Ему предстояло о многом подумать, многое решить, да и устал он за этот бесконечный день, чтобы самостоятельно управлять столь сложной техникой. Пусть начальнику охраны он намекнул, что Сандра имеет отношение к агентурной сети, но с высшим командованием такая версия не пройдет. Конечно, он мог бы объявить, что Александра действовала как его личный агент и что ее заданием было выявить и раскрыть местонахождение бункеров сопротивления. Но данный вариант мог бы стать реальным выходом из ситуации только в том случае, если она согласится сдать своих. Увы, на это рассчитывать не стоило.
К тому же в одном из этих бункеров находился Дарис, которого Гай не мог отдать властям ни при каких обстоятельствах. А значит, придется подключить все свои таланты и придумать-таки выход. Или его зря считают лучшим стратегом вооруженных сил Союза?
Гай снова посмотрел на бледную Александру и устало вздохнул.
Он справится. Хотя бы ради этой девушки. Вытащит ее из того болота, в котором она по глупости увязла. Но ей тоже придется принять в этом участие. И возможно, именно она сумеет образумить Риса.
* * *
Меня трясло. Тело сковывал холод, а сил не было даже на то, чтобы просто открыть глаза. Казалось, меня просто бросили в огромную морозильную камеру и понизили в ней температуру до минимума.
Я попыталась понять, где лежу, но кожа совсем потеряла чувствительность, а организм – ориентацию в пространстве. Дышать было больно – каждый вдох отзывался в легких неприятным покалыванием. И лучше всего сейчас было бы снова погрузиться в беспамятство, но оно почему-то больше не приходило.
Не знаю, сколько прошло времени – может, час, а может, и больше, но я все-таки сумела разлепить веки. Зрение удалось сфокусировать не сразу, но когда предметы перестали расплываться перед глазами, я с удивлением обнаружила, что лежу на широкой кровати, застеленной белоснежным постельным бельем.
А еще здесь было окно, через которое проникал солнечный свет, а мне уже так давно не приходилось видеть по утрам солнце. Даже умудрилась кое-как развернуться, чтобы увидеть небо – никогда раньше не думала, что наступит день, и я буду чувствовать себя самой счастливой девушкой в мире, просто глядя на этот ясный голубой купол. Вот если бы еще здесь было не так холодно…
Только теперь, осмотревшись, с удивлением обнаружила, что укрыли меня двумя теплыми одеялами, а нахожусь я в чьей-то просторной спальне. Несмотря на странное состояние организма, я отчетливо помнила, где и при каких обстоятельствах потеряла сознание. Оттого было особенно странно обнаружить себя в таком приятном месте, как это.
Он вошел бесшумно – стоящую здесь тишину не нарушил ни один посторонний звук. Я даже не увидела его сразу – скорее почувствовала обращенный на меня взгляд. И обернулась.
Алишер сделал еще несколько шагов вперед и остановился, поймав мой взгляд. Но лишь увидев на его губах такую знакомую, легкую, чуть насмешливую улыбку, я смогла снова вздохнуть.
– Рад, что ты так быстро проснулась, – заметил Гай, разглядывая меня, закутанную в кокон из одеял. – Кстати, твое нынешнее состояние говорит о высоком уровне внутренней энергии. Те, кто слаб, могут восстанавливаться неделями.
– Так это меня из конгайта так приложило? – спросила я, не в силах подавить собственную улыбку.
Уголки губ сами собой разъезжались в стороны, а отвести взгляд от Алишера я просто не могла. Смотрела на него с какой-то непонятной жадностью, будто надеялась таким образом надежно запечатлеть его в собственной памяти. А стоило взглянуть в его глаза, как я вдруг и думать забыла о каком-то там холоде, который еще мгновение назад ощущала даже слишком сильно.
– Да, – ответил Гай, тоже не отводя от меня взгляда. – К тому же заряд был немалым. Два подобных выстрела могли бы тебя убить.
Я вздрогнула и сжалась, но все равно продолжила смотреть на Эргая, все так же стоящего в нескольких шагах от кровати. Сейчас мне меньше всего хотелось думать или говорить о своей возможной гибели. Наверное, все эти диверсии, задания Джен, да и вообще сама жизнь в бункере научили меня ценить именно настоящий момент. Не думать о будущем, не вспоминать прошлое, а просто жить тем, что есть. А сейчас я видела Гая – не голограмму, а его самого – и почему-то была готова банально разрыдаться от переполняющей меня бури эмоций.
А он словно почувствовал, что я едва держусь. Подошел ближе, сел рядом и бесцеремонно притянул меня к себе. Я попыталась сбросить одеяла, выпутаться из их плена, но безуспешно. Правда, Гай, видя это, только улыбнулся и отрицательно качнул головой.
– Посиди пока так. Тебе нужно находиться в тепле.
Я притихла, ощущая себя в его объятиях запеленутым ребенком. Он же вдруг прижал меня крепче и на мгновение коснулся губами моих волос.
– Ты спас меня, – проговорила я, только сейчас окончательно осознав, что нахожусь далеко не в тюрьме, не в изоляторе и даже не в здании штаба.
– Я забрал тебя, – ответил он тихо. – И, как ты понимаешь, у этого будут последствия.
Он повел плечами, выпрямился и теперь смотрел на меня со странной строгостью. И пусть в его темных глазах еще сияли отголоски тепла, но сам он в одно мгновение будто стал совсем чужим.
– Ванна почти набралась, – сказал он ровным тоном. – Тебе нужно отогреться, а горячая вода в данном случае помогает лучше всего. Говорить будем потом.
И не успела я ничего ответить, как меня подняли, поставили на пол и бесцеремонно стянули оба одеяла. Я даже пискнуть не успела, как оказалась перед Гаем абсолютно голой. Но он, казалось, вообще не обратил на мою наготу никакого внимания – снова взял на руки и понес к боковой двери спальни.
– Ты… меня раздел? – спросила я, вцепившись в его шею обеими руками.
– В костюме с терморегуляцией ты бы еще долго дрожала от холода. Энергия конгайта для такой ткани губительна. Потому да, Сандра, я тебя раздел. И предупреждая твой следующий вопрос: нет, мне ни капельки не стыдно.
Он чуть крепче прижал меня к себе, а я вдруг почувствовала себя как никогда уютно. Да, мне все еще было жутко холодно, чувствительность к коже пока не вернулась, но появилось ощущение правильности происходящего. Может, это и странно, но рядом с Гаем я чувствовала себя так, будто вернулась домой.
За дверью на самом деле оказалась просторная ванная комната. Здесь были и душевая кабина, и что-то похожее на джакузи. Меня осторожно опустили в ванну, и кожу защипало от соприкосновения с горячей водой. Из головы разом исчезли все мысли, а тело окутал обжигающий жар. Но если в первые мгновения я еще предпринимала вялые, безуспешные попытки выбраться, то вскоре все же смогла немного расслабиться.
– Красивая ты все-таки, – донесся до меня чуть сдавленный голос Алишера. Он присел на бортик ванны и теперь разглядывал мое тело через прозрачную воду. – Мне нравится на тебя смотреть.
– Иногда ты просто сбиваешь меня с толка, – проговорила я, поймав его взгляд. – Выдаешь фразы или совершаешь поступки, будто человек, привыкший к полной вседозволенности. Я не понимаю… это никак не вяжется с образом строгого военного, лейда.
Как ни странно, я не чувствовала смущения. Наоборот, мне нравилось то, что сейчас отражалось в его глазах. Кажется, я вызывала у Гая вполне понятное мужское желание, но помимо этого было что-то еще. Больше, глубже, сильнее. Да, нас разделяло какое-то расстояние, мы не касались друг друга телами, но мы тянулись друг к другу тем, что было нашей сутью – душами.
– Вседозволенность способна опьянять, – ответил он, искривив губы в ироничной улыбке. – Власть может лишить рассудка. А привычки – это то, от чего так просто не избавишься.
– То есть в тебе все же живет скрытый властелин мира? – спросила я, вспоминая наш давний разговор.
– Нет. Дело не в этом, – без тени улыбки проговорил Гай, но пояснять ничего не стал. Он поднялся с бортика и хотел уже выйти из комнаты, но вдруг остановился и, вернувшись обратно, спросил: – Рис был с тобой в нашем штабе?
