— Надо принимать решение, — Майк твердо сказал фразу, которую я бы и в кошмарном сне не пожелала услышать. — Если мы сейчас не погружаем его в анабиоз, то потом можем просто не спасти. Пока еще есть, что спасать и лечить.
Он был прав. Тысячу раз прав. Но сделать из Ксавьера по сути живой труп я не могла. Не могла, но должна была.
Слова закончились.
— Прости, — я наклонилась и легонько коснулась губами щеки жениха.
— Это ты… прости, — шепотом ответил он.
— Надо перетащить его в гостевую спальню, потом это будет тяжелее.
И тут Майк прав, с одеревеневшим телом, к которому не факт, что можно применять магию, работать сложнее в разы.
Мы взвалили на себя лорда и, кряхтя, потащили наверх. Ксавьер, кажется, отключился от реальности, боль затмевала все остальное.
В гостевой спальне, как обычно, дремал Дао. Он потревоженно зашипел и отполз, когда мы практически уронили рядом лорда. Майк взглянул на меня, на Ксавьера и вышел из комнаты, предупредив, что, если что, будет поблизости.
Мне нужна минута, одна минута и один его взгляд.
— Ксавьер, очнись, ну очнись же, — я отчаянно пробивалась к сознанию жениха.
Анабиоз почти не изучен, но есть мнение, что, возвращаясь к жизни, человек оказывается в том же состоянии, в котором находился до погружения. Так что пусть лучше Ксавьер будет в сознани.
Лорд открыл глаза, с трудом фокусируя на мне зрение. Проморгался и нашел в себе силы улыбнуться.
Я судорожно вздохнула и провела кончиками пальцев по его волосам, Ксавьер положил сверху моей ладони свою, целуя и сразу прижимая к щеке.
— Пообещай, что даже если ничего не получится, ты приведешь меня в чувство.
— Обещаю, — без колебаний ответила я.
Я верну тебя. И вылечу.
Жених слегка кивнул.
— Линда, — его голос звучал совсем слабо, но твердо. — Я люблю тебя, и мне жаль, что все… так…
Я сжала его руку, прикусывая губу и сдерживая готовые вот-вот выступить слезы, горло сдавило и дыхание сбилось. Ну почему у нас действительно все… так? Как же хочется вылечить его и услышать признание еще раз, не от умирающего. И тогда я обязательно отвечу. Обязательно.
— Дао, помоги… — мой собственный голос был сиплым и надломленные, в горле встал ком. Имя питомца я практически выдавила из себя, понимая, что не в силах произнести то, что собираюсь сделать с помощью своего любимца. Нашего любимца.
Но василиску других команд не потребовалось. Он подполз к Ксавьеру и встал в стойку как перед броском. Воротник раскрыт, глаза светятся, искры магии сверкают между чешуйками. На мгновение стало страшно, а вдруг и я попаду под воздействие? Как вообще работает магия василисков? А не добьет ли она, как когда-то проклятье, лорда окончательно? Я с трудом сдержалась, чтобы не отменить все. Если бы видела хотя бы один путь, позволяющий избежать анабиоза, точно бы не выдержала. Но, сжав зубы так, что челюсть заныла, я промолчала, позволяя Дао закончить начатое. Рука Ксавьера напряглась, до хруста стискивая мои пальцы. И ему было страшно. Разве можно не бояться такого? Теперь понятно, почему василисков так яростно уничтожали в прошлом.
Я ожидала чего-то еще, каких-то визуальных проявлений магии одного из древнейших существ. Но не случилось ровным счетом ничего, просто рука жениха одеревенела и начала холодеть, лицо напоминало восковую маску. Вот и все, стазис подействовал. Я с трудом вытащила свою руку из неразжимаемого захвата, опустив Ксавьеру веки с пушистыми светлыми ресницами, чтобы не пересыхали глаза. А потом не удержалась и легонько коснулась губами побелевших губ.
— Я скоро тебя разбужу, — пообещала шепотом. — И вылечу. А потом можно и свадьбу с наследниками обсуждать.
Я так и сидела на огромной кровати, не сводя глаз с жениха. Дао лежал рядом, положив голову Ксавьеру на грудь. Я очень редко могла расшифровать эмоции любимца, даром, что мы так давно вместе, он частенько оставался для меня закрытой книгой. Иногда проскальзывало нечто понятное, как радость, удовольствие или наоборот — негодование. Но чаще всего я не понимала, что чувствует василиск. Даже гидру понять было намного проще. Но сейчас Дао грустил, ему самому не нравилось происходящее, и я нежно погладила змея по голове, понимая, насколько схожи наши эмоции. Мне тоже все это не нравилось, просто другого выхода я не видела.
— Мы его спасем, — пообещала василиску я. — Вот увидишь, а пока охраняй нашего спящего красавца.
В дверь постучали, а потом Майки осторожно зашел внутрь, остановившись у кровати.
— Я уже начал волноваться, — укорил меня друг. — Подумал, может, Дао вас обоих окаменил.
— Извини, просто это оказалось тяжелее, чем я думала.
— Дорогуша, ты же понимаешь, что иначе мы бы не успели? Даже если бы каким-то чудом вытащили сейчас, он не продержался бы месяц.
Майк сел рядом и обнял, успокаивая, как маленькую чуть покачивая из стороны в сторону, будто убаюкивая. А я почувствовала, что слезы все же покатились по щекам.
— Знаю, но этого знания оказалось мало…
Слишком мало, чтобы легко принять необходимость столь крайней меры.
— Нам нужен месяц — и лекарство будет готово. За месяц с ним ничего не случится.
— А если чума к этому времени…
— Никаких «если». Все будет хорошо. Мы же столько всего прошли, а ты тут сидишь и хоронишь жениха! — возмутился друг. — Чтобы стать вдовой, надо сначала замуж выйти.
— Знаешь, почему-то за себя мне так страшно не было…
— Бестолковая ты у меня, — Майк со вздохом встал и потянул меня за собой. — Пойдем. Расскажешь, что у вас произошло, отвлечешься. А то так и просидишь у постели любимого все время.
На кухне я с благодарностью приняла от друга чашку горячего чая с успокоительным сбором и рассказала о нападении горгулий. Казалось бы, страшные воспоминания, которые я должна вновь переживать. Но после погружения Ксавьера в анабиоз все произошедшее уже не казалось мне таким уж страшным. Скорее — странным.
— Дела… — протянул Майк. — Откуда в городе так далеко от гор каменные горгульи?
— Понятия не имею, но появились недавно, иначе бы уже весь город на ушах был.
— От нас до ближайших гор пара суток лета, — прикинул Майк. — Горгульи выносливые, вполне могли добраться.
— Если их спугнули с насиженного места?
— Спугнули?! Ты о чем? Ты же их вблизи видела, даже сражалась! Рыба моя, таких не спугнешь, они сами кого хочешь спугнут. Я как-то раз с экспедицией нарвался, но нас была дюжина магов против стольких же тварей, добавь к этому большое количество защитных артефактов и пяток арбалетов с запасом болтов.
— Ты умеешь стрелять? — поразила я.
— Я нет, — недовольный вопросом, признался Майк. — Но нашлись среди наших стрелки доморощенные, кое-как половину перестреляли из-под щита, истратив пятьдесят болтов. Все, что у нас было припасено. А с оставшимися мы с горем пополам справились.
Я вспомнила, как точно и четко работали прибывшие на подмогу стражи. Да, каждый хорош в своем деле.
— Так вот, к чему я это, — друг допил чай и отставил свою кружку. — Их приманили, могу поспорить, что это не случайность. Горгульи, как и летучие мыши, реагируют на ультразвуковые импульсы, а улавливать их могут на огромном, по нашим меркам, расстоянии. И если кто-то поставил манок, да не просто на случайной окраине… вы много не доехали до поместья Дагье?
— Точно не скажу, сама была там всего пару раз, — в голове вертелись кусочки мозаики, которая вполне может сложиться в цельную и очень интересную картину… — Минут десять оставалось, мы почти выехали из города.
— Значит рядом с его домом завелась стая. А потом целенаправленно напала на вас, — продвинул мысль дальше Майк. — А ведь положи манок-артефакт на крышу, и они тут же слетятся.
— Мы бы почувствовали, — не слишком уверенно ответила я.
— Да вряд ли, — не согласился Майки. — Мощность у такого артефакта маленькая, если целенаправленно не искать — вполне можно и не заметить. Ультразвук вы при всем желании не услышите. И покушение смотри какое затейливое: ни на кого из людей не свалить, да и убивать лорда не обязательно. Ксавьеру достаточно было магию применить, что он и сделал.
