– Мой лучший друг Майкален, – представила я спутника, благоговейно протянувшего известному мастеру руку.
– Давненько ты к нам не заглядывала, – мастер указал на тихий уголок, не предназначенный для обычных посетителей. – Я начал думать, что ты снова отправилась подальше из столицы.
– Нет, просто повода подходящего не находилось, да и возможностей…
Этот цех, не самый приметный, затерявшийся в глубинах лабиринта мехов, что не каждый и отыщет, входил в число самых дорогих.
– А разве нельзя прийти без повода? – покачал головой Хьюго. – Мы всегда тебе рады, ты же знаешь.
– Знаю, простите, мастер, постараюсь заглядывать чаще, – повинилась я. – Но сейчас у меня есть к вам дело.
Я достала из сумки каталог и открыла на заложенной странице. Новые очки, позволяющие видеть все внутренности пациента, кровотечения, кости, казалось, созданы специально для меня и сами просили их купить.
– Хо-хо, я был уверен, что тебе понравится, – потер руки мастер.
Очки хранились в специальном футляре из тончайшего металлического кружева на подложке из синего бархата.
– Можно? – у меня аж пальцы покалывало, так хотелось взять их в руки и попробовать в деле.
Мастер кивнул, с улыбкой наблюдая за мной.
Стоило надеть очки, как я ахнула. Окружающее пространство затемнилось и размылось, оставив четкими только фигуры людей.
– Дотронься до дужки пальцем и слегка надави, – подсказал Хьюго.
Очки предназначались не только для магов, но и для всех желающих, так что никакого дополнительного воздействия не требовалось.
А наблюдать ходящие и разговаривающие скелеты оказалось даже забавно. Как и их внутренние органы.
– Дай мне попробовать, – протянул загребущие ручонки друг.
– Нет! Я сама еще не наигралась!
– Вредина!
– Сам такой!
На самом деле, Майки просто не знал, что ему сегодня эти очки тестировать в реальных, я бы даже сказала, боевых условиях.
– Беру.
Я сняла очки и осторожно, не дыша, вернула их обратно в футляр.
– Линда, не хочу тебя расстраивать, но они стоят пять сотен марок, – извиняющимся тоном сообщил мастер. – По старой дружбе могу скинуть марок пятьдесят, но больше никак.
Майк присвистнул. Я же вздохнула и полезла в сумку.
– Держите, – я достала увесистый холщовый мешочек на пятьсот марок крупными монетами.
Перехватив взгляд друга, я только беспечно улыбнулась, будто сорить такими суммами для меня в порядке вещей.
Хьюго отсчитал пятьдесят марок и вернул мне. Мастера всегда держали слово. И дорожили дружбой.
– Заходи как-нибудь, – на прощание пригласил мех, недовольной той поспешностью, с которой мы уходили из его мастерской. – Не за покупками, а просто так.
Достав часы из сумки, я убедилась, что мне пора бежать. Осталось только немного озадачить лучшего друга.
– Майки, – мило улыбнулась я, а друг тут же ощутимо напрягся. – Ты ведь хотел попробовать очки в деле?
– Предположим, – осторожно согласился Майк.
– Тогда слушай, я сейчас дам тебе адрес одного булочника. У него болит спина. Твоя задача понять причину и поставить диагноз.
– Эм… дорогуша, я как бы не по этой части. Мы же, вроде как, вместе на зооцелителей учились, помнишь? – удивился друг.
– Помню, как и то, что на третьем и четвертом году проходили общий курс разных человеческих болезней.
– Ты серьезно?
– Абсолютно. Майк, это очень важно, правда. Я тебе потом все объясню.
– За ужином у меня дома?
– Да-да, за ужином. Сделаешь?
– Давай свои очки. Ничего не обещаю, но попробую.
– За очки головой отвечаешь, – предупредила я.
– Не маленький, – надулся Майк. – Кстати, рыба моя, а когда ты успела так разбогатеть?
– Ничего ты не понимаешь, – усмехнулась в ответ. – Когда ты – молодая очаровательная девушка с кучей богатых поклонников, то о деньгах задумываться не приходится, – небрежным жестом я поправила прическу.
– Молодым очаровательным девушкам – понятно. Но у тебя-то такие деньги откуда?
– Слышь!
– Понял-понял, очки давай, очаровательная. – Очки перекочевали к Майку. – И дорогуш, ужин сегодня в семь. Не опаздывай и оденься поприличнее.
На препирательства времени не осталось, а то я бы рассказала лучшему другу о приличном виде. Но до церемонии меньше часа, и туда точно стоило переодеться.
Траурный наряд у меня дома имелся. Так уж сложилось, что надевала я его второй раз, первый – когда умер один из наших преподавателей. Виной тому, конечно, не живучесть моих знакомых, а их малочисленность. Облачаясь в черное и накидывая сверху темный плащ, я в какой-то мере даже порадовалась сему обстоятельству. Мы были не особо близки с Паулем, но его смерть задела за живое. Каково же хоронить кого-то по настоящему дорогого? Будто в ответ на мои мысли, в комнату вполз Дао.
– Привет, малыш, – я подставила руку об которую змей потерся, сам проскользнув под ладонью мощным чешуйчатым телом. – Мамочка не даст тебя в обиду, обещаю.
Реликтовый или нет, василиск был для меня больше, чем домашним любимцем. Я его практически высидела, вылупила, вырастила, ночами с ним не спала. И все это не для того, чтобы в один прекрасный момент оставить на произвол судьбы. Мы многое прошли вместе, и с его реликтовостью разберемся. Если понадобится – перееду в глушь, где никто знать не знает и слышать не слышал, чем отличают реликтовые василиски от не реликтовых. Змей, он и в Андарских горах змей.
– Вернусь поздно, веди себя хорошо, – погрозила пальцем я.
Дао с укоризной посмотрел на меня желтыми глазами с вертикальным зрачком, уж кто-кто, а он неприятностей никогда не доставлял.
До церемонии оставалось десять минут, ровно столько, чтобы дойти быстрым шагом до центрального храма. Местору оказана большая честь, церемонии там проводятся только для избранных. Уверена, Пауль бы со свойственным его профессии черным юмором такой жест от храмовников оценил.
18. Большая дружная семья
Храм входил в число мест, которые я всегда не любила. Были ли тому виною добровольно-принудительные походы туда в детстве или мамины попытки сделать из меня жрицу – не знаю. Но к центральному храму, каким бы прекрасным и величественным он ни был, я подходила с внутренним содроганием.
“Зачем поклоняться тем, кто давно ушел?” – спрашивала у родителей в детстве.
“Так положено”, – отвечали мне.
Кем и когда положено, не уточнялось.
Жаль, но есть обстоятельства, обойти которые не получается, как и центральный храм, перед которым я стояла, собираясь с духом.
– Приветствую тебя, путница.
Добродушная женщина на входе в небесно-синих одеждах встречала традиционной фразой каждого зашедшего. Говорят, это была особая должность, весьма почетная, получить которую могли только такие, умеющие располагать к себе с первого взгляда. В общем, я бы у дверей храма никогда не стояла, однозначно.
– Мы все идем вслед за ушедшими богами, – давно заученный и набивший оскомину еще в раннем детстве ответ сам сорвался с губ.
– Я вижу ты в смятении, тебя переполняют вопросы, а в душе поселилась скорбь, – участливо произнесла служительница, перегородив мне вход.
“Да я сама эмпат”, – хотелось ответить мне, но следовало проявить вежливость. А то еще не пустят на церемонию.
– Да, я иду на похороны хорошего человека. И надеюсь найти многие ответы внутри, – на последнем я сделала особый акцент.
– Хорошего пути, – улыбнулась женщина, наконец, пропуская меня.
Я же быстренько проскочила, чтобы наверняка не последовало новых вопросов. Этим только волю дай.
В храме всегда находились люди, даже ночью, но мне, насколько я помнила, нужен цокольный этаж. Именно там, на одном уровне с землей, проходила прощальная церемония в прошлый раз. Там же и сейчас собирались люди, не один из которых мне не знаком. Мелькнула мысль, что среди них вполне может затесаться и наниматель Пауля…
Я встала у стены, стараясь не привлекать внимание, все равно не знакомиться и общаться сюда пришла. Подозрительно только, что Ксавьер до сих пор не появился, надеюсь, задерживается он по делам, а не из-за очередного приступа недомогания. Решив, что если не объявится до начала похорон, проверю его через нашу секретную, от него в первую очередь, связь.
