Дольше всех продержались русалы, но даже им пришлось тяжело: катастрофа, что перекроила нашу землю, не пощадила и морское дно. Его жители оборачивались и выходили из глубин, прося помощи раненым, но ирбисы больше не прилетали на магический призыв зачарованных маячков. Зато пришли люди, и морской берег окрасился кровью. Морские жители больше никогда не рисковали выйти на сушу, а, проводя всю жизнь в воде, они забыли свои корни и ушли в самые глубокие впадины океана… А люди… люди расселились по всей земле. Те немногие маги, что понимали бессмысленность убийства, разыскивали последние следы нашей цивилизации, но опуститься на дно морей они не в силах, деревянные жилища шаргов сгнили в лесах, лишь древний храм Луны — единственное каменное строение волков-оборотней — еще стоит в лесных дебрях, но люди избегают этих мест — уж слишком многие стаи облюбовали близлежащие болотистые места, и войдя туда, рискуешь не вернуться. Рыси – крыланы скрыли свои пещеры за мощными магическими щитами, и людям нет туда ходу, а последних выживших саламандр маги унесли из потухающих вулканов в виде амулетов. Сначала мы были рады спасению и с готовностью помогали человеческим магам. Саламандры — повелительницы огня, мы могли выжечь делянку в лесу под поля и посевы, могли поддерживать огонь очага, мгновенно зажигать сигнальные огни, раздувать горны и поддерживать нужную температуру для ковки, но не это требовалось от нашего брата магам. Они просили поджигать дома неугодных, кто-то соглашался, поверив лживым словам и доводам, кто-то отказывался и погибал без живого огня, но те, кто пошел на это не брали в расчет, что, когда в твоем огне гибнет разумное существо, погибает частичка твоей души. И те, кто вливали свою искру, поджигая города, сходили с ума и уничтожали все вокруг себя. После чего в этом всепоглощающем огне сгорали сами, не сумев постичь сути собственного существования. — Огонек вздохнула, а я, на мгновение отвлекшись от ее захватывающего рассказа, оглянулась: воины укладывались на покой, ворча и кляня погоду, у костра продолжали сидеть лишь Лей да Рай, дождь немного стих, и казалось, что лес засыпает вместе с нами.
— Человеческая память странно избирательна, — печально произнесла саламандра. — Через несколько поколений никто уже не помнил ни об их появлении, ни о забытой родине. Они не оставили потомкам даже намека на истину, а саму память исказили до неузнаваемости, поместив героев и врагов в сказки, они высмеяли великое, сделав его сначала смешным, а потом унизив до балагана, с годами стерев даже память о нем.
Маг Бажан, один из тех, что помогал открыть портал, здравомыслящий и, что удивительно, добрый, не мог остановить озверевших соотечественников, но именно он изобрел способ спасти мой народ: он раздавал кулоны, перстни, ремни с саламандрами соратникам-магам, но когда они начали пользоваться ими во зло, уже стареющего мага хватанул удар, который он не пережил, а его имущество распродали или раздали нуждающимся. Так я на долгие века осталась впечатанной в перстень, пока не попала к очередному магу, который на основании древних хроник сумел меня разбудить. Он был способным мальчиком, даже начал учить язык саламандр, чтобы понимать меня, ведь я-то его понимала, но доброта в этом мире не в чести, и моего хозяина убили в дурацком турнире, а перстень со мной перешел к его убийце. Потом он еще не раз менял владельца, пока, наконец, не попал в руки способного мага огня, и я вновь ощутила ток жизни, но не каждый из его владельцев в состоянии пробудить древнюю магию и выпустить саламандру. Лей в этом плане способный мальчик, — улыбнулась ящерка, кинув взгляд на мага, — правда, несколько заторможенный, и общаться со мной он не хочет, видимо, считая меня больше магической игрушкой, чем живым существом.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Шарги
Хриплый вой разорвал ночь, и справа, как подброшенный пружиной вскочил Рай, на лету выхватывая оружие.
— К бою! — закричал он.
— Защитное поле прорвано! — произнес Лей, рывком поставил меня на ноги, насильно всучил в руки большой загнутый клинок и втолкнул за спины уже вставших кругом воинов.
С трудом натянув чудом оказавшиеся рядом сапоги, я выпрямилась, стараясь разглядеть за напряженными мужскими спинами того, кто посмел напасть. Граф был спокоен, по крайней мере внешне. Он окинул уверенным взглядом неровный круг со мной посередине, сделал шаг вперед и в бок, чтобы расстояние между ним и Райном, стоявшим рядом, стало чуть больше и давало простор действиям и застыл, всматриваясь в темноту.
Ждать пришлось не долго. Хриплые рыки, потом сверкающие глаза зверей, первые звуки боя, когда самые нетерпеливые из волков рванули к нам, напоровшись на жала мечей. Сжимая рукоять кинжала я до боли в глазах всматривалась в темноту, откуда выскакивали звери, стараясь проскочить между людьми, расстроить слаженный порядок боя и вцепиться в горло.
— И что они здесь забыли, весна на дворе, — пробубнил Райн, отмахиваясь мечом. Его фраза заставила и меня задуматься, ведь обычно весной волки не представляли большой опасности. Стая — даже из десятка-другого голодных самцов не станет набрасываться на отряд вооруженных людей — не по зубам им такое мясо. А сейчас леса уже обрели свой убор, ночи мягки и теплы, так зачем нападать на более сильную добычу, когда вокруг полно другой — доступной? Но вот и ответ — ближайший волк резко прогнулся и трансформировался в… Во что? Крупный торс на человеческих ногах, способный держаться прямо и массивные передние лапы, волчья голова на почти человеческих плечах.
— Шарги… — услышала за спиной голос, но даже не узнала чей.
И тут же сзади взревела волна пламени и покатилась на наступающих волков, — это Лей ударил волной магии.
И тут же огненный смерч легко соскользнул с руки Рая, нестерпимо слепя глаза. За стеною огня послышался болезненный вой, запахло горелой шерстью, а сквозь пылающее пламя проступил первый опаленный шарг. Шерсть с его тела почти сошла и многочисленные подпалины сочились мгновенно лопнувшими ожогами, но он, презрев боль, шел вперед, яростно сверкая почти человеческими глазами на вытянутой волчьей морде. Со страху я сделала шаг назад, не сразу поняв, что стою в центре круга и отступать мне просто некуда. Сгусток черного магического огня полетел прямо в морду напугавшему меня шаргу, но даже это его не сразу остановило и графу пришлось ловить падающее тело на кинжал, поскольку даже полумертвый, он тянулся зубами к горлу…
Вторая волна была еще более мощной — вал чистой магии пополам со жгучим огнем. Ветви деревьев, что склонялись к земле, мгновенно занялись пламенем, благо третий день шел дождь и они так напитались водой, что огонь не сразу перекинется на ствол, но безумным шаргам он не помеха. Вот еще один, а затем второй выскакивают из-за стены пламени, с другой стороны круга тоже слышится рев огня. Я, как завороженная, наблюдаю за боем: в полуметре-метре от меня не на жизнь, а на смерть сражаются люди с волками, ну, или шаргами и это выглядело бы величественным зрелищем, если бы не было так страшно. Я застыла, глядя, как серое тело взвилось в прыжке, а второй волк, наоборот, на полусогнутых лапах закружил впереди Рая, что сцепился с третьим, почти человеком, но морда волка не позволяет назвать его так. Трое — слишком много на одного, рывок и Рай откидывает нижнего зверя пинком ноги, не успевая выдернуть застрявший в глазнице зверя кинжал. Трехгранный меч совсем не приспособлен к подобному бою, укол, еще укол… Волчьи зубы вцепились ему в руку, а я, стоя сзади, вздрагиваю от страха и только потом вижу, что они скользнули по серебристому металлу наручей, что всегда носит граф. Третьего волка ударом широкого лезвия листовидного кинжала остановил Райн. На маленького Шаруна насели сразу двое и тонкое лезвие кинжала сверкало в свете изменчивых языков пламени, что окружили теперь нашу стоянку целиком. Нижние ветки деревьев местами пылали, местами просто тлели, выделяя едкий белесый дым. Рай раз за разом отправлял вал пламени, не позволяя шаргам подойти ближе, по крайней мере целыми, неопаленными.
