— Поверь, Рин, — в голосе мага была непоколебимость скалы, — он… — Лей замер, подбирая слово, — ну пойми, он хороший, надежный друг.
— Вот именно! — парировала я. — Друг… Тебе, Райну, остальным, — я повела рукой вперед, где за деревьями скрывались первые всадники из нашей кавалькады, — но не мне — иномирянке, ради которой ему пришлось переться к черту на кулички (уж не знаю, как перевел ему мир эту фразу), не ради той, из-за которой пришлось хоронить друга…
— Кариш погиб не из-за тебя, — опустил голову маг. — Мы все были преступно беспечны, полагаясь только на магию в шаргских лесах, а ведь прекрасно знали, что она ни них действует гораздо слабее, чем даже на демонов.
— Вы успели его похоронить? — вопрос был болезненным и глупым, но меня вновь резануло чувство вины от одного упоминания о погибшем воине.
— Мы отдали его Ворасу, — подтвердил маг, явно по-своему поняв мой вопрос.
— Как это? — на мгновенье Лей растерялся, но ему хватило взгляда, чтобы понять, что меня интересует.
— А как это происходит у вас? — задал он встречный вопрос.
— У нас — по разному, — пожала плечами, — в зависимости от народа и вероисповедания, — поймав совершенно не понимающий взгляд Лея, пояснила: — Кто-то закапывает в землю, кто-то сжигает. Есть такие, что отдают своих покойников птицам и зверям, но это редко, подобные верования уже отжили свое… — наступило неловкое молчание. Лей обдумывал услышанное, а я ждала его объяснений.
— Мы отдаем умерших Ворасу, — повторил он. — Каждый знает основной призыв, его слова читаются над телом покойника, и оно материализуется в храме, ближайшем с домом, где родственники могут попрощаться. А потом Ворас забирает тело. Оно исчезает, и говорят, что возвращается в мир, который его породил… Кстати, — тут же перевел тему он, — скажи, как тебе удалось подпитать меня, тогда как Рая — нет?
— Не знаю, — это был больной вопрос, который я даже в мыслях обходила стороной, поскольку просто не имела на него ответа.
Я замолчала, погрузившись в себя и пальцами играя со струями энергий, что Лей запустил вокруг нас, заплетая их маленькими вихрями, свивая восьмерками и думала, думала, думала… Но так и не пришла ни к чему. Слишком мало я знала об этом мире, слишком болезненным был для меня сегодняшний день, слишком больно было вспоминать, а еще отвратительно стыдно…
— Кто такой Димка? — прозвучал над ухом голос Лея. От неожиданности я вздрогнула, а потом улыбнулась — на душе стало как-то теплее.
— Друг, Лей, лучший друг детства! Ты безумно на него похож…
— Наверное, поэтому смогла поделиться силой, — констатировал маг. — Ты почувствовала контакт, который у тебя с ним, и отдала силу интуитивно.
— Что ты имеешь ввиду под словом «контакт»? — насторожилась я.
— Ну… — замялся он. — Ты же не девочка, а такое невозможно с чужим человеком. Будучи почти без сознания, ты приняла меня за него и отдала силу, хотя даже о таком я слышу впервые и никогда бы не поверил, если бы не почувствовал это сам.
— Лей, — я посмотрела на него в упор, — у меня никогда не было того, что ты называешь «контактом с Димкой», — я задохнулась от эмоций. — Он мне как брат, больше, чем брат.
— Тогда я вообще ничего не понимаю, — он даже лицом как-то потемнел и задумался.
— Саламандра сказала, что раньше были кашасеры, что могли отдавать магию просто силой воли… — попыталась я натолкнуть мага на мысль.
— Глупости! — фыркнул маг. — Это все сказки… — и замер.
Я молчала, не мешая ему обдумывать эту идею, а сама пыталась вспомнить то ощущение, когда держала в руках силу, ее осязаемый, но нематериальный кусочек, каплю золотистого с зеленцой света. Для полноты эксперимента закрыла глаза и попыталась почувствовать эту самую магию. Рука сама потянулась погладить ее, как пушистого котенка, ощутить…, и сама не поняла, как небольшой сгусток оказался в моей ладошке. Он был слегка теплым и вызывал ощущение легкой щекотки, как от настоящего пушистика, например какого-нибудь перса. Я почувствовала непреодолимое желание поделиться и, как головку одуванчика, приподняла на ладошке и шаловливо сдула свой пушистый комочек прямо в лицо магу. С закрытыми глазами я не видела его самого, но такая близкая и родная сила ощущалась совсем рядом и как будто светилась контуром, так что я не ошиблась и пушинки магии полетели прямо на него, осели в волосах, на щеках и открыв глаза, я еще мгновение видела их отблески на его лице, золотистый блеск в глазах.
— Ринка, — Лей онемел, — но… это невозможно! — Я пожала плечами, как бы говоря: ну, невозможно, так невозможно, а на лице расплывалась шальная улыбка. — Невероятно! — восхищенно шептал он. — Надо попробовать с Раем, — улыбка слетела с моего лица, как желтый листок с дерева под порывом осеннего ветра. Я еще слишком хорошо помнила холодный взгляд натягивающего штаны мужчины, и грудь садануло болью так, что невольно пошатнулась и, не удержи меня Лей, обязательно свалилась бы со спины кушара.
— Рин, — он придержал меня, заглянул в глаза и отшатнулся. — Рин, — его голос стал тверже, — ну я же объяснил тебе все. Да, ты другая, но мы остаемся такими, какими были. Ты же должна понять: он по-другому не мог, — но мне было все равно. Теперь я понимала, но принять это было выше моих сил, принять и спокойно смотреть на эти руки, что прижимали меня к камню, на эти холодные глаза со всполохами тьмы, что совершенно безразлично смотрели на упирающееся тело, ведь лица и моих глаз он не видел, словом, смотреть на него спокойно значило предать себя, смириться с необходимостью насилия в первую очередь по отношению к себе, и этого я принять не могла. Да и сила, разбуженная графом (в этом я уже была уверена), рвалась и билась внутри меня, как только я поднимала глаза, и видела, как сейчас, даже его спину, а что будет когда мне придется взглянуть ему в глаза?..
***Привал***
День клонился к вечеру. Усталые животные с трудом несли таких же усталых путников. Бессонная ночь, бой с шаргами и целый день без роздыха утомили всех. Возможно, мне, проведшей весь день в объятиях Лея, было проще всего, но я тоже чувствовала себя усталой и разбитой. Один граф выглядел, как всегда, — прямая спина, сжатые губы и совершенно непроницаемый взгляд.
Место для ночлега выбирали с особенным тщанием — граф боялся нападения шаргов и старался найти как можно более безопасную стоянку. Однако в нетронутом лесу набрести даже на простую проплешину, не заросшую деревьями и густым кустарником, и то трудно… Но после упорных поисков, такое место нашлось.
Когда-то здесь вилось русло достаточно широкой реки, а сейчас плескался лишь небольшой ручеек. Вода подмыла берег на излучине и образовался широкий плес, сверху прикрытый нависающим карнизом из корней деревьев, образуя достаточно свободную пещерку. В которой вполне могли разместиться люди, поскольку она спряталась на повороте бывшей реки и была не очень заметна снаружи. Да и места для боя, если он начнется, перед пещерой вполне достаточно. Словом, это было для нас идеальное убежище.
И Рай скомандовал привал. По заведенному уже порядку Шарун взялся за готовку, остальные обихаживали и кормили животных, собирали хворост для костра, а я тихонько ускользнула от мужчин. Было еще светло и я не боялась спуститься к ручейку, что вился между валунами, которые когда-то устилали русло реки. Звонкие струи несли свои воды куда-то вниз, казалось, ручеек разговаривал со мной — настолько звонко и весело звучал его голосок. Рядом с текущей водой мне стало легче — она уносила печаль и страх, смывала боль и охлаждала огненные порывы тлевшей внутри магии. Высокие берега, поросшие буйной растительностью, привлекали взгляд, я до сих пор не привыкла к бирюзовой зелени местных лесов и любовалась ею. Тем более сейчас, когда солнышко клонилось к закату, а край неба окрасился в золото, тогда как противоположный уже темнел ночью. Первые звездочки, еще бледные, проклевывались на небосклоне, верхушки деревьев золотились в лучах заката и сюрреалистическая картинка напоминала картину, где художник перепутал цвета.
