— Союз с печенегами? — Ярополк покачал головой. — Это ненадёжно и опасно. Сегодня они с нами, завтра — против нас.
— Нам не нужен долгосрочный союз, — пояснил Блуд. — Достаточно, чтобы они отвлекли внимание твоих братьев, пока мы готовимся к решительным действиям.
— К каким именно? — прямо спросил Ярополк.
Блуд наклонился ближе:
— К воссоединению русских земель под твоей властью, княже. Начать стоит с древлянских земель — они ближе к Киеву и слабее защищены, чем Новгород. Если Олег будет нейтрализован, Владимир дважды подумает, прежде чем выступить против тебя.
Ярополк молчал, обдумывая слова воеводы. План был логичным с военной точки зрения, но что-то внутри сопротивлялось идее выступить против брата.
— А если отец узнает? — спросил он. — Он никогда не простит мне войны против брата.
— Отец далеко, — веско заметил Блуд. — К тому же, ты можешь представить всё как необходимую меру для сохранения единства Руси в его отсутствие. Если Святослав действительно решит остаться на Дунае, он будет только благодарен, что ты взял на себя ответственность за исконные земли.
Ярополк встал и подошёл к окну. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая Днепр в золотисто-красные тона.
— Дай мне время подумать, — наконец сказал он. — Такие решения не принимаются в один день.
— Конечно, княже, — поклонился Блуд. — Но помни: время не на нашей стороне. Чем дольше мы медлим, тем сильнее становятся твои братья и их союзники.
Когда воевода ушёл, Ярополк ещё долго стоял у окна, сжимая в руке загадочную монету и размышляя о выборе, который ему предстояло сделать. Выборе между братской верностью и державной целостностью, между клятвой отцу и ответственностью перед всей Русью.
* * *
Вечером того же дня Ярополк решил посетить христианскую церковь, построенную ещё его бабкой Ольгой. Храм Святого Илии был небольшим деревянным строением, скромно стоявшим в тени величественных языческих капищ. Но именно здесь молодой князь часто находил утешение и мудрость, когда мирские советы не могли дать ответа на его вопросы.
Ярополк вошёл в храм один, отпустив дружинников у входа. Внутри было тихо и сумрачно, только несколько свечей освещали простой алтарь и иконы, привезённые из Византии. Князь поклонился и сел на скамью, глядя на изображение Христа с книгой в руках.
— Не ожидал увидеть тебя сегодня, князь, — раздался голос из полумрака.
Из боковой двери вышел седобородый священник Григорий, грек, присланный из Константинополя ещё при жизни княгини Ольги.
— Тяжёлые мысли привели меня сюда, отче, — ответил Ярополк. — Нужен совет, но не воина или купца, а человека, смотрящего дальше мирских забот.
Григорий сел рядом с князем:
— Говори, сын мой. Что тревожит твою душу?
Ярополк помолчал, собираясь с мыслями:
— Отец хочет перенести столицу на Дунай. Оставить меня здесь наместником, а сам править в Переяславце. В то же время мои братья, Олег и Владимир, похоже, готовятся к каким-то действиям — укрепляют дружины, ведут тайные переговоры.
— И ты боишься, что они замышляют недоброе? — спросил священник.
— Не знаю, — честно ответил Ярополк. — Может быть, они просто готовятся к отражению внешней угрозы. А может, видят в намерениях отца возможность изменить расстановку сил на Руси.
— В чью пользу? — уточнил Григорий.
— В свою, конечно, — пожал плечами Ярополк. — Если отец действительно уйдёт на Дунай, кто-то должен стать главным князем здесь, на исконных землях. По старшинству это место моё, но силой оружия…
— Ты опасаешься, что братья объединятся против тебя? — прямо спросил священник.
— Да, — кивнул Ярополк. — Мой воевода Блуд считает, что нужно действовать на опережение. Устранить угрозу до того, как она станет реальной.
— Выступить против братьев? — Григорий нахмурился. — Это тяжкий грех, сын мой. «Не убий» — одна из главных заповедей Господних. А убийство брата, единокровного, особенно тяжко в очах Божьих.
— Я знаю, — вздохнул Ярополк. — Потому и пришёл к тебе. Что делать, если выбор стоит между грехом и опасностью для всей державы? Если единство Руси требует… — он замялся, — решительных действий?
Григорий долго молчал, словно взвешивая ответ:
— В Писании есть история о царе Давиде, — наконец сказал он. — Великом правителе, объединившем разрозненные племена в единое царство. Но путь его к трону был долог и труден, и не раз ему приходилось выбирать между властью и праведностью.
— И что он выбрал? — спросил Ярополк.
— Иногда одно, иногда другое, — ответил священник. — Но в самые трудные моменты он выбирал праведность, даже если это означало временную потерю власти или влияния. И в конце концов Господь вознаградил его, даровав и власть, и мудрость, и долгое процветание его державы.
Ярополк задумался:
— Ты советуешь мне отказаться от активных действий? Ждать и надеяться, что братья не замышляют зла?
— Я советую тебе искать мирный путь, — уточнил Григорий. — Если опасаешься замыслов братьев — говори с ними напрямую. Пошли доверенных людей, предложи встречу, обсуди опасения. Возможно, вы найдёте решение, которое устроит всех и сохранит мир на Руси.
— А если они отвергнут мирный путь? — тихо спросил Ярополк. — Если увидят в моём предложении слабость и ударят первыми?
— Тогда ты будешь защищаться, как подобает князю, — твёрдо сказал священник. — Но с чистой совестью, зная, что сделал всё возможное для предотвращения братоубийственной войны.
Ярополк кивнул, обдумывая слова Григория. В них была мудрость, отличная от советов Блуда, но не менее весомая.
— Есть ещё кое-что, — сказал князь, доставая из-за пазухи странную монету. — Это подарил мне некий путник, называвший себя Мирославом. Он говорил загадками, но в его словах чувствовалась глубокая мудрость. Теперь я узнал, что похожий человек посетил и моих братьев примерно в то же время.
Григорий взял монету, внимательно рассматривая её при свете свечи:
— Странная чеканка… Не похожа ни на византийские солиды, ни на арабские дирхемы. — Он перевернул монету. — А это… двуглавый орёл? Никогда не видел подобного символа.
— Мирослав сказал, что это напоминание о державе, которая давно исчезла, но чьи законы и идеи живут до сих пор, — пояснил Ярополк. — Что это может значить?
Священник задумчиво провёл пальцем по странному изображению:
— Возможно, речь идёт о Римской империи? Великой державе древности, чьи законы и устройство легли в основу многих современных государств, включая Византию. — Он вернул монету князю. — Но кто этот Мирослав? И зачем он посетил всех трёх сыновей Святослава?
— Блуд считает, что он может быть лазутчиком или провокатором, желающим посеять раздор между братьями, — ответил Ярополк. — Но я чувствую, что это не так. В нём было что-то… большее.
— Посланник Божий? — тихо спросил Григорий.
— Или волхв, — пожал плечами Ярополк. — Хотя он не похож на наших языческих жрецов. Скорее на мудреца из древних сказаний, знающего то, что недоступно обычным людям.
Священник перекрестился:
— Будь осторожен, князь. Не все, кто говорит мудро, действительно желают тебе добра. Бывают и лжепророки, ведущие к погибели.
— Что же мне делать? — спросил Ярополк, сжимая монету в ладони. — Как узнать, кому доверять — Блуду с его призывами к решительным действиям или тебе с твоими советами о мирном пути?
— Прислушайся к своему сердцу, — просто ответил Григорий. — Господь вложил в него истину, нужно лишь услышать её сквозь шум мирских забот и страстей.
Ярополк кивнул, хотя в душе не был уверен, что сможет различить этот тихий голос среди громких требований власти, долга и опасности.
— Благодарю за совет, отче, — сказал он, поднимаясь. — Я обдумаю твои слова.
Когда князь вышел из церкви, уже стемнело. Звёзды ярко сияли в чистом весеннем небе, а полная луна освещала дорогу к княжескому терему. Дружинники, дожидавшиеся Ярополка у входа в храм, почтительно выпрямились, готовые сопровождать его обратно.
