Но внезапный порыв пресёк натужный вой в животе — я голоден просто зверски, а меня вроде бы позвали завтракать. Из коридора тянуло ароматами еды. Ещё хотелось бы получить ответы: кто я, где нахожусь и что со мной стряслось.
Оделся и обулся быстро. Шмотки на самом деле под меня… Точнее, под это тело, которое вроде бы как теперь МОЁ. В кармане пиджака нашёл удостоверяющий личность документ: Скарабейников Сергей Константинович. Это я, что ли, Скарабейников? В убогом подобии фотографии угадывалось лицо, которое только что видел в зеркале.
Захотелось орать, а потом выскочить из комнаты и вытрясти из этих нагловатых девах всю правду. Но… накопленная с годами осторожность предостерегала от необдуманных действий. Приходилось иметь дела с разным контингентом, в том числе и с людьми при власти, и с людьми от криминала. Всегда выручали только две вещи: выдержка и расчёт. Прущие через край эмоции в делах не помощники.
Столовая оказалась чуть дальше по коридору. Кроме близняшек, за столом сидела красивая женщина за тридцать. В её чертах читалось много схожести с девушками. Она их мать? Вполне возможно.
Здесь лишь одно свободное место. Поздоровался негромко, подошёл, отодвинул стул и сел. Никто не возмутился, мол, какого чёрта уселся за стол с незнакомыми людьми. На лицах обыденность, а передо мной — миска каши. Взял ложку и начал наворачивать — беру, пока дают. Мало ли, что у дамочек на уме и как изменится настроение. Напрягало только, что у них кусочки мяса в тарелке, а у меня просто на воде, но всё равно довольно вкусно. Или это от голода?
На столе стояло блюдо с одуряюще пахнущими свежими булочками. Причём так, что никак не дотянуться. Близняшки кидали на меня колкие взгляды, будто ожидая чего-то.
— Матушка, Аннушка, — елейным голосом сказала Яна, — угощайтесь булочками. Свежайшие, ещё тёпленькие, только из печи.
— Спасибо! Спасибо, сестрёнка, — ответили те.
Ага. Значит, матушка, а вторую близняшку зовут Аня. Что-то у них и имена похожие. Я начал догадываться, чего ждут от меня сестрёнки — чтобы попросил. Хотят поставить в позу просящего? Перебьются! В детсадовских играх участия принимать не собирался.
Но вообще выдержка и наблюдательность начинают приносить первые плоды. Во-первых, эти трое — одна семья. Во-вторых, меня, судя по поведению сестёр, тоже считают родственником. Скорее всего, я для них младший брат, на котором они отыгрываются, как умеют.
— Сергей, — обратилась ко мне женщина. — Угощайся булочкой.
— Благодарю, матушка, — толкнул «пробный шар» в попытке встроиться в семейные отношения.
Попытка вышла кривоватая. Сама «матушка» глянула на меня, вопросительно изогнув бровь, сестрёнки прыснули в кулачки. Походу, косяк, с обращением я промахнулся.
Тем не менее Яна демонстративно нехотя пододвинула ко мне блюдо с булками. Я ломаться не стал, взял. Одной пустой кашей не наемся.
— Сергей, — снова обратилась ко мне женщина, разливая чай. — Я не против, если будешь называть меня матушкой, это лучше, чем мачеха. Мы же, в конце концов, друг другу не чужие, но в обществе такие фамильярности…
Она будто задумалась, подбирая слова.
— Простите, буду называть вас так, как вы сами пожелаете.
— Похвально, — одобрила кивком матушка-мачеха. — Наконец я слышу слова не обиженного дитяти, а восемнадцатилетнего юноши. Называй меня Екатерина Андреевна, так будет лучше.
— Хорошо, Екатерина Андреевна.
— Вот и договорились, — приветливо улыбнулась она ненадолго, будто в награду за хорошее поведение. После этого повернулась к дочерям. — Девочки, показывайте, что у вас сегодня на продажу?
Яна и Аня достали из карманов какие-то разноцветные кристаллы и высыпали на стол.
— Опять одни растительные макры? — в голосе Екатерины Андреевны прозвучало лёгкое неодобрение.
— Есть ещё кое-что, — девахи переглянулись между собой, и Яна положила ещё один кристалл. Он был намного крупнее предыдущих и будто наполнен внутренним ярко-жёлтым светом.
— Ого! — брови матушки взлетели вверх. — Камешек со второго уровня Изнанки? Молодцы! Кто продал?
— Да так, один охотник, — Яна пренебрежительно махнула ладошкой. — Пропил в кабаке все деньги, ну и толкнул нам по дешёвке.
— Охотник? В кабаке? — переспросила Екатерина Андреевна с явным недоверием.
— Да, охотник, — поддержала сестру Анна. — А то ты не знаешь, что они после Изнанки сразу идут в кабак.
— Охотники, возвращаясь с Изнанки, сразу идут к скупщику, а уже затем в кабак, — возразила матушка, но тут же смягчилась. — Впрочем, в жизни всякое бывает.
Все трое уставились на меня. Я к этому моменту доел кашу, выпил чай и просто сидел, пытаясь вникнуть в их разговоры про непонятные кристаллы, названные макрами. Про загадочную Изнанку и про охотников, которые ходят к скупщику.
— Что-то не так? — поинтересовался осторожно.
— Серёжа, — удивлённая Екатерина Андреевна пододвигает ко мне кристаллы. — Забирай. Макры сами себя не продадут.
— А-а… А куда я их?
— На рынок пойдёшь, — злорадно сообщает Яна. — Ты теперь совершеннолетний, вот и будешь макры сбывать. Рад ведь, да? Признавайся, рад же! Что наконец перестанешь дармоедствовать и начнёшь приносить пользу семье.
— Да-да, не ты ли ждал этот день? Или передумал? Струсил, как до дела дошло? — не менее язвительно Анна сверлила меня взглядом, но было очевидно, что она лишь поддакивает сестре. Кидает на неё короткие взгляды постоянно, словно в ожидании сигнала или одобрения.
— Разумеется, я рад, — ответил ровно. — Приносить пользу семье для меня за счастье. Только есть одна маленькая просьба.
— Какая?
— Пусть на первый раз сопроводит… Аннушка, — похоже на то, что из двоих она настроена против меня менее враждебно. А из двух зол, как говорится…
— Ещё чего? — попыталась возмутиться девушка.
— Сходишь, — жёстко пресекла матушка. — Один раз сходишь, не развалишься. Мы семья и должны помогать друг другу.
— Но только до рынка, — Аннушка поставила условие. — Торчать с ним там не собираюсь!
— Никто и не заставляет, у тебя свои дела есть, — отметила мать.
Ну что ж, хотя бы так. Сгрёб со стола все эти макры и распихал по карманам. Я уже не сомневался, что попал в другой мир и другое тело. Мне нужен хоть какой-то проводник по новому месту, и строптивая девка вполне сойдёт на эту роль.
— Ну что, выходим? — поднялся я из-за стола.
— Сергей, подожди. Зайди к отцу, — будто вспомнив что-то важное, сообщила матушка.
О как! У меня ещё и отец имеется? По идее, биологический, раз это мачеха. Да и, судя по всему, сёстры сводные, а не родные.
Я уж было начал соображать, как найти нужную комнату и не спалиться, но Екатерина Андреевна прошла мимо меня и позвала за собой. Далеко идти не пришлось: квартира хоть и большая, но явно не отдельный особняк.
Стоило переступить порог, как в нос ударило амбре смеси табака и алкоголя. Дыхание тут же спёрло, я будто забыл, как дышать, отчего замер в дверях. Похоже, Серёжа не переносил запах дыма.
В комнате стоял полумрак, который с решимостью разрушила Екатерина Андреевна, одёрнув занавески. Следом со скрипом была приоткрыта ставня. Клубы дыма нехотя потянулись по сквозняку, покидая помещение.
Я вздрогнул, заметив движение в кресле совсем рядом: там, полубоком от меня, напротив камина сидел старик. Ему смена обстановки явно пришлась не по душе: скривился от яркого света и еле слышно пробурчал о том, что мешают отдыхать. Если б дверь не находилась так близко к креслу, вполне можно было принять за сдержанный кашель. Мужчина определённо намеренно прятал эмоции от собственной жены, меня же будто не замечал.
— Опять сидишь тут, задыхаешься! — недовольно бурчала женщина, взяв покрывало. То ей было нужно, чтобы накрыть ноги старика. Внимание тут же привлекла подставка для капельницы, которая стояла рядом, но в данный момент не использовалась.
Екатерина Андреевна тем временем экспрессивно и с явным отвращением опрокинула содержимое пепельницы в ведро, стоящее в углу комнаты. На стол вернула с громким стуком.
