* * *
Ночь провели в большом доме, который Эйрик арендовал у местного купца. Рогнеда наконец оправилась от морской болезни, но тревога за будущее не покидала ее.
— О чем думаешь? — спросил Владимир, садясь рядом с женой у очага.
— О том, что мы зашли очень далеко, — ответила она. — Бежали из дома, плывем за море, ищем помощи у чужих людей. А что, если ничего не получится?
— Получится, — уверенно сказал Владимир. — Должно получиться.
— Откуда такая уверенность?
Владимир достал из-за пазухи старинную монету, подаренную Мирославом:
— Видишь этого орла? Он смотрит в разные стороны, но это один орел. Русь тоже должна быть одной, но состоять из разных частей.
— А если Ярополк прав, и единство возможно только под одной властью? — спросила Рогнеда.
— Тогда пусть это будет справедливая власть, — ответил Владимир. — А не тирания одного человека.
Рогнеда взяла монету, разглядывая древние символы:
— Странная вещь. Откуда она у тебя?
— Подарок мудрого человека, — уклончиво ответил муж. — Напоминание о том, что даже великие империи не вечны, если забывают о справедливости.
* * *
Утром их провели в конунгский зал — огромное помещение с высокими потолками и длинными столами. У дальней стены на резном кресле сидел Олаф Трюггвасон — высокий мужчина лет сорока с золотистой бородой и проницательными голубыми глазами.
— Так это ты русский князь, что ищет воинов? — спросил он на ломаном славянском языке.
— Владимир Святославич, князь Новгородский, — представился Владимир. — Ищу достойных воинов для справедливого дела.
— Справедливость — дорогое удовольствие, — усмехнулся Олаф. — Что можешь предложить за нее?
— Золото, серебро, меха, — ответил Владимир. — И долю в военной добыче.
— Сколько людей нужно?
— Тысячу-полторы, — сказал Владимир после некоторого колебания.
Олаф присвистнул:
— Немало. Такое войско стоит дорого.
— Сколько?
— Пятьсот марок серебра авансом, еще столько же по окончании службы, — назвал цену конунг. — Плюс содержание воинов в походе.
Владимир быстро подсчитал в уме. Такие деньги у него были, но потратить их означало остаться почти без средств.
— Дорого, — сказал он. — И нет гарантий, что воины будут верно служить.
— Гарантия — мое слово, — оскорбился Олаф. — А если цена не устраивает, ищи людей в другом месте.
Мирослав наклонился к Владимиру и что-то тихо сказал ему на ухо. Князь кивнул:
— Хорошо. Но с условием: половину платы — сейчас, половину — когда вернемся в русские земли.
— И если не вернетесь? — хитро спросил Олаф.
— Тогда мои люди расплатятся трупами, — жестко ответил Владимир. — А это тоже имеет ценность для воинов, ищущих славы.
Конунг рассмеялся:
— Мне нравится твой ответ, русич! Согласен. Но воинов дам не всех сразу — сначала два отряда по сто человек. Покажешь, как умеешь ими управлять, получишь остальных.
Сделка была заключена. Владимир получал в распоряжение двести варяжских воинов под командованием ярла Свейна — молодого честолюбца, мечтавшего о собственном королевстве.
* * *
Три дня спустя новое войско было готово к походу. Двести варягов — рослые, светловолосые мужчины в кольчугах и шлемах — выглядели грозно. К ним присоединилась сотня воинов Владимира, и теперь у него было триста человек.
— Когда выступаем? — спросил Свейн.
— Как только погода наладится, — ответил Владимир. — Нужно добраться до русских земель до начала зимы.
— А план действий?
Владимир развернул карту:
— Сначала Новгород. Нужно выяснить, что там происходит, кто держит город. Потом — решать по обстоятельствам.
— А если Новгород в руках врагов? — спросила Рогнеда.
— Тогда возьмем его штурмом, — сказал Свейн. — Мои воины не боятся крепостных стен.
Мирослав, изучавший карту, поднял голову:
— Есть другой вариант. Если Новгород занят, можно начать с более мелких городов. Собрать силы, привлечь местных союзников, а потом уже идти на большие цели.
— Мудрый совет, — согласился Владимир. — Но сначала нужно узнать, что происходит дома.
* * *
Отплытие состоялось на следующий день. Три корабля вышли из гавани Бирки ранним утром, когда туман еще стелился над водой. Владимир стоял на корме флагманского драккара, глядя на исчезающий в дымке берег Швеции.
— Жалеешь, что согласилась на этот поход? — спросил он Рогнеду.
— Нет, — покачала головой она. — Лучше неизвестность в пути, чем безнадежность в плену.
— А если мы проиграем? Если Ярополк окажется сильнее?
— Тогда хотя бы проиграем с честью, — ответила Рогнеда. — Сражаясь за то, во что верим.
Плавание обратно прошло спокойнее — осенние штормы еще не начались, а ветер был попутным. Через пять дней показались знакомые берега — устье реки, ведущей к Ладоге и далее к Новгороду.
— Домой, — тихо сказал Владимир, увидев родную землю.
Но каким он найдет свой дом? Что ждет его в Новгороде — верные друзья или враги? Скоро он это узнает. А пока корабли медленно поднимались по реке, неся изгнанного князя навстречу его судьбе.
За кормой оставались варяжские земли, где он провел долгие месяцы изгнания. Впереди лежала Русь — родная, но, возможно, уже чужая. И где-то там его ждал брат Ярополк, готовый сразиться за право называться единственным наследником Святослава.
Последняя битва за отцовское наследство приближалась. И исход ее решит не только судьбу двух братьев, но и будущее всей русской земли.
* * *
*(Добрыня)*
Осенний ветер гнал желтые листья по площади новгородского детинца, где Добрыня стоял на крепостной стене, вглядываясь в даль. Уже второй год он управлял городом в отсутствие племянника, и каждый день приносил новые тревоги. Гонцы от Ярополка становились все настойчивее в своих требованиях покорности, а сам киевский князь, по слухам, готовил большое войско для похода на север.
— Дядя, — раздался за спиной молодой голос.
Добрыня обернулся. К нему поднимался Константин, сын его старшего брата, служивший теперь одним из воевод новгородской дружины.
— Что нового? — спросил Добрыня.
— Гонец от южных застав. Видели большой отряд всадников, движущихся с севера по Волхову. Не киевляне — знамена незнакомые.
Добрыня нахмурился. Северные земли были малолюдными, и появление большого войска оттуда не предвещало ничего хорошего.
— Сколько их?
— Говорят, человек триста, может больше. Идут не спеша, как будто не боятся нападения.
— Или знают, что их здесь ждут, — задумчиво сказал Добрыня. — Выставь двойную стражу на всех дорогах. И пошли разведчиков — пусть выяснят, кто это такие.
Константин кивнул и поспешил выполнять приказание. А Добрыня остался на стене, размышляя о возможных вариантах. Неужели Ярополк решил напасть с севера, в обход основных укреплений? Или это варяги, решившие попытать счастья в набеге на богатый город?
Ответ пришел через несколько часов, и он оказался неожиданным.
— Дядя! — Константин ворвался в гридню, где Добрыня совещался с воеводами. — Это Владимир! Он вернулся!
Все вскочили с мест. Добрыня почувствовал, как сердце забилось быстрее.
— Ты уверен?
— Разведчик видел его собственными глазами, — запыхавшись, ответил Константин. — Он ведет отряд варягов и новгородцев. И с ним женщина в богатых одеждах.
— Рогнеда, — понял Добрыня. — Значит, союз с Полоцком состоялся.
Он повернулся к воеводам:
— Готовьте торжественную встречу! Наш князь возвращается домой!
* * *
Встреча произошла у южных ворот города. Добрыня с почетной свитой ждал на площади, когда показался отряд всадников. Впереди ехал Владимир — загорелый, возмужавший, в богатых доспехах. Рядом с ним — Рогнеда в теплом плаще с мехами. За ними — ряды варяжских воинов, чьи кольчуги блестели в осеннем солнце.
