— Пока мало? — Рэймонд хмыкнул и понизил голос. — Они там уже орут, что надо прислать промежуточный отчёт. Видел всплывающее? Там таймер стоит.
— Видел, — сухо ответил Демьян. — И мне тоже его прислали.
Он снова наклонился к экрану, увеличил участок цепи спайк-белка — модель превратила серую поверхность в почти живую структуру, переливающуюся оттенками, выделяя потенциальные места гликозилирования.
— Увеличьте разрешение на спайк-белок, проверьте на гликозилирование, — приказал он в интерком, уже машинально повторяя команду, которую говорил десятки раз за последние дни.
— Да я увеличил уже! — раздражённо ответил Рэймонд. — Ты посмотри, он у тебя перед глазами.
— Мне нужно точнее, — сказал Демьян. — Текущее разрешение не даёт нормальной картины.
— Текущее — это максимум для живого потока, — буркнул тот. — Если хочешь выше, надо заморозить.
— Замораживай.
— Тебе же потом скажут, что из-за заморозки задержка! — голос ассистента стал резче. — Ты понимаешь, что там у них каждый час на учёте? Они же вчера сказали…
— Замораживай, — повторил Демьян, не повышая тона. — Сейчас важнее увидеть структуру.
Короткая пауза. Рэймонд шумно выдохнул — шум в интеркоме был почти как взрыв воздуха в ушах.
— Ладно, замораживаю. Только ты потом объясняй им, что это не я задержку сделал.
— Объясню, — ответил Демьян.
«Хотя всем понятно, что никто объяснения слушать не будет».
На экране картинка дёрнулась, поток данных остановился, и через несколько секунд система начала повышать детализацию. Пиксели собирались в более чёткую поверхность, на которой вспухали участки возможных мутаций.
— Вот, — тихо произнёс Демьян. — Видишь? Здесь… вот это… этого не должно быть.
Рэймонд прижал визор почти вплотную к экрану.
— Подожди. Это что, новый карман? Или это артефакт рендера?
— Не артефакт. Он повторяется на прошлых моделях, просто там было хуже видно.
— Да ну нах… — Рэймонд осёкся. — Серьёзно? Новый карман?
— Похоже на то.
Рэймонд сразу заговорил быстрее.
— Если это новый карман, то ингибиторы старой линейки мимо летят. Вообще. Ты понимаешь? Это… это ж вся работа впустую выходит.
— Она не впустую, — устало сказал Демьян. — Это данные. Они всегда нужны.
— Нужны… ну, да. Конечно. Только попробуй объяснить это тем, кто в комитетах сидит. Они же нам вчера прямым текстом сказали, что если не будет прорыва — финансирование пересмотрят.
— Я знаю, — тихо произнёс Демьян.
— Знаешь… — Рэймонд нервно усмехнулся. — Ты всегда так говоришь. «Я знаю». Только толку с этого…
— Рэй, — прервал его Демьян, всё ещё глядя на экран, — можешь не начинать. У нас нет времени.
— Да у нас никогда нет времени! — рявкнул тот. — И не будет, потому что мы вечно в режиме пожара работаем. Ты реально думаешь, что…
— Рэй, — повторил Демьян, уже жёстче, — принеси протокол по связке кармана с рецептором. Последний. Там, где мы вчера метили красителем.
Ассистент замолчал. Не сразу, но замолчал. Потом отрывисто сказал.
— Ладно. Принесу. Только не думай, что я просто истерю. Это реально всё выглядит… ну, странно.
— Я не думаю. Просто принеси.
Рэймонд молча отошёл к боковой стойке. Не спеша, не глядя по сторонам. Локтем нажал на панель — с тихим щелчком активировался экран, и под тусклым светом на нём проступили новые схемы, очередной слой данных. Его плечи были чуть напряжены, движение — выверенное, как у человека, который уже десятки раз повторял это в таких же условиях и знал: теперь каждый шаг — не для результата, а чтобы удержаться от паники.
Демьян остался у центрального терминала. Ни слова. Только гудение систем и редкое потрескивание в кабелях, уходящих под пол. Он не сразу понял, что задержал взгляд на всплывающем окне справа от отчётного таймера. Строки данных мелькали, но внимание приковало другое: отсчёт.
«Шесть часов. Шесть. Чтобы доказать, что я не пустое место. Что всё, что мы делаем, ещё что-то значит».
Мысль всплыла резко — как выброс воздуха в глубине. И сразу стала давить. Он будто задыхался от неё, как от разгерметизации шлема. Резко втянул воздух, мотнул головой, прогнал её — не время.
Он поднял глаза. Рэй уже возвращался. Шаги ровные, но чуть медленнее обычного. В руках — планшет, на экране — нечто, чего Демьян пока не видел.
— Нашёл, — сказал тот, протягивая панель. — Слушай, тут кое-что… ну… короче, посмотри сам.
— Что там?
— Да… мутация в связке. Она вообще не по шаблону. Я не понимаю, откуда она взялась. И модель тоже не понимает.
Демьян пролистал протокол. Перчатки скользили по стеклу.
— Чёрт.
— Вот. Я ж говорил. Там что-то нечистое.
— Это не нечистое, — проговорил Демьян. — Это новое.
— Ну так от этого не легче! — вспылил Рэймонд. — Ты понимаешь, что если это новая связка, то всё, что мы делали… это же…
— Рэй. Хватит. Дай мне думать.
Ассистент замолк, но по его резкому дыханию было ясно: он не успокоился.
— Запускаю новую модель, — сказал Демьян, не поднимая головы. — Надо проверить стабильность кармана.
— А если она окажется стабильной? — тихо спросил ассистент. — Что тогда?
— Тогда у нас проблема.
— Ага… ну… хоть тут мы согласны, — проворчал Рэй.
Термнал снова загудел, изображение собралось в более точную схему, и через секунду новая модель протянула красную линию через структуру.
— Есть, — сказал Демьян. — Карман стабильный.
— Охренеть… — выдохнул ассистент.
— Зови остальных. Срочно. Нам надо это подтверждение.
— Уже?
— Да. Прямо сейчас.
— Ладно… ладно, зову.
Рэймонд включил общий канал. Щёлкнуло — связь активна. Без лишних вводных, без сбитых формулировок, он начал говорить быстро и чётко, на автомате, словно сбрасывал команды, как пакеты в перегруженную систему. Голос в эфире рассекал пространство лаборатории — короткие, напряжённые фразы, за которыми чувствовалось: время утекает, и он это понимает.
Демьян не пошевелился. Стоял, вросший в пол, как будто корпус терминала прирос к его груди. На экране перед ним ползла структура — сложная, инородная, как сплетение чужого кода, которое отказывалось поддаваться логике. Линии сдвигались, мигали, перестраивались, и в этом мелькании было нечто тревожное, будто сама система теряла устойчивость.
«Шесть часов. А нам нужно минимум тридцать».
Мысль врезалась, как сбойная строка в лог-файле — яркая, безжалостная. Демьян медленно выдохнул, стараясь не показать, как сжимаются лёгкие. Отступил от панели — и сразу почувствовал, как внутри костюма накапливается горячий, спертый воздух. Запах ткани, пота, лёгкой пластиковой пыли — всё это внезапно стало ощутимым, липким, будто само снаряжение начало душить.
Давление шлема усилилось — он будто навис над головой, стягивая череп. Демьян прикрыл глаза. Не от усталости — нет. Просто выключиться на секунду. Сбросить шум. Погасить перегрузку. Хоть на миг.
Он повернулся, шагнул прочь от терминала. Мышцы слушались с опозданием, как будто двигался сквозь вязкую среду. Дошёл до стеклянной перегородки, отделяющей зону отдыха. Панель щёлкнула — туго, как будто дверь тоже уставшая. Внутри встретил мягкий свет и привычный ровный гул вентиляции — не спасение, но хотя бы иллюзия изоляции.
Перчатки снялись легко, с влажным хлопком. Кожа под ними — тёплая, почти мокрая. Он тут же потёр пальцами виски — не помогло. Внутри стучало. Не боль — давление. Пульс где-то под кожей.
«Надо хотя бы две минуты. Просто не видеть этот экран».
— Ты ушёл? — раздался через интерком голос Рэя, слегка фоново — он забыл отключить передачу.
— На минуту, — буркнул Демьян.
— Ну… я просто уточняю. У нас тут уже люди подтягиваются, и… — пауза, шорох. — Слушай, они спрашивают, мы вообще уверены, что это карман? Ты же… ты ж видел, какая сейчас паника будет?
— Рэй, пожалуйста. Дай мне минуту.
— Да я даю, я просто… — снова пауза. — Ладно, молчу.
