– Мне вот точно надеяться не на что, – бросил Рис. – Что тут убьют, что там.
В этот момент я все же решила попробовать вмешаться.
– Ребят… – попыталась я позвать, но голос прозвучал так тихо, что они не услышали. Потому, прочистив горло, попробовала повторить: – Ребят, это я, Саша. Меня тут рядышком с вами закрыли.
– Сашка! – воскликнул Леша, но быстро опомнился и заговорил куда тише: – Ты что там делаешь?
– Сижу, – отозвалась я, а на лице против воли расплылась улыбка. Все же находиться в темной камере, когда рядом есть кто-то родной, не так уж и ужасно. – И ты прав, Рис. Я искала вас… нашла Лешу и указала Алишеру именно на тот пустырь.
– Алишеру? – хриплый болезненный голос Дариса показался мне не на шутку удивленным. Точно, он же не в курсе, что мы прекрасно знакомы с его старшим родственником.
– Ну, лейда Эргая, – поправила себя я.
– Нет, подожди. Ты так говоришь, будто привыкла называть его именно по имени.
А мне вдруг стало смешно. Сидим здесь, в застенках какого-то подземелья, и говорим о житейских мелочах. И так захотелось взять да и сказать им правду. Все равно терять мне уже нечего.
– Рис, я знаю его с начала прошлого лета, – сказала я тихо. – Мы так глупо и просто познакомились в лесу.
– В лесу? – со смешком уточнил Леша. – Так ты к лейду Эргаю на свидания бегала? А говорила, что с Касти гуляешь.
– Это все Кастл виноват, – сказала я, прикрыв глаза. Но улыбка с моего лица никак сходить не желала. – Изменник. Он как-то сразу нового знакомого принял, а мне уже и выбора не оставалось. Вскоре Гай признался, что с другой планеты, только о должности своей умолчал. Мы так общались пару месяцев, а где-то за неделю до вторжения он улетел.
– А потом? – спросил Рис, чей голос прозвучал странно недоверчиво. Будто он никак не мог поверить, что мои слова – правда.
– А потом, Рис, я связалась с ним, когда уходила проветрить голову, – ответила, вздохнув. – Он считал меня мертвой. И кажется, искренне обрадовался, узнав, что это не так. А вот на тебя был зол. Пытался убедить меня, что моя почти смерть в исследовательском центре произошла по твоей вине.
Дарис не стал отвечать, да и я не была уверена, что хочу знать правду. Потому и продолжила говорить сама.
– Моим третьим заданием было найти его сына. А для этого требовалась кровь самого Алишера. Потому я и осталась тогда у серверной, – вздохнула я. – Меня в тот раз тоже из конгайта вырубили. А очнулась я уже в квартире у Али.
– «Али»? – хмыкнул Леша. – Какой кошмар! И ты его так называешь?
– Да, мне милостиво разрешили звать его так наедине. – И я снова поймала себя на том, что глупо улыбаюсь.
– Подожди, – снова взял слово Рис. – Сына?!
– Да. Микаэля, – от одного воспоминания об этом смелом мальчике у меня на душе стало теплее. – Он, кстати, очень на тебя похож. Только глаза и характер отцовские.
– И где он сейчас? – взволнованно спросил новоиспеченный дядя.
– У Джен.
– Что?! – выпалил Рис и тут же закашлялся. Правда, когда снова продолжил говорить, его голос звучал уже чуть более звонко. – То есть ты отдала его ей?
– Нет! – воскликнула я, ощутив странную обиду. – Не отдала. Я вообще все Алишеру рассказала. За мальчиком мы с Каниром летали. Потом твой братец закрыл нас с Миком в каком-то огромном особняке, нас охраняла целая толпа военных.
Я на некоторое время замолчала – выдохлась. Все же до сих пор чувствовала себя крайне паршиво. Пить хотелось до одури, в горле першило, а это не способствовало долгим рассказам.
– Саш, так что дальше-то случилось? – снова подал голос Лешка. Вот он говорил намного бодрее, чем его сокамерник.
– А дальше на дом напали. Стреляли из старых добрых земных автоматов. И пока кто-то из военных включил глушилку, эти гады успели… – я вздохнула, стараясь не думать, сколько человек погибло этой ночью, стараясь защитить нас. – В общем, наши охранники проиграли ту битву.
– Почему вы не ушли? – озадаченно спросил Рис. – Саш, ты нас из таких жутких мест уводила, я не верю, что не нашла бы, как сбежать.
– Нашла, – сказала я с сожалением. – Только из дома выйти так и не сумела. Потому что один нехороший человек… отдал мне приказ сидеть в здании. Так что я просто не смогла переступить порог.
– Он тебе приказывал? – теперь в голосе Риса слышалось осуждение. – Вот идиот.
Отвечать я ничего не стала. Да и что могла сказать? Что эти приказы для меня стали шоком? Настоящим ударом ниже пояса. И может, с одной стороны, я даже могла понять Гая, все же в его случае доверие ко мне могло обернуться огромной ошибкой. Но с другой – я ведь сама доверилась ему, открылась, рассказала все, что знала. Пошла против Джен, поставила на кон свою жизнь и жизнь брата. В какой-то момент мне даже начало казаться, что я значу для Алишера больше, чем просто девушка с даром поисковика, что он испытывает ко мне нечто более сильное, чем просто симпатию. Но, как оказалось, ошиблась. А он сам наглядно показал свое истинное ко мне отношение.
Не знаю, смогу ли теперь чувствовать себя рядом с ним так же легко, как раньше. Сейчас мне было сложно ответить на этот вопрос. Да и какой смысл рассуждать о моих возможных чувствах, когда неизвестно, выйду ли я вообще из этого бункера. Увижу ли еще хоть когда-нибудь голубое небо…
– Сашка, не грусти, – подал голос Рис. – И так тошно, еще и твои эмоции добивают. Лучше бери пример со своего брата.
– Да, Саш. Верь в лучшее, – подтвердил Леша. – Мы выберемся отсюда. Вылезем на поверхность и пойдем сдаваться военным. Знала бы ты, сколько раз я уже пожалел, что так долго им сопротивлялся.
Рис ему на это ничего не ответил, и я понимала, что, в отличие от Леши, он сдаваться не станет. Сбежит, если только будет такая возможность. Хотя в его случае мало просто скрыться. Придется еще найти человека с даром «тени», чтобы спрятаться от поисковиков.
– Сюда идут, – вдруг тихо проговорил Дарис.
Я замерла, старательно прислушиваясь, но ничего не услышала. И лишь спустя примерно полминуты смогла разобрать знакомый до боли стук каблуков. И сейчас, судя по звуку, приближающаяся к нам Джен явно спешила.
Мне стало страшно. По всему получалось, что она явилась к Рису. Может, решила забрать его? Прикончить и выдать Гаю тело? Или пришла убить Лешу у меня на глазах? От этих мыслей сердце испуганно сжалось. А сознание затопила паника.
Вот только я не угадала. А когда железная дверь моей камеры с грохотом распахнулась, даже искренне удивилась.
– Очнулась? – зло выплюнула эта фурия, вперив в меня полный ненависти взгляд. – Ты, тварь, мне всю игру испортила!
Она подняла руку, в которой был зажат конгайт, переключила тот на полную мощность и решительно направила мне в грудь.
– Джен, – выдохнула я, уже понимая, что она явилась сюда не разговаривать, а убивать. – Я ничего не сделала!
– Ты отдала Микаэля его папаше! – выпалила она.
– Но ведь сейчас мальчик у тебя. Ты выиграла.
Я старалась говорить спокойно, хоть и чувствовала, что сейчас просто сойду с ума от нарастающей паники. Хотелось кричать, плакать, биться в истерике, но я держалась. Сейчас у меня был единственный шанс выжить – как-то постараться убедить Джен, что я ей еще пригожусь.
– Над нами целая армия! – рявкнула она, окончательно теряя самообладание. – Я-то выйду незамеченной, но остальные – нет. Тут живет пять сотен одаренных! И теперь все они попадут к военным! И в этом виновата только ты!
– Я? Но почему? Меня же сюда без сознания привезли. Я даже примерно не представляю, где нахожусь!
– Ты сдала нас Эргаю. Ты! И то, что происходит сейчас, – тоже твоя вина! – истерически выкрикнула Джен.
А потом… она просто нажала на курок. Конгайт в ее руке активировался. В меня полетел первый мощнейший импульс. За ним второй, третий. Возможно, даже после этого Джен не остановилась, но мне стало совсем не до нее. Потому что сознание начало меркнуть.
Теперь меня сковывал не просто холод, а нечто куда более страшное. Тело застыло все разом, даже веки и те не закрылись. Мысли замерли, сознание померкло, и лишь чей-то полный ужаса крик «Сашка!» стал для меня последним прощальным аккордом.
