— Ночь проведем здесь, — распорядился граф. — А утром тронемся в путь.
Никто не спросил о странном передвижении зигзагами по своим же землям. Меня, конечно глодало любопытство, но задавать вопросы не решилась. Встретили нас радушно, выделили помещения для сна, а в моем даже растопили камин, и уж тут я ума не приложу, как в цельной скале можно прорубить дымоход, но он тут был, потому весело трещавший очаг дал мне возможность расслабиться под уютный гул и сладко уснуть после собранного на скорую руку ужина.
Глава вторая. Поход
Разбудили меня затемно. Стылый воздух махом прогнал сонливость, да и любопытство проснулось. Мы ехали по совершенному тоннелю, даже перегоны метро не обладали такими ровными стенами и идеальным полом; иногда дефекты камня ломали идеальные линии, но это только добавляло загадки, подтверждая, что это дело рук человека. Вбитые вдоль стен светильники уже совсем не напоминали чадящих факелов, которыми освещался вход. Сейчас это были огромные кристаллы, дающие удивительный, мягкий, отдающий зеленцой, свет, отчего наши лица казались слегка мертвыми. Я усмехнулась про себя: «Оказывается, вот где оживают ужастики Голливуда!». В тоннелях Шараны можно было бы снять не один жуткий фильм. Радовало только то, что он был без ответвлений, по крайней мере видимых невооруженным глазом, да и вооруженным тоже, ведь если здесь и существуют тайные ходы, подобные тому, в который мы попали вчера, то они здорово защищены магией.
Двигались мы быстро, хотя и не на полном скаку, и уже через несколько часов выбрались-таки на свет божий, ну, или Вораса, как здесь говорят, мне было все равно, а вот золотистому солнышку в зеленом небе я радовалась как родному.
В деревеньку, что стояла у подножия скалы с тоннелем, мы заезжать не стали, как и в высившийся на ней замок, а сразу же углубились в лес, чтобы целый день двигаться звериными тропами. Через час я устала, через три прокляла несчастную коняшку, потом смирилась и уже зеленым зомбиком двигалась вместе с остальными, благо Ночка не нуждалась в твердой руке и спокойно трусила в колонне остальных, не взбрыкивая и не отставая.
Темные бутылочные сумерки опустились на лес, и наша кавалькада остановилась на привал. Воины споро развели два костра, натаскали дров и воды из журчащего рядом ручейка.
— Может, помочь с ужином? — мужчина, к которому я подошла со спины, вздрогнул, так как во всеобщем гомоне он не услышал моих шагов за спиной.
«Неужели теперь меня все будут бояться, опасаясь, что Светлый все-таки ошибся и я не «белая и пушистая» попаданка, а порождение жутких демонов? Вот этот тоже чуть котелок не уронил, а я всего лишь помощь предложила».
— Отдыхай, девочка, — меня ненавязчиво оттеснили от котла, где нервный воин стряпал наш нехитрый ужин. — Шарун справится, ему не впервой, а тебе небось не сладко сегодня пришлось.
Да уж, «не сладко» — это мягко сказано. Я признательно улыбнулась старшему из отряда темноволосому с уже пробивающейся сединой Райну. Попа, привыкшая к дивану или в худшем случае жесткому стулу студенческой аудитории, совершенно не принимала «удобное» седло и категорически не хотела никуда на нем ехать. Однако есть такое слово «надо», а если оно подкреплено презрительным взглядом графа, то разныться и устроить истерику по поводу моего почти полного неумения ездить верхом как-то сразу расхотелось. Мне повезло, что сегодня дорога вилась по лесу и никто не стремился развить большую скорость, реши они устроить скачку, я определенно вылетела бы из седла.
Пока ходила освежиться к ручью, народ уже справился с установкой лагеря и кто сидел, кто лежал у большого костра в ожидании еды. Воины отдыхали после целого дня в седле, но, только мне с непривычки он показался настолько тяжелым. Я присела у костра, облокотившись о ствол упавшего дерева, лежащий рядом, на дрова он уже не годился — трухлявый, однако снаружи прочная кора еще удерживала форму, и я без опаски оперлась на него спиной, оглядев место стоянки. Полянка, на которой мы все расположились, не сильно баловала размерами, со всех сторон окруженная плотной стеной деревьев, и поэтому второй костер меня немного удивил, но все совершенно равнодушно к нему отнеслись. Я же лишь кидала на него любопытные взгляды. Кашу с кусками мяса, тушенную в котле на костре, слопали быстро и с огромным удовольствием, но, как ни странно, почти молча. Меня немало удивило то, что к маленькому костру подсел граф в полном одиночестве, а рядом со мной примостился Лей.
Народ поел и тихонько переговаривался, сидя у костра. Меня же разбирало любопытство все больше и больше.
— Лей, — я тихонько пнула его ступню, взглядом указав на сидевшего в полном одиночестве графа, — почему он там один?
— Рина, — Лей отвечал тоже тихо, — такова традиция. Господину негоже сидеть среди своих людей, — он равнодушно пожал плечами, а меня почему-то это начало не злить, нет, просто заводить.
— А почему? — зашипела в ответ я.
— Рина, — Лей был спокоен, — на Шаране жесткое деление на сословия, и Рай находится на самой вершине человеческой пирамиды…
— Стоп! — не выдержала я. — Но есть же у вас и короли… Есть, я слышала…
— Рина, — вздохнул маг, а меня от его «Рина» почему-то перекосило, — Рай — граф, владетельный синьор Форагосы. Он равен королю, просто его земли меньше…
— Не понимаю, — вздохнула, украдкой кидая взгляд на предмет нашего разговора, — он тоже искоса посматривал на наше общество, как мне показалось, с тщательно скрываемой тоской, — он граф, но равен королю… Это как?
— Раньше на Шаране не было королей, — решил удовлетворить мое любопытство Лей. — Земли делились на графства, виконтства и прочие уделы. Их было много, и у каждого имелся свой владетель. Но потом где браком, где завоеваниями уделы увеличивались. Иногда за них развязывались войны, и тогда победитель, подчинив себе какую-то часть, назывался королем, а уделы в виде графств, виконтств и прочих так и оставались, но уже под жесткой рукой нового правителя, а их главы либо склонялись перед новой властью, становясь при этом вассалами нового короля, либо клали головы на плаху… Форагоса же никогда не меняла хозяев… — я ждала продолжения, но маг замолчал.
— То есть ваш граф, — подытожила я в надежде разговорить мага на большие подробности, — по сути, маленький король?
— Ну, — протянул он, — можно сказать и так… — и снова замолчал.
Я же все чаще ловила бросаемые графом взгляды на большой костер, и если честно, меня они стали напрягать. Казалось, он сам тяготится своим одиночеством, но, соблюдая обычай, едва сдерживается, чтобы не присесть к остальным. В один прекрасный момент я просто не выдержала. Медленно поднявшись, направилась к маленькому костру… Ну, направилась, пожалуй, слишком громко сказано, просто обошла лежащего Райна, отмахнулась от насторожившегося Лея и шагнула к одиноко сидевшему графу. Здесь мне никто не обрадовался, и видно это было невооруженным глазом. Взгляд, брошенный вскользь, буквально пронизывал неприязнью, впрочем, на его неприязнь мне было глубоко наплевать. Почему-то казалось правильным разбить эту стену традиций, воздвигнутую графом вокруг себя. То ли взыграло мое собственное неприятие навязанных правил, то ли стало его жаль, то ли просто скучно, а может поняла, что и им не привычна такая ситуация, — не знаю, но я сделала то, что сделала: подошла и пригласила его к нашему костру. За моей спиной мгновенно стихли все разговоры, меня это совершенно не смутило. В моей голове наоборот никак не укладывалось, как можно оставить человека в одиночестве, когда вы все сидите рядом, весело болтаете, смеетесь, а он молчит у своего костра. Неужели только я вижу его явную скуку и желание присоединиться к остальным?..
На мгновение меня ожег его взгляд, нет, не полный благодарности, как я готова была бы себе надумать, а наоборот, полный ненависти и злобы. Но при этом граф встал и, повернувшись спиной, направился к большому костру, где был встречен улыбками и шутками, хотя только минуту назад они сидели и вообще не вспоминали про него. Я была несколько обескуражена, и, видимо, это с легкостью читалось на моем лице, когда я возвратилась на свое место.
