, словно от этого поцелуя зависела моя жизнь. Я отдавала всю себя Шраму. Но взамен пила его дыхание, напитывалась его силой и уверенностью в том, что все будет хорошо.
Шрам тоже целовал меня будто в последний раз, на прощание. Глубоко проникал языком в мой рот и ласкал нежно, но отчаянно. Как перед верной смертью. Или готовясь принести кого-то из нас в жертву.
Голова закружилась почти мгновенно. Будто купол искусственной атмосферы Кшероса разлетелся на миллиарды осколков, отдавая космосу живительный кислород. Сердце бухало в груди, как паровой молот, с трудом проталкивая по венам почему-то загустевшую кровь. А само тело вдруг словно стало бескостным.
— С тобой все хорошо? — тихо шепнул мне прямо в губы Шрам, когда мы, наконец, оторвались друг от друга.
Я просто кивнула, не имея сил ответить, чувствуя, как губы сами по себе расползаются в счастливой улыбке.
— Все хорошо, но это ненадолго, — вдруг проскрипел откуда-то снизу голос Оруэла. — Нам нужно уходить, пока этот кусок шурфова дерьма не очухался. Еще не известно, что он предпримет, когда придет в себя.
Оруэл медленно выпрямился, пошатываясь на неуверенно дрожащих ногах, держась за голову и морщась от боли. Я охнула. Его тоже Жиар приложил по голове? Проследив за моим взглядом, яоху скривился от отвращения:
— Все нормально. Ублюдок отшвырнул меня в сторону, не успевая вырубить. И я бы сам с удовольствием свернул ему шею, если бы не подвернувшийся под ноги огрызок трубы! Местной администрации следовало бы предъявить счет за мою травму!
Шрам хмыкнул, подгребая меня поближе к своему горячему боку:
— Ну, попробуй! Только как ты объяснишь тот факт, что этот выродок валяется здесь в беспамятстве? Торопился оказать тебе первую помощь и тоже запнулся о трубу?
Я вздрогнула, на мгновение представив эту картину. Шрам еще сильнее прижал меня к себе:
— Не бойся, я никому не дам тебя в обиду. — И уже Оруэлу: — Что будем делать? Этого урода не желательно здесь оставлять. Я правильно понял, что это тот, который опознал Ольгу?
Оруэл кивнул. И поморщился:
— В виде трупа бросать здесь тоже не желательно. Мало ли какие возникнут вопросы по поводу его смерти. Может, заберем с собой? Или Ольге пойдет на опыты, или потом выбросим в открытом космосе. Пусть ищут.
Я содрогнулась от циничной простоты решения. Не могла представить, как буду колоть Жиара экспериментальными препаратами. Но и сознательно отправить на прогулку в космос без скафандра тоже не могла. Хоть уже и знала, какая он тварь. Но решения здесь все равно принимала не я:
— Забираем его с собой, — скомандовал Шрам. — Сейчас некогда решать его судьбу. — И, покосившись на меня, попросил: — Оля, дай кепку! Ты все равно в капюшоне!
Я неловко вытащила из-под капюшона кепку, стараясь его не уронить и не продемонстрировать всем желающим свою внешность. Оруэл в это время привел в чувство Тихана. Шрам не слишком любезно вздернул на ноги Жиара и отвесил ему оплеуху. А когда тот, что-то промычав, пришел в себя, натянул мою кепку ему на голову и прошипел прямо в лицо, продемонстрировав внушительный кулак:
— Молчи и будешь жить. Возможно, даже долго. Но если только что-то вякнешь — сдохнешь на месте! Всосал?
Жиар снова пробурчал нечто невразумительное, едва держась на ногах. Видимо, удар хоть и пришелся по касательной, все же был слишком силен. Шрам не собирался оставлять Жиара в живых. Видимо, вмешалась сама судьба. Наверное, Жиару еще не пришло время подыхать.
Пару сотен метров до корабля мне показались бесконечными. Все время казалось, что кто-то, не отрываясь, смотрит нам в спину, что вот-вот кто-то вынырнет из-за угла и поинтересуется, а кого это мы здесь тащим? И куда, с какой целью? Умом я понимала, что на пиратской станции даже по жалобе особо никто не будет совать нос в чужие дела. Лишь бы не было прямой угрозы самой станции. Но совесть давила, а разум не мог справиться со страхом. Мне было настолько страшно, что я даже не вспомнила о своих приобретениях. И смогла облегченно вздохнуть лишь тогда, когда мы, наконец, оказались на корабле. А Шрам скомандовал начинать подготовку к отлету.
Еще одно открытые я сделала, лежа в противоперегрузочной капсуле. Когда больше нечем было заниматься, кроме как думать и анализировать. Я не задумывалась о происходящих со мной переменах. Но они были. И осознала я это когда лежала в капсуле, ожидая, когда корабль совершит гиперпрыжок. Как-то незаметно для меня самой, исподволь, постепенно, но корабль Шрама стал для меня домом. Тихой гаванью, в которой я чувствовала себя в безопасности. В первый момент стало жутко от понимания произошедших перемен. Но я не могла вскочить, куда-то убежать или закатить истерику. Корабль только ложился на курс, согласно технике безопасности я обязана была оставаться в капсуле. А когда смогла выбраться из нее, то страх уже почти улегся, и первое, что я спросила у Шрама, было:
— А мои покупки? Мой амплификатор?
Члены команды Шрама, бывшие поблизости и услышавшие мои слова, добродушно рассмеялись. А на меня снова навалилось понимание перемен. Мне был важен качественный амплификатор, и образцы, и моя работа. Но не Жиар. Не его жизнь и судьба. И не моя квартира в Арганадале. И не… Стейн. Но в этот раз мне потребовалось всего мгновение на осмысление и принятие этого открытия. А потом я подняла голову и заглянула в сиреневые глаза мужчины, неожиданно перевернувшего всю мою жизнь:
— Удалось что-то узнать? — голос невольно дрогнул. — И… И как ты думаешь, я могла бы продать свою квартиру? Через посредников?
Какое-то мгновение Шрам непонимающе смотрел на меня. А потом его лицо неуловимо напряглось, сиреневые глаза словно затянуло тучами:
