Этот ответ позволял принцу обратиться напрямую к Ромодановской, и он, конечно же, воспользовался представившейся возможностью:
— Ромодановская-сама, поручается, что вам позворяют рисковать⁈
Девушка лукаво прищурилась и сказала «чистую правду»:
— До появления в моей жизни Тора и его команды мне тоже запрещали все подряд. Но загонять в какие-либо рамки действующих сотрудников ССО и стажеров этого ведомства — форменное самоубийство. Кроме того, эти парни и девушки просчитывают риски намного лучше моих телохранителей, так что позволяют мне ровно столько, сколько я гарантированно потяну.
— Просчитать все физически невозможно… — вздохнул Сумэраги, но продолжить свое утверждение чем-нибудь типа пожелания не рисковать не успел:
— Не смешите: братик позволяет мне рисковать по гражданским стандартам. Поэтому я люто завидую его команде, тренирующейся… даже не по военным, а по личным стандартам Йенсена. Благодаря чему его напарницы рвали все живое еще во время учебы на первом курсе Академии Служб Специального назначения, а сейчас превратились в силу, с которой невозможно не считаться!
…Японцы поднялись в летный ангар в двадцать минут двенадцатого, обнаружили в нем две абсолютно разные колонны флаеров, заинтересовались левой и двинулись к нашей компании, собравшейся возле моего «Борея» и обсуждавшей ТТХ «Москита» последнего поколения. Пока шли, Сугавара-младший, узнавший обводы машин, которые не смог приобрести, вполголоса поделился с «принцем» своими догадками, и тот решил их проверить:
— Йенсен-доно, как я понимаю, «Бореи» и «Ворны» — это машины вашей команды?
Я подтвердил, и Такеши притворно вздохнул:
— Представряю, как вам не хочется пересаживаться в римузины…
— А мы в них и не пересядем… — сообщил я, сделал небольшую паузу и с абсолютно серьезным лицом продолжил глумиться над ним и его свитой: — Лимузины пригнали для вас, ваших людей и двух девушек из свиты Маши, которым не хватит места в нормальных флаерах…
Он выпал в осадок и решил перепроверить свои выводы:
— Вы хотите сказать, что вы поретите к океану на спортивных фраерах, а мы — в римузинах⁈
Ромодановская закусила губу, чтобы не заржать, мои девчата ехидно заулыбались, а я отрицательно помотал головой:
— Нет, Такеши-дэннка: добираться до архипелага Солнечный на флаерах и долго, и неимоверно скучно. Поэтому мы долетим до одного из военных космодромов Новомосковской агломерации, переберемся в мой кораблик и рванем к океану в куда более веселом режиме.
Он понимающе кивнул, поблагодарил за исчерпывающий ответ — кстати, снова поразив великолепным знанием русского — немного поколебался и задал следующий вопрос:
— Йенсен-доно, по словам Сугавара Наои, эти «Бореи» спроектированы и построены самым известным гонщиком вашей Империи под возможности пилотов вашей команды, обладают бешеным нравом и не продаются никому, кроме вас, ваших друзей и ваших подруг. Это правда?
— Не совсем… — честно сказал я. — В данный момент с этими машинами уверенно справляются всего два человека — я и Марина Вадимовна. Тем не менее, уже к концу января до этого уровня экстремального пилотажа дорастут еще две мои напарницы, и «Бореев» в команде станет четыре. А в остальном все верно.
Тут «принца» начало плющить от двух диаметрально противоположных желаний: с одной стороны, хотелось полетать в моем монстрике, а с другой было страшно потерять лицо, обратившись ко мне, гайдзину, с просьбой. Мы на это и рассчитывали, поэтому Ромодановская написала в общий канал, что уже включила секундомер, все «мои» и четыре княжны отреагировали на этот «доклад» всевозможными смайликами, а я просто подождал. Аж секунд пять. И Сумэраги сломался:
— Йенсен-доно, а вы… рискнете меня прокатить, если я договорюсь со своими телохранителями?
— А разве в таком полете есть хоть какой-то риск? — удивился я, а потом ответил на самую животрепещущую часть его вопроса: — Договаривайтесь. А я пока уговорю Машу составить компанию Марине и попрошу Константина Петровича временно перебраться в какой-нибудь лимузин…
Начальник охраны «принца» тоже сломался. После того, как пообщался с коллегами из Конвоя и выяснил, что я умею летать, что искин моего «Борея» — ни разу не гражданский, и что подполковники ССО не дурят. Да, служака все равно попробовал поставить мне какие-то условия, но был крайне вежливо послан лесом. И пошел. К одному из флаеров огневой поддержки, выделенных японцам. Ну, а я дал команду «По машинам!», загнал Сумэраги в свою, принял два запроса на подключение к конференцсвязи, заблокировал микрофон в том, который позволял отслеживать переговоры Конвойных, и… развеселился, услышав восклицание «принца»:
— Йенсен-доно, ваш «Борей» комфортаберьнее римузина моего отца!
— В лимузине вашего отца мой командир точно не летал, но со вкусом и любовью к экстриму у него все в порядке! — весело хохотнула неугомонная блондиночка. — Поэтому-то мы и шлифуем экстремальный пилотаж почти все свободное время…
Пока она выдавала самые страшные тайны команды, я получил доклад о готовности от двух лучших пилотов охраны Ромодановской, «подмял» своим Фениксом ИИ «Борея» Завадской и «Волн» остальной части команды, дал тягу на движки всех восьми флаеров, сорвал их с места, с хорошим ускорением «дотащил» до створа ангара и ввинтил в небо. Два флаера огневой поддержки Конвоя стартовали и держали темп на десять баллов из десяти возможных, ибо готовились к полету в таком режиме порядка недели, а два японских отстали, и их пилоты заголосили в общий канал. Их, конечно же, пожалели — позволили «резать углы» на всех поворотах воздушных трасс, на которых это не мешало встречным потокам. Но мы набрали девяноста семь процентов Маха намного быстрее, чем машины японцев, а уходить на сверхзвук над Новомосковском было категорически запрещено, так что доблестные телохранители Такеши догнали нас только перед коридором замедления космодрома.
Кстати, незадолго до этого Сумэраги, млевший от скорости и перегрузок в поворотах воздушных трасс, вдруг вспомнил об отставшей части кортежа и снова подставился:
— Да уж, порет в таком режиме отбивает всякое жерание пересаживаться в римузин…
В динамиках нашего флаера послышались смешки и «грустный» голос Костиной:
— Открою страшную тайну: Тор с Мариной ползли, чтобы не потерять «Волны», и совсем не дурили, чтобы тех, кто с нами еще не летал, не замутило от перегрузок…
«Принц» включил голову, сообразил, что раз «Волны» не такие мощные, как «Бореи», значит, она не врет, и озадаченно хмыкнул. А я тем временем «опознался», в кои-то веки влетел на космодром поверху, а не через тоннели, навелся на «Черномор», намеренно оставленный на ближайшем посадочном квадрате белого сектора, в удаленном режиме открыл летную палубу и завел в отсек весь кортеж.
— Так, стоп: мы вретери в регкий крейсер? — изумленно спросил Такеши.
— Ага! — подтвердила Ромодановская, судя по голосу, усиленно давившая в себе предвкушение.
— Но Йенсен-доно говорир, что мы поретим к океану…
— … в его кораблике. Вернее, в одном из его кораблей… — «предельно серьезно» сообщила племяшка наследника престола и «вздохнула». — Да, не в самом любимом, но нас сегодня много, так что придется немного пострадать…
…Следующим штрихом, неявно подтверждающим, что наше поведение — не игра, стал процесс подготовки «Бореев» и «Волн» к транспортировке на борту крейсера: как только мы вылезли из салонов, машины, управляемые бортовыми искинами, по очереди поднялись в воздух, влетели в своего рода вертикальные «соты» и, тем самым, освободили место для остальных машин кортежа. Два «наших» флаера огневой поддержки «привычно» заняли места в «сотах» покрупнее. А японцы сочли небезопасным блокировать свои борта и не постеснялись об этом заявить. Само собой, не нам, а своему господину. Но он, конечно же, поделился их утверждениями с нами. И я отыграл очередной акт спектакля:
— Такеши-дэннка, ваши телохранители недооценивают мою паранойю…
