– Ты ведь дочь Верховной жрицы и командующего Хранителей, – он внимательно посмотрел на её дрогнувшие губы и прикоснулся к ним обжигающим поцелуем. – Ты обещана рыцарю, и тебе не пристало бегать к какому-то забытому богами изгнаннику за порцией мужской ласки.
Она мгновенно вспыхнула, и Келлард с удовольствием наблюдал, как в её негодующем взгляде сталкиваются задетая гордость и желание немедленно заполучить то, зачем она прибежала. У неё не было ни малейшего шанса вырваться из его цепких рук.
– А ты, – жарко выдохнула она ему в лицо, – ты нарушитель границы! Если кто-то узнает, где ты бываешь, тебя немедленно схватят и будут допрашивать как предателя короны!
– Можешь передать своему драгоценному принцу, – эльф нащупал и потянул ленту, удерживающую шёлковые волосы Доннии, – что мне очень и очень страшно! Так страшно, что я совершенно не в силах засыпать один. Без очаровательной жрицы под боком.
Девушка разомкнула губы, чтобы возразить, но он тут же впился в них поцелуем. Её плечи окутала мягкая волна распустившихся волос. Она попыталась сопротивляться, опасаясь, что гуляющие по саду послушники или прихожане могут ненароком заметить их вдвоём. С трудом оторвавшись от него, Донния прошептала:
– Нельзя рисковать всем, что у тебя есть!
– Иногда можно, – возразил мужчина и подхватил её на руки, прижав к себе. Улыбнувшись, он начал спускаться в подземелья Храма по старым осыпающимся ступеням.
– Почему? Почему ты делаешь это? Рискуешь… – девушка с нежностью провела ладонью по его щеке.
– Меня слишком привлекает награда, – ответил Келлард, осторожно опуская её на ноги возле крепко запертой полукруглой двери.
Массивные створки послушно распахнулись, повинуясь взмаху руки мага, и эльфы оказались в полумраке просторной обители колдуна. Прежде здесь располагались хранилища и тайные лаборатории Храма Ньир, но впоследствии их перенесли в новые надземные постройки, а угрюмые подземелья выделили тому, что осталось от Гильдии призывателей теней, потерявшей почти все свои укрытия на стороне людей.
В полном молчании влюблённые добрались до его покоев, но едва лишь дверь спальни закрылась за ними, девушка обняла мага и принялась целовать – медленно, чувственно и обстоятельно, создавая на короткое время хрупкое равновесие между ними. В воздухе повисло зыбкое и дрожащее натяжение, что-то сродни загадочной тишине и мерцающему пару в колбе алхимика перед тем, как случается оглушительный взрыв.
Келлард смотрел на неё и не мог выдержать силы её дара – прикрывал глаза. Донния словно приносила в его убогую подземную келью сгусток ослепительного света. Девушка прервала долгий поцелуй и едва заметно вдохнула. Сейчас, сейчас она непременно произнесёт слово или фразу, что неизбежно станет катализатором, и тогда произойдёт то, что на время лишит их рассудка и, вполне вероятно, когда-нибудь погубит обоих. Келлард знал об этом, но не мог остановить её, как не мог прекратить движения собственных рук по краю выреза платья к спрятанным под шёлком плечам.
– Твой жених ещё не вернулся? – хрипло спросил маг.
– Зачем ты каждый раз напоминаешь мне о нём? – В зрачках Доннии отразился свет одинокой свечи, что была закреплена на стене в медном подсвечнике.
– Быть может, хочу удержать тебя от очередной ошибки, – прошептал эльф, кончиком пальца дотронувшись до её влажных губ.
– Ты ревнуешь? – тихо спросила она. В её голосе прозвучала плохо спрятанная надежда.
Келлард покачал головой:
– Сестра Донния, разве наша встреча похожа на исповедь? Я не готов к столь серьёзным откровениям.
Она досадливо сжала губы, чуть отстраняясь и внимательно разглядывая его лицо.
– Тебя ведь волнует, что я помолвлена, разве так сложно однажды признать этот факт?
Маг усмехнулся, вновь подтянул её к себе, провёл по её шее и ключицам, запуская кончики пальцев под упруго натянутую ткань, а затем одним рывком обнажил её плечи и грудь.
– Я учёный и признаю лишь проверенные факты. Сейчас меня волнуешь ты, а не этот законченный идиот, умудрившийся уйти на войну с орками, даже не испробовав собственную невесту. – Он стащил платье и отбросил прочь, попутно покрывая её нежную кожу поцелуями. – На войне ведь и умереть можно ненароком!
Девушка дрожала от его прикосновений, каждый поцелуй отдавался в ней тихим прерывистым вздохом. Покончив с её изысканным бельём, прикрывающим темнеющие соски и низ живота, маг поспешно избавился от собственной одежды и обнял её снова. Она раскрылась ему навстречу, прильнула пылающим телом к нетерпеливо сжимающему её любовнику и коснулась губами его уха:
– Спаси меня от этой свадьбы, Келлард, укради меня, спрячь в сумраке…
Он прикрыл глаза, не в первый раз выдерживая её огненные стрелы, пронзающие его насквозь.
– Донния, я загубил достаточно жизней тех, кто доверял мне. Не проси меня распоряжаться твоей, я не стану этого делать!
– Но я люблю тебя, только тебя, – задыхаясь от страсти, шептала она, и он до боли стискивал её в объятиях.
– Это всего лишь… магия, – касаясь её уха губами, ответил он.
И она, конечно же, снова ему не поверила.
Глава 2
Пламя свечи задрожало, задёргалось, и комната вдруг наполнилась беспокойным призрачным движением. Донния смотрела на стену, где плясали удлинившиеся тени. Она боялась пошевелиться и нарушить наступившую тишину. Всего несколько минут назад не было ни стен, ни тяжёлого мрачного шкафа, ни заваленного книгами и свитками стола, ни смятых простыней из грубого и простого полотна… Были только он и она – в небытии, в пульсирующем огне, в сплетении тел, охваченных древним и непреодолимым заклинанием страсти.
Кажется, она вновь говорила ему то, что говорить не следует, не только говорила, но и стонала, и выдыхала в его растрепавшиеся волосы и спрятанные за ними уши. На слова о любви он не отвечал никогда, даже в те мгновения, когда вполне мог ответить, а его губы не были заняты её губами или другими приятными частями тела. Он мог чуть улыбнуться в ответ – не более. Как теперь, когда она тихо лежала в его объятиях, а маг кончиками пальцев поглаживал её грудь, наслаждаясь округлыми упругими линиями. Его запястье было туго перевязано свежими бинтами, но в порыве страсти он вновь не рассчитал своих движений – поверх бинтов темнели проступившие пятна крови. Донния поймала его руку, повернулась:
– Снова совсем не бережёшь себя.
Келлард двинул одним плечом и недовольно нахмурился.
– Не порти момент своими целительскими нравоучениями.
Жрица не отступилась, ласково провела по руке эльфа вверх – предплечье было сплошь исчеркано старыми, давно затянувшимися шрамами.
– Ты говорил, что будешь использовать только кровь невольников!
Маг вздохнул и поцеловал её руку:
– Я провёл небольшой эксперимент, и невольники внезапно закончились. Не беспокойся обо мне.
Донния неотрывно смотрела в его тёмные зелёные глаза.
– Ты дорог мне, и я хочу о тебе беспокоиться.
Он болезненно улыбнулся:
– Не стоит.
Она погладила его плечо, коснулась тёмных перепутанных волос, отодвинула их назад. В его мочке тускло сияла единственная серьга с чёрным отполированным камнем в форме треугольника – знак преданной забвению и изгнанию Гильдии призывателей теней. Донния потянулась и поцеловала его в висок.
– Почему?
Мужчина шумно выдохнул и сел на кровати, подтянул отброшенное в ноги покрывало, затем укрыл её и себя и лёг на спину, спрятав обе руки под головой. Ему не хотелось говорить.
– Почему, скажи? – повторила жрица со свойственной молодым и любознательным женщинам настойчивостью.
Сквозь мягко ниспадающие локоны её светлых волос маг видел мерцание свечи. Со стороны лабораторий дверь была прикрыта неплотно, и оттуда ощутимо тянуло подземной сыростью и сквозняком вентиляций. Донния была тёплой и очень нежной. Её кожа, никогда не ведавшая ни холодных северных ветров, ни палящего солнца, ни кнута или предательского зазубренного ножа, была похожа на тонкий паутинный шёлк, что продавали в столице на вес огранённых самоцветов.
