Поднимаюсь со стула, граф не трогается с места.
— Куда? — с настороженностью спрашивает он.
— Недалеко, не переживайте, — делаю пару шагов в сторону ванной комнаты. — Пойдёмте, пойдёмте, — говорю Бастиану.
Граф подходит ближе и мнётся возле двери.
Подхожу к огромному зеркалу. Руки так и не дошли убрать его в другое место. Да и перенести зеркало из ванной — не самая простая задача.
— Подходите поближе, — подзываю Бастиана и показываю на зеркало. — Что вы видите?
Отец подходит ко мне и встаёт рядом. Вижу его отражение в зеркале. Без всяких сомнений через лет тридцать-сорок я буду выглядеть примерно так же. Фамильное сходство налицо. Те же губы, тот же нос, тот же лоб. Отличаются только глаза, и то незначительно. Да и я сильно младше графа.
Бастиан смотрит в зеркало. Долго разглядывает отражение. Тема разговора в гостинной не сразу доходит до его разума.
— Этого мало, — жёстко говорит он. — Сходство ни о чём не говорит.
— Я помню еще кое-что, — спокойно продолжаю. — Как однажды вокруг маленького ребёнка бушевал огонь. И вы прорвались сквозь него в горящий дом. Сначала огонь попытался вас сжечь, а потом резко отступил. Вы смогли пробиться внутрь дома. К сыну. И успели вытащить его из огня.
— Откуда вы знаете? — хмурится Бастиан. — Я никому не рассказывал этой истории.
— Потому что этим малышом был я, — всё так же спокойно отвечаю.
— Не может быть, — граф мотает головой из стороны в сторону и внимательно вглядывается в зеркало.
— Позвольте догадаться, — продолжаю. — О том, что я умер, вам сообщил целитель Генрих. Так ведь?
— Да, так, — с лёгким удивлением подтверждает граф. — Тогда мы ещё дружили. Он наш семейный маг. Был нашим магом, — поправляется Бастиан.
— Замечательно, — моя улыбка отражается в зеркале. — Мне кажется, вы сможете рассказать подробнее, что происходило со мной пятнадцать лет назад.
— Сын? — задает вопрос граф.
Очевидно, что он не знает, как себя вести: то прячет руки, то мнёт пальцы. Открывает рот, чтобы высказаться, но тут же смыкает губы.
— Не заставляйте себя, — грустно смеюсь. — Я прекрасно вас понимаю.
Граф дёргается в мою сторону, словно хочет ощупать моё лицо. Поворачиваюсь к нему, но Бастиан приходит в себя.
— Вернёмся за стол, — тихо добавляю.
Снова садимся в гостиной.
— Как… как ты об этом узнал? — запинаясь, спрашивает граф.
— В одной смертельной опасности у меня получилось сбросить одну из печатей или часть печатей Генриха. Прорезались воспоминания, — рассказываю о них. — Я знал только имя графа, имя, которое в нашем королевстве довольно распространённое. Дворянских родов тоже много. Ни у кого, судя по архивам, здесь дети не пропадали. По крайней мере, ничего похожего в архивах я не нашёл. Поэтому у меня было мало возможностей, чтобы отыскать вас.
— У тебя изначально не было шансов. Твоя мать быстро скончалась сразу после твоей смерти. Родила двух дочек, недолго поболела и ушла. Я воспитывал девочек один, — качает головой Бастиан. — Она очень сильно болела. Болезнь овладела ею сразу после того, как Генрих сказал, что ты умер.
— Сочувствую, — искренне отвечаю и оглядываюсь на Алену.
Нежить понимает меня без слов и сразу удаляется на кухню.
Ищу взглядом Феофана — у него всегда есть что-нибудь съестное и успокаивающее. А тут надо срочно отвлечь человека.
— Тут я, Витя! Тут! — Ты представляешь, у нас прижились корешки! Мы-то думали — сдохнут, а они прижились! Вот у нас садик будет! — жизнерадостным ядром влетает в гостиную фей. — Мы что-нибудь заказали из таверны? Я есть хочу. А его мы кормить будем? — кивает на гостя.
— Фео, достань чего-нибудь из десертов и попроси Алену сходить в таверну, — даю задание фею.
Нежить выглядывает из кухни.
— Добрый ты, Витя. Неправильно, но добрый. Переводишь нужный ресурс на каждого встречного, — останавливается, замечая общую атмосферу. — Может, так оно и правильно, кто ж знает. Ладно, сейчас достану.
Кидаю взгляд на графа. На нём нет лица. Феофан проникается ситуацией и вытаскивает из поясной сумки несколько десертов. Двигает лоток ближе к Бастиану.
На столе появляются две чашки кофе, и почти сразу в коридоре хлопает дверь. Видимо, нежить решила таким образом сообщить о своем уходе. Ей хватило услышанных слов, чтобы полететь в таверну. Молодец девчонка — улавливает все на лету. С Алёной в плане общения становится все проще.
— Ладно, я слетаю в подвал. А то не дай боги Васю уже паучки съели, — Фео забирает один десерт из лотка и улетает в сторону подвала.
— Это твоя фея? — удивленно спрашивает Бастиан.
— Это мальчик, Феофан, — отвечаю.
— Никогда не видел феев-мальчиков, — граф отвлекается от грустных мыслей.
— Их вообще мало кто видит, они редкие, — подтверждаю. — В основном, у магов фейки живут. У меня феечка тоже есть.
Поддерживаю отстраненную тему. Мысленно благодарен Феофану за снижение градуса разговора.
— И как ты с ними общаешься? — интересуется Бастиан. — Неужели понимешь их язык?
— Понимаю, — говорю с улыбкой. — Это один из моих талантов.
— Интересно, у нашего прапрадеда, если верить семейным хроникам, был похожий талант, — сообщает граф. — Он умел договариваться с разными существами и понимал почти всех, кто к нему обращался, на каком бы языке они ни говорили.
— Не припомните, как его звали? — узнаю.
— Такое нестандартное имя, — припоминает Бастиан. — Его звали Айваном. Как-то так.
— Может, Иваном? — высказываю догадку.
— Не знаю, семейные хроники донесли так. Для наших краёв это редкое имя, — объясняет граф. — Почему мы знаем про прапрадеда — он был основателем нашего рода. Смог из простеца выйти в служилые дворяне, а потом и в наследственные. Правда, это ещё при деде нашего короля было. Тогда государство вело активную экспансию, так что он отслужил своё в четырнадцатом легионе.
В воздухе всего на мгновение пролетает запах крови и железа. Слышатся крики.
— Вернулся и основал род, — продолжает рассказывать Бастиан. — Графами мы стали уже при моём отце.
— А как стали? — задаю вопрос.
— Подчинили три соседние баронства, так и стали графами, — говорит граф Меллин.
Разговор затягивает и сбавляет накал. Пирожные идут в ход вместе с кофе. После нескольких глотков лицо Бастиана расслабляется.
— Только вы принесли присягу не королю, а герцогу, — замечаю.
— Так это его брат, причём старший. Кто же знал, что королём станет младшенький. Корона такая, она выбирает. А присягу я ему принёс ещё до этого. Он тогда принцем был, так же как и наш сегодняшний король. И что между ними произошло, не знаю, — пожимает плечами граф. — Не моего это ума дело. Лет пять назад между ними как кошка пробежала. До этого вроде строили одно королевство. И, вот, пять лет назад что-то произошло, и герцог, который любил своего младшего брата и постоянно был его опорой и защитой, внезапно уехал на границу. После этого всё закрутилось.
— Вы с самого начала об этом знали? — задаю вопрос.
— Да, я знал, что это плохо закончится, — подтверждает Бастиан. — Никогда семейные свары у правителей нормально не заканчиваются. Благо, я успел выдать дочек на всякий случай. Теперь понимаю, что поступил правильно. Пусть они не очень-то и хотели. Но кто их спрашивает? Всё-таки им лет всего-ничего. Поэтому все решения на родителях.
— Получается, сделали выбор за них? — уточняю.
— И правильно сделал, — поднимает подбородок граф. — Если бы они сейчас были невестами, то лишились бы всего… А так, вроде бы подобрал и по возрасту подходящих, и по сердцу. Не смотрел на доходы семьи, смотрел на личную преданность королю.
— В каком смысле? — не понимаю. — Вы же вассал герцога.
— Да. Именно поэтому, — кивает Бастиан. — Выдал дочерей за людей на службе Его Величества. Я рассудил так: если герцог выиграет свою братоубийственную войну, то дочек и впридачу их мужей в любом случае спасу. А если проиграют, то дочки нормально пристроены. Последствия их не коснутся.
