– Обычно мне радуются в спальнях в вечернее время, – задумчиво отозвался Дар и поспешно добавил: – В смысле радовались!
Ему повезло, что я очень соскучилась, иначе после этой фразы очень захотелось использовать его букет не по назначению. В смысле не любоваться им в вазе, а отхлестать парочку раз дарителя.
Когда я вышла из ванной, то он быстро меня обнял, поцеловал и вручил цветы.
– Прости, что не пришел раньше. И не позвонил.
– И не написал, – продолжила я.
– Мне нужно было удостовериться, что все идет так, как нужно. И не тревожить тебя, потому что неудача была бы фатальна… А тебе нельзя переживать.
– Неудача – это смерть, что ли? И ты правда считаешь, что мне было бы проще, если я с тобой до этого пару неделек не общалась?
– Мне показалось так…
Я сделала глубокий вдох, собираясь высказать ему все, что я надумала за это время, рассказать о всех ночах, которых не спала, и о том, что ревела я из-за него очень-очень часто.
Но я выдохнула и спокойно ответила:
– Неправильно показалось.
Вот какая молодец, а?
– В любом случае, если бы возникли проблемы, с тобой бы связался мой поверенный. Вы с малышом ни в чем бы не нуждались. Но к счастью, все прошло отлично!
– Что именно? – мрачно спросила я.
– Переворот отменяется. Строй меняется на дуалистическую монархию. Формируется парламент. Я возвращаю свою фамилию, и она передается нашим детям. Но да, я подписал отказ от права на престол взамен на пост премьер-министра, который я стану занимать, пока имею к этому интерес. Так что, Адель Харвис… тебе придется носить фамилию Хаосит. Но королевой ты не станешь.
От прикосновение к моей щеке губами меня захлестнуло нежностью.
– А как же твои цели, Дар? – растерянно спросила я.
Он лишь усмехнулся.
– Да вот я представил, что сижу я на троне. Гордый и одинокий. И мне не понравилось. Нет, я могу для начала развязать войну с Риодеей и получается вырезать весь Озерный край, забрать тебя и наших детей…
– Детей?! – ошарашенно перебила я. Так-то я одного ещё не родила.
– Ну так война мероприятие длительное, думаю лет через пять я бы справился, – отозвался Ибисидский. – Все же стоит учитывать, что нечисть это необычный противник и партизанские войны – очень изматывают.
То есть он реально это все обдумывал?!
– Одар, но почему детей?!
– Ну, ты же не думаешь, что мы бы с тобой все эти пять лет не виделись? – рассмеялся Одар, притянул меня к себе и страстно поцеловал. – И не отвлекай, у нас тут вообще-то серьезный разговор о будущем.
– Да уж, вижу…
– Итак, вот отвоевал я тебя, запер во дворце как в золотой клетке, но с твоими способностями и упорством, ты в лучшем случае сбежишь, а в худшем себе навредишь. Вдобавок, ты же можешь сбежать в другую страну… тогда и с ними воевать придется. Это еще лет пять. А то и десять! Итого, наше с тобой «долго и счастливо» откладывается практически до пенсии, а меня такой расклад не устраивает.
Это он конечно преувеличил, но звучало эффектно.
– Действительно, к пенсии уже хотелось бы стать счастливой бабушкой, а не молодой женой, – усмехнулась я, поглаживая живот. – К тому же королям не положена пенсия, а вот премьер-министр может сложить полномочия.
– Вот видишь, даже пенсии у меня тогда бы не было. Так что пришлось думать с чем я готов поступиться ради семьи. Пришел к выводу, что троном. Я хотел вернуть его как дань памяти мертвым… Но сейчас моих поступков требуют живые. Выбор очевиден.
– А как премьер-министр ты сможешь влиять на политику страны и поправить все то, что тебя смущает.
– Совершенно верно. Я уже поговорил с его величеством.
– И он с радостью согласился? – с сомнением спросила я.
Очень сомнительно если честно. По сути в государстве теперь будет власть парламента с премьер-министром во главе.
– Не с радостью, но я был очень убедителен. И… он тоже любит свою жену. И детей. Так что мы сошлись в этих ключевых жизненных ценностях.
– Это очень хорошо…
– Несомненно, – отозвался Дар с мягкой полуулыбкой. – А сейчас у меня к тебе одна просьба и вопрос.
– Внимательно слушаю.
– Просьба – надень, пожалуйста, это, – Дар взял со стола и передал сверток с уже знакомым логотипом ателье. – А вопрос… Что тебе больше нравится: северные горы, изумрудные холмы или морское побережье?
– «Изумрудные холмы» – звучит интригующе, – перехватывая сверток, растерянно ответила я.
– Чудесно! Тогда переодевайся и пойдем.
– Куда?
– Сюрприз, – загадочно ответил Ибисидский.
Я послушно ушла в ванную, развернула подарок и тихо ахнула. Внутри лежала смутно знакомая ткань, в которой я с некоторым опозданием опознала подарок Риодеи. Она была в числе даров после того, как я открыла источник.
Примерив наряд, я поняла, что его явно сшили те самые мастерицы, у кого Дар покупал мне платья и до этого. Потому что наряд был магическим, и в комплекте к нему шли прическа и макияж. Итого во мгновение ока я превратилась в красавицу, которой хоть сейчас можно идти на бал.
Очень удобно! Сколько сталкиваюсь – столько удивляюсь.
Выйдя из ванной, я смущенно посмотрела на Дара.
– Восхитительна, – тихо проговорил он, приблизившись и погладив меня пальцами по щеке. – Остались лишь завершающие штрихи.
Он достал плоскую коробку в которой лежали очень простые на первый взгляд украшения. Серьги-капельки и скромный кулон из бело-дымчатого камня.
Но когда Дар помог мне все это надеять, я поняла, что никаких других украшений это платье просто не потерпело бы рядом. Оно было настолько совершенно в свой текстуре, что не нуждалось в дополнительных акцентах.
– Туфли, – мне протянули коробку.
Вопреки ожиданиям, это были удобные кожанные туфельки на небольшом каблуке, совсем не напоминающие невесомую бальную обувь.
И когда Одар утащил меня за собой в портал, я поняла почему.
Мы оказались среди бескрайних действительно изумрудных холмов. Под ногами раскинулась каменистая дорогая, еле видная среди травы, и она, извиваясь вела к небольшой церквушке, куда мы явно и направлялись. Я сделала такой вывод, потому что более никаких зданий рядом не было.
– Если ты хочешь роскошную свадьбу, то она непременно у нас будет, – подхватив меня на руки, заявил Дар и поцеловал в кончик носа. – Но сейчас я очень хочу наконец-то с полным правом назвать тебя своей. И не переживать, что мой малыш растет без моей фамилии.
Что?
Я не ослышалась? Это меня тащат выходить замуж, я правильно поняла?
Несколько секунд я смотрела ему в глаза, а после обхватила руками за шею и потянулась к губам. Через бесконечно долгие секунды отстранилась и сказала:
– И я буду счастлива наконец-то стать твоей.
Сдержать широкую улыбку не было никаких сил, да я и не пыталась!
Все мое существо говорило, что то, что происходит сейчас единственно правильно и единственно верно!
Наконец-то мы оказались у церквушки, Одар поставил меня на землю и, поднеся мою руку к губам медленно, по одному перецеловал все пальчики.
– Я тебя люблю.
– И я тебя.
Улыбнувшись, Дар открыл старенькую дверь, и мы вместе вошли в прохладную церквушку. Она была маленькой, почти игрушечной, с побеленными стенами и расписанным потолком, на котором кто-то любовно нарисовал цветы и ангелов. Внутри пахло воском и травами.
– Святой отец, обвенчаете нас? – громко вопросил Одар, привлекая внимание священнослужителя.
Стоящий спиной к нам у алтаря крупный священник вздрогнул от неожиданности. Явно в это время суток у него мало желающих пообщаться с Единым – храм далековат от цивилизации. Но звучным голосом сказал:
– Конечно, дети мои… – он начал медленно поворачиваться. – То, что вы пришли почти на край мира, чтобы узаконить свои отношения перед богом, воистину достойно ува…
И тут он увидел меня.
А я его.
– Ты?! – фальцетом воскликнул отец Боррель.
У него глаза расширились, а дыхание стало частым. Кажется, на минуту он подумал, что это какой-то кошмар. Ведь ещё недавно со мной попрощался, но вот я на пороге его церкви.
