— Хорошо, — коротко ответил Демьян, плечи не дрогнули. — Значит, продолжим после перерыва.
Петров посмотрел на него долго, взгляд стал упрямым, тяжёлым, потом медленно встал, сдвинул стул и, не сказав больше ни слова, направился к двери.
— Подумай, что будешь говорить дальше. Они злятся.
— Я тоже, — ответил Демьян, не отводя глаз.
Петров на секунду задержался, будто хотел что-то добавить, но только сжал губы, развернулся и ушёл, шаги отдалялись, гулкие, отражались от стеклянных стен.
В зале осталось пусто и гулко. Демьян остался сидеть за стеклянным, ледяным столом, где на поверхности расплывались отсветы экрана и блики ламп. В комнате пахло озоном, кофе и чуть заметно — страхом.
«Они хотят вакцину. А я хочу правду. Значит — конфликт неизбежен».
В этот момент дверь открылась — на удивление тихо для массивной створки, плавно, почти неслышно. Члены комитета начали возвращаться: кто-то допивал кофе из помятого бумажного стакана, кто-то нервно листал документы на планшете, беглым взглядом проверяя цифры и графики, кто-то мельком косился на Демьяна — словно ждал, сломался он или нет за эти пятнадцать минут.
Петров вошёл последним, задержался в дверях, выпрямился, лицо стало спокойным, взгляд холодным и деловым. Он сел, медленно положил ладони на стеклянную поверхность стола и коротко кивнул оператору у двери.
— Включайте следующий блок.
Экран вспыхнул резким, холодным светом. На тёмном фоне одна за другой появились слайды: запутанная генетическая карта вируса, тонкие диаграммы ускорения мутаций, потом — чёткие фотографии лабораторных животных в стерильных пластиковых боксах. На снимках — крысы с бирками, неоновые ленты браслетов, стеклянные стены боксов отсвечивали зелёным.
Демьян сразу напрягся. Пальцы сжались на краю стола, в глазах мелькнуло раздражение, которое он старался не показывать. «Сейчас начнётся».
Петров начал говорить, ровно, без колебаний, не спеша, будто каждое слово заранее согласовано с юристами и финансистами.
— Итак. Комитет просил рассмотреть альтернативный путь ускорения разработки. Наши специалисты подготовили набор экспериментов, позволяющих получить репрезентативные данные в кратчайшие сроки. В частности…
Он не успел закончить: Ратнер резко ткнул пальцем в экран, взгляд стал цепким.
— Да-да, вот это. Вот это самое важное. Прокрутите дальше.
Слайд щёлкнул. На экране появился крупный пункт: «Индусированные мутации на животных моделях — 4 фаза». Картинка — клетки с животными, цифры внизу, таблицы, список реагентов.
Демьян выдохнул через нос, почти фыркнул, не скрывая отношения.
Петров продолжил, будто не замечая:
— Эти эксперименты позволят ускорить естественный процесс мутаций. Мы сможем заранее увидеть возможные варианты развития штамма и подготовить соответствующие реакции.
— Это запрещено международным протоколом, — резко сказал Демьян, не повысив голоса, но в тоне была сталь.
В зале послышался лёгкий скрип кресел, несколько голов медленно повернулись в его сторону. Петров приподнял брови, делая вид, что удивлён, но в глазах мелькнула тень недовольства.
— Запрещено — в некоторых юрисдикциях. У нас есть возможность выполнить эти эксперименты законно. Наш центр — международный, напомню.
Петров говорил с ледяным спокойствием, будто заранее подготовил этот аргумент. Он даже не смотрел на Демьяна, пальцы перебирали ручку на столе. Лицо оставалось закрытым, ни одна эмоция не вырвалась наружу.
— Законно — не значит разумно, — тихо, но твёрдо бросил Демьян. — Вы хотите искусственно ускорить мутации в живом организме. Мы получим результат, с которым потом ничего не сможем сделать.
В зале промелькнула волна напряжения, кто-то шумно вдохнул.
— Вот именно! — перебил мужчина в очках, резко выпрямившись. Его голос дрогнул, в нём сквозила паника, смешанная с раздражением. — Мы не сможем ничего сделать, если вирус сам мутирует так быстро, что мы окажемся позади. Нам нужна актуальная модель. А вы предлагаете сидеть и ждать милости природы.
— Я предлагаю моделировать мутации на ИИ, — парировал Демьян. — Вы видели наши последние симуляции. Они достаточно точные.
— Достаточно — не значит реальны, — тут же вмешалась женщина в чёрном. Голос её был резким, будто сталь. — ИИ — это игра вероятностей. На животных моделях — факты. Нам нужны факты.
— Вам нужны быстрые факты, — резко бросил Демьян. — А не точные.
В зале раздался тихий шум, кто-то шевельнулся, напряжённо переместив взгляд на Петрова.
Петров строго посмотрел на Демьяна, в глазах проступила суровость:
— Демьян. Я просил — без эмоций.
— Это не эмоции, — голос у Демьяна не дрогнул. — Это наука. Эти эксперименты создадут штамм, который может быть опаснее исходного. У нас нет гарантий удержания его в контроле.
— Контроль обеспечен, — отчеканил Петров. Его голос звучал как приказ. — Наш уровень биобезопасности — пятый. Все риски минимизированы.
— Не все, — тихо заметил Демьян. — Сегодня утром система дважды дала сбой.
Сразу несколько человек встрепенулись, кто-то перестал делать записи, кто-то быстро обменялся взглядами через стол, пальцы застыли над клавиатурой.
Петров нахмурился, в голосе появилась новая жёсткая нота.
— Мы это обсудим отдельно. Сейчас разговор о другом.
Петров сжал губы, резко отводя взгляд, будто пытаясь перевести фокус обсуждения. Но Демьян не позволил этому случиться — голос стал чуть громче, интонация жёсткая:
— Это напрямую связано, — перебил он. — Вы хотите запустить опасный эксперимент в системе, которая уже сегодня показала нестабильность.
Ратнер поднял руку, требуя внимания. Пальцы растопырены, рука зависла в воздухе, взгляд острый.
— Доктор Ларин, вы, кажется, преувеличиваете. Сбои происходят. Техника — это техника. А люди умирают каждый день, пока вы спорите о нюансах.
— Это не нюансы, — коротко бросил Демьян, не сбавляя темпа. — Это риск создать неконтролируемую мутацию, которая выйдет за пределы бокса.
В зале напряжение стало почти физическим. Женщина в чёрном подалась вперёд, локти на столе, голос стал резче:
— А вы не думаете, что вирус уже выходит за пределы боксов? Вы видели статистику за неделю? Десять новых вспышек. И все — с неизвестным происхождением. Может, он уже мутирует так, что ваши симуляции бессмысленны.
— Ещё больше причин не создавать ему дополнительные возможности мутировать, — отчётливо сказал Демьян, каждое слово было отточено.
В этот момент Петров поднял ладонь, словно режиссёр, желающий остановить хаос на сцене:
— Хватит. Доктор Ларин, ваша позиция ясна. Но комитет принял принципиальное решение: ускорение необходимо. Эксперименты считаются жизненно важными.
— Жизненно важными для кого? — вырвалось у Демьяна, голос дрогнул, но не стал тише.
Тишина разлилась по комнате — холодная, сухая, официальная. Ни один взгляд не задержался на нём. Лица вокруг оставались закрытыми, челюсти напряжены, никто не хотел брать на себя ответственность за последнее слово.
Петров не моргнул, не убрал руки со стола, только стал чуть строже в лице.
— Для человечества.
Петров говорил почти без эмоций, взгляд стеклянный, будто оглушённый общим холодом зала.
— Или для инвесторов? — тихо уточнил Демьян, не отводя глаз.
В комнате мгновенно стало ещё тише. Несколько человек резко вдохнули, кто-то сжал кулаки под столом, женщина в чёрном опустилась глубже в кресло, ожидая взрыва.
Петров посмотрел прямо, говорил на удивление спокойно, голос был безупречно ровным:
— Ты учёный, Демьян. А не моралист. Я тебя учил: результаты важнее эмоций. Работа — важнее мнений. И сейчас твоя работа — сделать то, что требуется программе.
— Моя работа — не создавать монстров, — сказал Демьян почти шёпотом. — Ни ради науки, ни ради прибыли.
— Монстров создаёт вирус, — отрезал Петров. — А мы пытаемся его обогнать. Если ты не хочешь — твоё право. Но программа пойдёт дальше. С тобой или без тебя.
