Нок провёл пальцем по карте, очерчивая территорию старого племени.
— Ещё отец твердил мне: «Традиции, сын! Сила предков! Старые законы!» Что на практике означало — грабёж направо и налево, пока кто-то посильнее не придёт и не сотрёт тебя с лица земли.
Он усмехнулся, вспоминая молодость в племени.
— А я предлагал торговать, учиться у людей, гномов, эльфов. Перенимать их технологии, их знания. «Предатель традиций!» — кричали они. «Позор рода!» Что ж, посмотрим теперь, кто из нас был прав.
Нок отошёл от карты и сел за стол, начав перебирать документы.
— Десять лет я строил здесь настоящее поселение. Десять лет учил своих гоблинов думать, а не только драться. И что получилось? Мы процветаем, а старое племя разваливается после первой же серьёзной угрозы.
Он поднял один из свитков — детальный план модернизации оружейных мастерских.
— Огромное племя, сотни рабочих рук, территория, богатая ресурсами, и всё это теперь никому не принадлежит, — в его голосе зазвучали нотки удовлетворения. — Судьба сама даёт мне шанс исправить ошибки прошлого. Пора вернуть наследство и показать этим дикарям, как выглядит настоящий порядок.
* * *
Несколько дней спустя…
Нок со своей личной гвардией — тридцатью прекрасно экипированными и обученными гоблинами — прибыл в лагерь старого племени. То, что он увидел, полностью подтвердило его ожидания.
Полный хаос. Группки гоблинов дрались за куски протухшего мяса. Самки прятались в углах, ожидая, кто из самцов окажется сильнейшим и заявит свои права. Молодняк бродил голодный и напуганный. Никого не заботило будущее — все жили одним днём, инстинктами и страхом.
Анархия в чистом виде.
Нок не стал тратить время на постепенное убеждение или политические интриги. Он вышел на центральную площадь — заросший мусором пятачок земли перед бывшим жилищем вождя — и громко объявил:
— Я — Нок, старший сын покойного вождя, старший брат недавно погибшего правителя! По праву крови я претендую на власть над этим племенем!
Его слова эхом разнеслись по лагерю. Гоблины начали сбегаться, привлечённые непривычно уверенным тоном. Многие помнили его — принца-отступника, который ушёл много лет назад.
Из толпы выступил огромный мускулистый гоблин-воин. На его теле красовались боевые шрамы, в руках он сжимал массивную дубину с металлическими шипами.
— Кхе-кхе-кхе! — злобно заскрежетал он. — Вернулся, блудный принц! Где ты был, когда племя сражалось? Где ты был, когда великий вождь вёл нас к славе? А теперь, когда он пал, ты приползаешь за наследством!
Толпа гоблинов заволновалась. Многие начали кричать, поддерживая воина. В их понимании право на власть нужно было доказывать силой, а не словами.
— Хра-кхе! Испытание силы! — вопил громила, размахивая дубиной. — Старые законы! Сильный правит слабым! Сразимся, принц-отступник, и посмотрим, чему ты научился в людской цивилизации!
Он сделал театральный шаг вперёд, явно наслаждаясь вниманием толпы.
— Покажи всем, что ты достоин…
Его слова оборвались. Нок спокойно достал из-за пояса изящный ручной арбалет — явно не гоблинской работы. Пока воин ещё произносил свою пафосную речь, он прицелился и выстрелил.
Болт пробил горло громилы насквозь. Тот выронил дубину, схватился за рану, из которой хлестала тёмная кровь, и рухнул на колени. Несколько секунд он хрипел и пытался что-то сказать, а затем опрокинулся навзничь и затих.
Наступила мертвая тишина.
Нок перезарядил арбалет с деловитой неторопливостью и обвёл взглядом ошеломлённую толпу.
— Старые законы привели вас к гибели, — сказал он ровным голосом. — Мои законы принесут вам порядок и прибыль. Кто ещё хочет испытать старые традиции на себе?
Никто не шелохнулся.
— Прекрасно, — кивнул Нок. — Забрать голову, — приказал он одному из своих гвардейцев. — Пусть напоминает всем, что эпоха грубой силы закончилась. Началась эпоха разума.
* * *
Полутёмный зал, некогда служивший тронным залом старого вождя… Воздух был тяжёлым, застарелый дым костров и грязи, смешанный с новым ароматом гоблинской крови и оружия, которое с собой принесла гвардия Нока. Он стоял в центре помещения, его аристократическая осанка выглядела здесь неуместной, словно благородный меч в хижине дикаря.
Вокруг него полукругом расположились три древних существа. Ссохшиеся гоблины в ритуальных одеждах из костей и перьев — старейшины племени. Их морщинистые лица выражали скорбь, смешанную с недоверием к новому лидеру.
Один из старцев, опираясь на костяной посох, украшенный черепами мелких животных, медленно приблизился к Ноку. В его дрожащих руках покоился тускло светящийся магический шар размером с человеческую голову.
— Кхе-кхе… принц-отступник, — прохрипел старейшина, его голос был похож на скрип сухих веток. — Ты вернулся на пепелище своего рода. Но прежде чем ты станешь судить наши традиции… кхе… ты должен увидеть, как пал твой брат, наш великий вождь.
Он поднял магический шар, и тот засветился ярче, отбрасывая причудливые тени на каменные стены.
— Шар Памяти сохранил эхо его последнего часа, — продолжал старец, протягивая артефакт Ноку. — Узри его доблесть… кхе-кхе… и устыдись своего предательства!
Нок принял шар без малейшего выражения эмоций на лице. Его холодные глаза скользнули по старейшинам с равнодушием. Судя по его виду, их слова вызывали у него лишь раздражение.
Нок поднял шар к глазам, и тот вспыхнул ярким светом. Воздух наполнился мерцающими образами — нечёткими, словно отражение в мутной воде. Звуки доносились приглушённо, искажённо, как эхо из глубокой пещеры.
В мерцающем свете проявилась фигура толстого гоблина-вождя. Он размахивал своим нелепым посохом перед горсткой уцелевших воинов, его глаза горели фанатичным блеском.
— Кура-а-а! — доносился его голос из шара. — Этот костяной дурак думает, что он победил великого меня⁈ Мы вернём наше золото! Мы сделаем ночной горшок из его черепа!
На лице Нока мелькнула тень презрения — едва заметная гримаса, которую он тут же подавил.
Изображение в шаре сменилось. Теперь это был большой подземный каньон, где охотятся гигантские пауки. Гоблины спускались по каменным уступам, их движения были неуклюжими от жадности и самоуверенности. Затем в кадре появилась фигура скелета в костюме дворецкого — размытая, нечёткая, но узнаваемая и подозрительная.
Нок наклонился ближе к шару, его интерес заметно возрос. В отличие от старейшин он, похоже, анализировал происходящее иначе. Когда скелет сделал жест, и в ответ стены каньона сотряслись от взрывов, в его глазах загорелось понимание — он, очевидно, разгадал тактику скелета, управлявшего армией таких же мертвецов.
Видение достигло своего финала. Из расщелин в скалах потекли живые потоки тёмных тел — гигантские пауки, привлечённые шумом. Началась паника и гоблины, ещё секунду назад мнившие себя хищниками, которые собирались мстить скелетам за грабёж их племени, превратились в жалкую добычу.
Шар сфокусировался на толстом вожде. Его хвастовство сменилось животным ужасом. Собственный план и жадность обернулись против него. Он пытался бежать, но споткнулся о собственные короткие ноги, упал и беспомощно пополз по камням.
Последний кадр — огромная мохнатая тень, накрывшая его. Множество голодных глаз, в которых отражался страх жертвы. Наконец изображение погасло.
— Кура-ри! — Старейшины разразились скорбным воем, падая на колени и ударяя себя кулаками в грудь. — Великий вождь пал в неравном бою с силами тьмы! Кхе! Он сражался как герой!
Нок наблюдал за этой сценой с абсолютным спокойствием. Когда видение окончательно угасло, он медленно сжал шар в руке. Магический артефакт затрещал под его пальцами, трещины побежали по его поверхности.
— Кхе… ты видел⁈ — старейшина с трудом поднялся с колен, слёзы ручьём текли по его сморщенным щекам. — Он сражался до самого конца! А ты… кура… ты даже не скорбишь по родному брату!
