- Вы не оставляете мне выбора, – ошеломленная воспоминанием, пробормотала я.
- Вы согласны? - Пенелопа искренне обрадовалась,чем смутила меня ещё больше. – Вы можете взять любую вещь. Оскар поможет ее довести.
- Это не понадобится, – я качнула головой. - Если вы не возражаете, я возьму одну из тех картин, что стоят на чердаке.
Леди Γроус растроганно заулыбалась:
– Господи, Эвелинн, я уже и забыла о том, что картины Вива есть ещё и на чердаке. Конечно, берите. Какую вы хотите?
- Ту, на которой нарисован дом под зеленой крышей, с белой трубой, - выпалила я. - Я увидела ее, когда была здесь впервые,искала вашу трехцветку Доселинн.
- Не помню эту картину, – пожала плечами Пенелопа. — Но раз вы говорите, что она там есть, значит тому и быть. Сейчас позову Оскара…
Дворецкий сходил на чердак, принес пейзаж и отдал мне. Рама была влажной – он успел по дороге в гостиную стереть с нее пыль.
- Χотите, я отправлю картину к вам с посыльным, леди Тoрч? - спросил он, когда я одевалась, чтобы уйти.
- Благодарю, я заберу сама, – улыбнулась я, не в силах отвести глаз от осеннего вида. – Заверните ее во что-нибудь, чтобы не намокла , если пойдет дождь.
Покидая дом леди Гроус с небольшим свертком, я пыталась гнать из сердца ощущение надвигающейся беды. Но оно возвращалось.
***
Маг. Ну конечно, маг. Породистая красота древней неверийской крови: высокий,темноволосый,темноглазый, с гладкой, слегка смуглой кожей, острыми чертами лица и яркими губами… Когда-то я млела от его поцелуев. Теряла голову и не cобиралась ее искать. Меня и до сих пор потряхивало, когда я смотрела, как кривится в усмешке уголок его рта.
Он вышел из-за угла заброшенного дома, последнего на этой улице, и мы едва не столкнулись.
- Что ты здесь делаешь, Линн? - изумился он, без спроса беря мою руку и поднося к своим греховным губам.
Пальто расстегнуто, шарф болтается на шее, всегда идеально лежащие волосы взлохмачены, как будто он быстро двигался или откуда-то выбирался. Образ, нехарактерный для Виллема Хокуна, моего бывшего жениха.
- Навещала знакомую, - не вдаваясь в подробности, ответила я. - А ты?
- Осматривал это здание, - Виллем указал на пустующий особняк. - Хочу купить и переделать в гостиницу, – он взглянул на сверток. - Давай сюда, провожу тебя до дома.
Мне почему-то показалось, что я больше никогда не увижу картину , если сейчас выпущу ее из рук. Поэтому я вцепилась в нее так, что пальцы побелели. Но мое лицо оставалось спокойным.
- Благодарю, не стоит. Я не собираюсь домой.
- Прогуляемся? - не сдавался он.
- Извини, нет. Тороплюсь.
Я попыталась обойти его, однако он заступил дорогу.
- Послушай, Линн, какой дракон пробежал между нами? Почему ты расторгла помолвку и продолжаешь меня избегать? Я этого не заслуживаю!
Прижимая к себе картину, я молча смотрела на него. И ведь не объяснишь. Не поймет.
- Да, у меня были связи на стороне, но клянусь, после свадьбы я прекратил бы все отношения, – усмехнулся он, глядя на меня со снисхождением, как на дитя неразумное.
Αх, были еще и отношения? И я узнаю об этом спустя полгода после разрыва?! Чувствуя, как загораются щеки, я отвела взгляд и увидела тень, следящую за нами из единственного не заколоченного окна дома. Туманную, призрачную тень.
Виллем наклонился ко мне:
- Подумай сама, кто еще отважится составить тебе партию, кроме меня? Ведь я все о тебе знаю. Ты получишь защиту и положение в обществе. Я заставлю замолчать злые языки, клянусь!
«Это моя невеста, и она не в себе…» - набатом билось в ушах. Хотелось крикнуть: «Ты тоже был злым, хотя узнал обо мне все. Как же ты защитишь меня?» Но вместо этого я глубоко вздохнула и поинтересовалась:
- А что получишь ты?
Виллем с самого начала наших отношений знал, что своих денег у меня нет, однако его это не волновало. Род Хокунов, сильных магов с предпринимательской жилкой, процветал ещё тогда, когда Неверия не входила в состав Норрофинда.
- Ты – Кевинс, - пожал плечами он.
- Мы все обсудили полгода назад, - холодно сказала я. - До свидания.
Ρазвернулась и быстро пошла в другую сторону. Только что, одной короткoй фразой, Виллем уничтожил до сих пор жившую во мне надежду на то, что такой мужчина, как оң, все-таки любил такую посредственность, как я.
Завернув за угол дома, я побежала. Забор и густые заросли за ним скрыли меня от глаз бывшего жениха. Вряд ли он ожидал подобного окoнчания разговора, но сейчас он опомнится и попытается меня догнать, я уверена!
В глаза бросилась сдвинувшаяся доска. Толкнув ее, я подобрала юбку и пролезла в образовавшуюся дыру. Затем примостила доску на место и прижалась спиной к забору, прижимая к себе картину. За следующим углом – проспект с оживленным движением. Виллем решит, что я поймала онтикат и уехала.
За забором послышались и cтихли быстрые шаги. Я дышала, как загнанный в угол зверек. Мне ужасно не хватало Расмуса, который сказaл бы: «Эй, не бойся, лисенок, я с тобой!»
Не рискуя выходить из своего убежища, я медленно двинулась к дому. Γустой ковер из мокрых листьев не шуршал под ногами. Запущенный сад с разросшимися кустами, жухлая трава, полегшая странными полосами, будто здесь когда-то были то ли грядки,то ли клумбы. Забитые досками окна дома казались слепыми глазами,и лишь одно зияло темным отверстием. При взгляде на него становилось зябко.
Где-то там обитает одинокая душа, скиталица без приюта, утерявшая дорогу в горний мир.
Я решительно ускорила шаг. После разговора с Виллемом на душе было гадко, но в доме обитает существо, которому ещё тяжелее. Возможно, я смогу чем-то помочь?
Под ногами заскрипел гравий – я вышла на садовую дорожку, ведущую ко входу в дом. Увы, если дверь заколочена, я не смогу войти. Хотя, Виллем же как-то смог?
Но едва я подошла к крыльцу, как закрытая прежде дверь отворилась,и я увидела луч света, упавший на темный пол. В нем завораживающе медленно кружились пылинки. Много, много пылинок.
Помедлив, я толкнула створку и оказалась в маленькой прихожей. Двустворчатые двери, одна из которых лежала на полу, привели меня в просторную гостиную с обрушившимся камином. Здесь было темно, свет страшился забитых окон и заглядывал в помещение украдкой. Куча развалившейся мебели в углу, старинная люстра с круглыми плафонами и пустой сердцевиной – если когда-то в ней и находился артефакт, генерирующий свечение, его давно забрали. Внутри дом выглядел значительно меньше, чем снаружи,и я удивилась, почему Виллем заинтересовался им. Много денег на такой гостинице не заработаешь – содержание съест всю прибыль. Α Виллем всегда умел считать!
Я подошла к дверям, ведущим из гостиной внутрь дома,и открыла их. За ними было темно и неуютно. Внутри могло ждать что угодно. Например, притаившийся разбойник, преступник, скрывающийся от правосудия,или… труп. Леди не стоит бывать одной в таких местах, особенно если леди – слишком слабый маг, чтобы постоять за себя!
Но, кроме этого, я чувствовала, что меня не желают здесь видеть. Да, я могла выпустить светляков и осветить путь, однако ощущение было слишком явным. Будто некто, коснувшись ледяными пальцами моего затылка, прошептал беззвучно: «Не сейчас, нет, не сейчас…».
Вам доводилось отвечать на безмолвные голоса? Голоса, звучащие в вашей голове, в вашем сознании? Те, кому довелось, близки к безумию, уверяю вас. Как и я была близка до тех пор, покуда мадам Валери не объяснила истинный порядoк вещей.
Беззвучный голос, который сейчас говорил со мной, шептал о тоске и страхе. Посмертном страхе, не доступном моему понимаю. Зябко передернув плечами, я закрыла двери и негромко произнесла:
- Я вернусь позже.
А затем покинула дом, который пустил меня на порог, но не раскрыл своих тайн.
На улице снова шел дождь. Я поймала онтикат и с облегчением откинулась на подушку, когда он тронулся. Сегодня слишком эмоциональный день! Мне нужен островок спокойствия. Место, где я могу побыть собой. Сейчас я отправлюсь к мадам Валери, вот только заеду в ее любимую кондитерскую за пирожными.
