— Что вы имеете в виду?
— Соты для наших флаеров появились на этой палубе отнюдь не вчера: эти конструкции позволяют освобождать место для десяти истребителей-перехватчиков, в данный момент болтающихся под маскировочными полями вокруг крейсера. И да, я перестраховываюсь даже тут, на военном космодроме, так как названая сестра у меня одна, и я ее берегу…
— Говоря иными словами, машины, выделенные вашим телохранителям, способны на многое, но суммарная огневая мощь «Черномора» и пяти звеньев «Молний» все-таки повыше… — сообщила Костина, а один из телохранителей Сумэраги выдал монолог на родном языке, в синхронном переводе моего ТК прозвучавший правильнее некуда:
— Такеши-дэннка, истребители-перехватчики «Молния» — аналоги наших «Джинсоку» и, вроде как, даже немного превосходят их в тяговооруженности, маневренности и огневой мощи. Да, и те, и другие предназначены для работы в открытом космосе, но прекрасно себя чувствуют и в атмосфере. Так что мы можем последовать примеру своих коллег из росского Конвоя…
«Принц» отдал соответствующий приказ и снова повернулся к нам. А я продолжил развлекаться:
— Такеши-дэннка, откровенно говоря, я не вижу смысла ждать прилета второй половины кортежа в этом отсеке. Поэтому предлагаю подняться на жилые палубы. А мои друзья встретят вашу свиту и проводят к нам…
Он на миг расфокусировал взгляд, вероятнее всего, дожидаясь реакции начальника охраны, получил отмашку и принял мое приглашение. Я коротко кивнул Матвею и Мише, позволил Завадской и Ромодановской опереться на мои предплечья и повел процессию к шлюзу. А через несколько минут, подняв всю толпу на четвертую палубу, подошел к первой попавшейся двери, открыл и отступил в сторону:
— Такеши-дэннка, перелет до дворца Семи Ветров займет часа полтора, тем не менее, эта палуба — в вашем распоряжении: тут — двадцать одноместных кают со всеми удобствами и довольно большая кают-компания…
Он заглянул внутрь еще до того, как я начал говорить, изумленно выгнул бровь и почему-то уставился на потенциальную невесту:
— Ромодановская-сама, этот корабрь передерари под ваши вкусы?
Мария Александровна лукаво улыбнулась:
— Неа: корабли моего братика «тюнингуют» его напарницы — им нравится так развлекаться, а Тор обожает их баловать.
— А разве можно «тюнинговать» военные корабри?
Тут девушка посерьезнела:
— Военные — нельзя. Но заслуги моего названого брата и его напарниц перед Империей Росс настолько велики, что мы, Ромодановские, считаем их друзьями рода, а Император, воздавая добром за добро, подарил Клану Йенсен этот «Черномор» и еще несколько бортов.
Сумэраги поблагодарил ее за исчерпывающие объяснения, поймал мой взгляд, склонил голову — вероятнее всего, в знак уважения к нашим заслугам перед Империей — и напрягся. Практически одновременно с нами. Что именно сообщили ему, я, естественно, не знал. Зато прочитал сообщение, упавшее в общий канал, решил подождать реакции, чтобы разобраться еще в одной грани характера этого парня. И дождался:
— Йенсен-доно, мне дорожири, что один из ваших друзей — Константин Петрович Синицын — торько что поромар чрена моей свиты…
Глава 36
22 декабря 2470 по ЕГК.
…Дослушав монолог «принца», я равнодушно пожал плечами:
— Самоутверждаться за счет меня, моих друзей и моих подруг одинаково бессмысленно — мы выросли из возраста, в котором мальчишки и девчонки меряются размерами достоинств, прошли войну и… не отличаемся особым гуманизмом. Кстати, уведомите, пожалуйста, членов вашей свиты, что это предупреждение действием было первым и последним, так как я вот-вот разрешу команде отвечать на оскорбления по верхней планке допустимого.
— И отправьте этого недоумка в ваше посольство или в какую-нибудь гостиницу! — холодно потребовала Ромодановская: — Мы не потерпим рядом с собой личность, ни во что не ставящую двух Императоров, нас и правила поведения в гостях.
Сумэраги поиграл желваками и задал правильный вопрос:
— Как я понимаю, вы уже в курсе того, что там произошро?
Я утвердительно кивнул:
— Фукуяма Рёу имел наглость толкнуть моего друга плечом и обозвать гайдзином. После чего впоролся в стену шлюза лицом и потерял сознание. А Матвей Леонидович и Михаил Ильич заставили уняться остальных ваших соотечественников, пообещав пристрелить любого, кто решит продолжить конфликт и проявит агрессию. Если есть желание, то могу показать видеозапись — на моем корабле пишется все происходящее…
Такеши заявил, что предпочел бы спуститься к шлюзу и поговорить с членами своей свиты. Что было более чем логично, поэтому я снова пожал плечами, повел рукой, предлагая пройти к лифтам, попросил Настену, Риту и Олю побыть с княжнами, подставил локоть Ромодановской, кивнул своим девчатам и двинулся следом за «принцем».
Пока спускались на нужную палубу, еще раз пересмотрел видеозапись стычки, мысленно порадовался скорости выполнения боевой связки, написал Синице, что тренировал его не зря, и морально настроился на долгие разборки. Из кабинки вышел первым, растолкал телохранителей, окруживших подступы к шлюзу, оказался перед толпой юных соотечественников Сумэраги, грозно сверкавших узенькими глазками, и негромко рыкнул:
— Вы, кажется, забыли, что находитесь в гостях и что любое неуважение к нам, принимающей стороне, ложится грязным пятном на репутацию вашего Императора…
Перевод этого утверждения заставил спасть с лица практически всех «героев». А я продолжил давить:
— … зато об этом помню я. И изувечу любого, кто посмеет не услышать это предупреждение и как-либо оскорбить нашего Императора, мою названую сестру, девушек из ее свиты, членов моей команды или меня.
Тут рядом со мной нарисовался Такеши, коснулся моего предплечья и приятно порадовал:
— Йенсен-доно, черовека, который проигнорирует ваше предупреждение, накажу я. Насторько серьезно, что вы, принимающая сторона, сочтете себя отмщенной…
Я коротко кивнул в знак того, что меня устроит и такой вариант решения проблемы, и «принц», благодарно поклонившись, переключился на японский. Устраивать разнос в нашем присутствии, естественно, не стал. Но пообещал свите с ними поговорить таким тоном, что откровенно поплохело даже паре-тройке телохранителей. Не забыл и о требовании Ромодановской — приказал загрузить «поломашку» в какой-нибудь флаер огневой поддержки и отвезти в посольство. А потом снова повернулся ко мне и поинтересовался, где бы он мог поговорить с соотечественниками без посторонних.
— Четвертая палуба — в вашем распоряжении… — ответил я. — Как только подниметесь, я дам команду бортовому ИИ выключить камеры и микрофоны в кают-компании на все время перелета. Потребуюсь я или кто-нибудь из нас — обратитесь к бортовому ИИ по имени Феникс из любого другого помещения, включая коридор. Далее, можете отправить телохранителей на третью палубу — там хватит кают и для них, и для сотрудников Конвоя. И последнее: наша половина компании проведет перелет на пятой палубе, а Марина Вадимовна поднимет крейсер в воздух ровно через десять минут…
…Я действительно приказал Фениксу вырубить камеры и микрофоны. Из уважения к себе и своему слову. Но японцы подстраховались и врубили портативную «глушилку», благодаря чему начала глючить вся электроника в смежных каютах. Но это было предсказуемо, поэтому напрягаться я даже не подумал — спокойно выслушал доклад искина, дал команду игнорировать это «хамство» и снова вслушался в шуточную перепалку между тезками, Дашей и Ритой. Поглядывал и на княжон, более-менее свыкшихся с безумием ситуации и принявших приглашение Ромодановской посидеть в адмиральской кают-компании вместе с нами, но все еще не решавшихся «встревать» в разговоры. А еще переписывался с Мариной, рулившей «Черномором», и периодически подключался к внешним камерам крейсера.
Последнее позволило заметить самое начало «падения» к архипелагу Солнечному и сообщить народу, что перелет подходит к концу.
