— А ты что предлагаешь? — усмехнулся Никонор.
— Ты кинь пару джебов левой по корпусу и сам отходи, — я показал, как это может выглядеть на практике, — раз шаг назад, два, три, а на четвертом шаге резко взрывайся, выходи на ближнюю дистанцию и пять шесть быстрых ударов накидывай. Причём только в последний вкладывайся. И опять отходи. И снова на четвертом шаге взрыв.
— Предлагаешь мне, — Боря тоже встал в стойку против меня и начал качать корпусом, обманывая меня, — поломать привычную для всех картину боя?
— Да, всё сломать, заставь своего соперника задуматься на ринге, — я кинул пару джебов левой рукой в Борю, — а сам в это время набирай очки.
— Ладно, посмотрим, — Никонор взял в руки баскетбольный мяч и швырнул его, пренебрегая стандартной техникой, с семи метров в сторону кольца.
И о чудо! Случилось первое попадание за сегодня от боксёра легковеса.
Утром 26 августа я впервые окунулся в ревущую чашу «Палаццетто делло Спорт». Навскидку шестнадцать, а может и больше, тысяч человек, как обезумившие поддерживали всех спортсменов подряд. Мы для них гладиаторы современности, которые на потеху будут биться, толкаться, и жонглировать мячами. На разминке, тренируя дриблинг, мне очень понравился отскок мяча от паркета, который, как рыжего цвета ламинат покрывал всю площадку. А разрезали его четкие широкие и белые, геометрически выверенные линии разметки. Я сделал несколько раз перевод мяча под ногами, потом быстро ускорился и высоко взмыв в воздух от стеклянного щита направил снаряд в корзину. И тут же за моей спиной на кольцо ринулись партнёры по сборной Вальдманис, Зубков, Минашвили, Корнеев. Потом я ещё пару раз становился в очередь, желающих исполнить проход к кольцу. И, так же как и все, выполнил этот самый простой прием в баскетболе. Затем я отошёл на семь метров от баскетбольного щита и сделал дальний выстрел. К сожалению, от непривычки, первый мяч улетел в «молоко». Зато после этого я трижды пробил точно, меняя углы обстрела баскетбольной корзины. Наконец, главный судья дал свисток к началу игры.
На площадку вышла стартовая пятёрка Петров, Минашвили, Корнеев, Семёнов и Муйжниекс. Кстати, Валдиса главный тренер Суренович назначил капитаном команды. Я же хорошо устроился с краю, на скамейке запасных. И вот стартовый спорный мяч взлетает вверх. Саша Петров как пружина вылетает следом и откидывает его на нашего латышского капитана. Муйжниекс пасует на Корнеева, то на Минашвили. Гурам тут же устремляется в проход, но в последний момент скидывает мяч в край на Мишу Семёнова. Бросок. Есть первые два очка нашей сборной на Олимпийском турнире! С первых же минут на площадке держится просто ураганный темп. Да, это не первенство Москвы среди школьников, и не товарищеские игры в Чехословакии, грустно подумал я.
Мексиканцы, конечно, предвидели такое развитие событий, что мы будем играть на высоких скоростях, но переволновавшись, не справились с заключительными бросками. Лишь на третьей минуте им удалось размочить счёт, 12:2. А вот дальше игра несколько успокоилась, и на каждую нашу успешную атаку мексиканцы отвечали своим точным попаданием.
— Суренович, давай замены, — заёрзал я на скамейке.
— Сиди, давай, без сопливых знаю, что делать, — бросил он в мою сторону.
Однако за пять минут до конца первой половины, при счёте 22:13, Спандарян поменял Минашвили на Озерса, Петрова на Круминьша и вместо Корнея выпустил Витю Зубкова.
— Дай всем отдохнуть, — снова я влез под руку.
— Отъе…! — крикнул Спандарян.
— Спокойней, спокойней, — ко мне подсел ассистент главного тренера Анатолий Конев, — первая игра все на нервах.
— Да не нервничать надо, — почему-то завёлся я, — силы нужно более равномерно распределять. Сейчас Муйжниекс и Семёнов наедятся, а во втором тайме толку от них будет ноль.
— Твоё игроцкое дело, слушать, что главный говорит! — рыкнул на меня и Константиныч.
Первый тайм мы выиграли со счётом 28:17. Сиди в раздевалке и радуйся, но нет, меня опять жареный петух в одно место клюнул. Я встал посреди продолговатой комнаты со шкафчиками.
— Суренович, что за дела? — всплеснул я руками, — ладно меня не выпускаешь, я рылом не вышел, но остальных менять нужно чаще. Сделали задел в десять очков и всё, играем в режиме экономии.
— Когда станешь главным, — взорвался Спандарян, — тогда и будешь указывать, как играть! А сейчас твоё место сидеть и слушать! Здесь я главный, и здесь моё слово закон!
— Богданыч, сядь, — успокоил окончательно меня Корней.
На второй тайм Суренович выпустил уже и меня, правда буркнул, что это только для того чтобы успокоить мировую спортивную общественность. Рядом со мной вышли центровой Петров, форвард Корнеев, атакующий защитник Валдманис, и ещё один большой игрок Гена Вольнов. И вновь стартовый спорный мяч выиграл в прыжке Саша Петров.
— Держи, — Корней отпасовал мяч мне.
Я ударил его пару раз в паркет, переложив с руки на руку, резко накрутил своего опекуна из мексиканской команды, всем видом показал, что сейчас отдам на Валдманиса в край, за счёт чего ушёл ещё от двоих игроков соперника. И не доходя до щита метров пять, красиво с отклонением положил свои первые два очка на турнире в корзину. Публика взвыла от восторга. И кто-то с верхних рядов громко дунул в противную гуделку.
— Я встречу разыгрывающего! — крикнул я своим партнёрам, когда они дружно откатывались к нашему кольцу.
Разыгрывающий защитник мексиканцев черноволосый парень, ростом где-то с метр восемьдесят, напрасно понадеялся, что легко выведет мяч на нашу половину площадки, и вместо передачи сам повёл его в атаку. Я резко, на пределе своих сил ускорился, и мексиканский игрок даже глазом не успел моргнуть, как я завладел мячом. Дальше всё было делом техники, я выскочил на пустое кольцо и, поддавшись неистовым крикам трибун, решил вколотить смачный слэм-данк. Хорошо, что в полёте до меня дошло, что забивать сверху правилами запрещено, и в последний момент я еле-еле сделал простую подкидку. Со стороны вышло, конечно, корявенько, но мяч нырнул между дужек кольца, как полагается. На табло высветилось USSR — MEX 32:17. Нормальная скорострельность подумал я, возвращаясь в защиту, пятнадцать секунд четыре очка в карамане.
— Иди на замену, — вдруг окатил меня холодным душем Корней.
— Чё? — я посмотрел на нашу скамейку запасных, где Спандарян уже готовил выпустить на паркет Озерса из рижского ВЭФа.
— Суренович, — под свист трибун, не выдержал я, — ты совсем охренел!
— Иди на х… в душ охладись! — весь красный заорал на меня Спапндарян.
— Да к херам собачьим! — я снял свою футболку и швырнул её на скамейку запасных, а сам трусцой побежал в подтрибунное помещение.
И лишь под душем я понял, что слишком погорячился, поддался общему психозу болельщиков, ведь никогда не играл при шестнадцати тысячах одновременно орущих глоток.
Глава 13
Первый матч мы выиграли 66:49. На обеде ко мне подошёл второй тренер Алексеев и тихо сказал, завтра на игру можешь не переодеваться, с бразильцами разберёмся и без сопливых пацанят. Во мне в прямом смысле слова всё клокотало. Корней пытался меня образумить, предлагал поговорить с главным, на что я ответил, чай не футбол с ними играть будете, так что не стоит. Кстати, после первой игры довольный руководитель советского спорта Николай Романов, раздал всем по пятьдесят долларов премиальных. Поэтому я, надев красные джипсы и белую футболку с большими буквами СССР на груди, пошёл в одиночестве бродить по Риму.
Первым делом свои стопы я направил к базилике Максенция, именно в ней изобретательные организаторы Олимпиады устроили соревнования борцов обоих стилей, и вольников и классиков. Расстояние от Олимпийской деревни до базилики было примерно пять километров, с учётом загибов кривых узких римских улочек. А ориентировался я в них исключительно, как в лесу, по солнцу. Базилика находилась примерно на юге, поэтому солнце должно было светить прямо в глаз, так же как если едешь на Кавказ.
