– Это больно? – спросила я девушку (на этот раз не голограмму) в белой форме, которая представилась Гротти.
– Это… неприятно, – ответила она, глядя на меня с сочувствием. – Но иного способа быстро выявить общую энергетическую предрасположенность в нынешних условиях нет. Потому просто постарайтесь расслабиться. Процедура продлится не больше минуты.
Она вышла, оставив меня в одиночестве. И лишь сейчас, когда я осталась совершенно одна, прикованная к жуткому на вид приспособлению, меня неожиданно накрыла самая настоящая паника. А ведь до этого я еще старалась как-то держаться. Но теперь дрожала и извивалась. Старалась вытащить руку из крепления, дергала ногами, мотала головой.
Бесполезно.
И вдруг где-то, казалось, что прямо в моей голове, раздался противный писк. С каждой секундой он становился все громче, все ужаснее. Я же застыла, просто перестав двигаться и всеми силами стараясь отгородиться от такого ужасного звука. Увы, это было невозможно.
Писк усиливался. Мне стало казаться, что он пронизывает всю меня, проникает в каждую клеточку, течет по венам вместе с кровью, отдается резонансом в моем дыхании. Глаза я зажмурила так крепко, как только могла, но из них все равно лились слезы. Все тело казалось напряженным настолько, что было готово взорваться, разлететься на мелкие кусочки. Мне казалось, что сейчас я просто распадусь на молекулы, превращусь в сгусток атомов и просто перестану существовать в своем естественном виде.
Может, это было проявлением слабости, но в какой-то момент я просто смирилась с происходящим. С этим звуком, со своей скорой гибелью. Просто приняла происходящее как данность. Перестала сжиматься, открылась навстречу этому невозможному писку. И, как ни странно, стало легче.
Нет, звук никуда не ушел – напротив, усилился, но теперь он будто проходил сквозь меня. А может, я просто умерла и теперь начала свое существование как призрак? Вот только для бестелесного существа я все еще ощущала себя слишком потрепанной. Измученной. И почему-то липкой.
Писк продолжал набирать громкость, но я каким-то странным образом умудрилась не только распрямить плечи, но и открыть глаза. И то, что увидела, меня искренне поразило. Я все еще сидела в том же кресле, была целой… но почему-то в крови. А вот комната стала иной. Само пространство в ней выглядело сгустком вибрирующих энергий. Из-за этого стены стали казаться полупрозрачными, металлическая дверь пошла трещинами и была готова вывалиться, лампы погасли, но я все равно видела прекрасно… вот только в каком-то совершенно ином спектре.
Пространство… теперь оно ощущалось иначе. Для меня словно больше не существовало пустоты. Везде, абсолютно везде царила энергия, и среди ее многообразия я ощущала себя как никогда настоящей.
И вдруг звук резко усилился, да так, что я едва не захлебнулась собственной кровью. Сердце забилось так часто, будто отсчитывало последние удары этого существования, а потом… сознание наконец меня покинуло.
Но даже в той блаженной темноте мне не было покоя. Наоборот, возникло ощущение, что меня вытянули из одного ада и сразу погрузили в другой. И в нем была белоснежная комната, стены которой вибрировали, подобно мембранам на больших колонках. Они гудели, стучали, и при каждом их движении в меня летела новая волна обжигающего воздуха. Но не успевала одна сбить меня с ног, как подлетала вторая, не позволяющая упасть. Я чувствовала себя песчинкой в аэротрубе. Меня мотало из стороны в сторону, причем так резко и грубо, что сил сопротивляться просто не нашлось.
Я уже подумала, что это издевательство никогда не закончится, что мне придется вечность мучиться в таком жутком месте. Потому строгий командный голос, раздавшийся из ниоткуда, стал настоящим подарком небес.
– Отключайте от аппарата. Дальнейшее воздействие ничего не даст. Если она выживет, сообщите мне и составьте отчет высшего порядка. Копии направьте в комиссию по отбору и лично лорду Эргаю.
– А если не выживет? – спросил незнакомый женский голос.
– Тогда вы знаете, что делать.
Снова послышался писк, но теперь этот звук показался мне избавлением. Спасением от бесконечной боли. Свет вокруг меня погас, и все наконец стихло.
Глава 7
Бункер
В ухе что-то жужжало. Хотя правильнее сказать – жужжало в голове, прямо в мыслях. Иногда это жужжание сменялось мягкими уговорами, иногда отборной бранью, но чаще всего просто звучало гадкое «з-ж-з-з-ж-з». Я бы и рада была разлепить веки, отмахнуться, избавиться от этого звука, но не могла. Глаза не открывались, словно ресницы кто-то склеил, а поднять руку просто не было сил.
Это странное состояние иногда сменялось другим, похожим на сон. Но на деле же я словно проваливалась в темную, вязкую бездну, и в ней, будто слайды, мелькали картинки моего прошлого. Лица мамы, отца, старших братьев, даже моего директора. Но чаще других всплывали образы Гая, смотрящего на меня со строгим укором, и Лешки, зовущего меня за собой. И я тянулась то к одному, то к другому. Никак не могла решить, к кому из них подойти. Но если лорд Эргай смотрел с уверенностью и молча протягивал мне руку, то братишка уговаривал быть с ним, помогать ему, идти вперед к великим свершениям. Логичней всего для меня было бы отправиться за братом, но я медлила, потому что интуиция, эмоции и все мои чувства почему-то тянулись к Гаю.
Эти видения повторялись раз за разом, не имея ни конца, ни края, но однажды и им пришел конец. Я все-таки заставила себя принять решение: отвернулась от одного из мужчин и сделала шаг ко второму. И именно в этот момент миражи растаяли, видения лопнули, туман забытья рассеялся, и я открыла глаза.
Реальность встретила меня очень низким потолком, о который я ощутимо приложилась, едва попытавшись подняться. Но боль не отрезвила, а, наоборот, превратила легкий страх, граничащий с недоумением, в настоящую панику. Ведь я явно лежала в чем-то напоминающем большую плотную коробку или… гроб? От последней мысли меня бросило в холод. На мгновение я просто оцепенела, резко осознав, насколько ужасно мое положение. Ведь если меня похоронили заживо, то теперь все для меня точно кончено!
Не знаю, как заставила себя удержаться и не расплакаться. Просто постаралась дышать полной грудью и только теперь ощутила, что дышится-то легко, а подобного просто не могло быть под землей. Значит, если это гроб и он еще на поверхности, то нужно срочно звать на помощь!
И я закричала! Так громко, насколько была способна. Кое-как согнула руку и принялась стучать в крышку этого странного темного ящика. Та, кстати, оказалась не деревянной, а гладкой, прохладной и на ощупь похожей на стекло. Мои удары по ней производили едва слышный глухой звук – подозреваю, что за пределами ящика их и вовсе не было слышно. Но я все равно стучала, орала, барабанила по бокам коробки коленками. Молила спасти меня, вытащить отсюда!
В момент, когда где-то высоко зажегся яркий свет, я от неожиданности резко зажмурилась. Постаралась заставить себя открыть глаза, чтобы узнать, что это за источник освещения, но не смогла. Свет слепил, из-под плотно сжатых ресниц бежали слезы, но даже сейчас я не переставала кричать и тарабанить по крышке.
– Буйная какая-то, – произнес женский голос, донесшийся до меня словно через толстую стену.
Я же не сразу сообразила, что говорила эта дамочка не на русском, а на дитере, который теперь, благодаря своему галути, я знала довольно сносно. Потому и закричала теперь на этом инопланетном языке, надеясь, что мне все-таки помогут, выпустят из странной тюрьмы. Да только сама же сделала хуже.
Вдруг воздух вокруг стал таким свежим, приятным, да еще и пахнущим какими-то цветами. Я вдохнула его с удовольствием – и сразу же ощутила в теле дикую слабость. Руки больше не слушались, ноги тоже, голос стал тихим, едва слышным. А потом я просто отключилась и забылась спокойным сном, без сновидений.
* * *
В ухе снова что-то жужжало, но теперь этот звук все чаще сменялся знакомым голосом Кати, которая упорно уговаривала меня проснуться. В итоге о моем пробуждении она узнала еще до того момента, как я собралась открыть глаза, и тут же вывалила на меня просто уйму информации:
