— Что? — я не могла скрыть своего возмущения. — Как это всем? Неужели вот так запросто можно воспользоваться любой?
— Ну, не все так просто, — начал пояснять Лей. — В день совершеннолетия каждую девушку приводят в храм, и Светлый объявляет, способна ли она стать кашасерой или нет. Если нет, то ее отдают мужчине, который готов ее содержать. При отсутствии такого желающего она остается в доме отца, и он несет ответственность за нее.
— Что значит отдают? — не понимающе покачала головой я.
— То и значит — отдают, — Лей не понимал, как я не соображу обычные для него вещи.
— То есть отдают замуж? — попыталась я зайти с другой стороны. Но, похоже, мой переводчик дал сбой, поскольку маг меня совсем не понимал.
— Ты, наверное, имеешь ввиду обряд? — наконец понял он. — Нет, Рина, обряд, заключенный в храме, — дело редкое. Понимаешь, есть разница между ответственностью обыкновенного мужчины и мужчины, прошедшего обряд. «Просто сожитель и муж», — перевела на свой язык я его витиеватое объяснение, и мне стало совершенно ясно. — Мужчина может взять женщину в свой дом, содержать ее, но для всего этого ему не нужен обряд. Она может родить ему детей и вот их он обязан содержать до совершеннолетия, а в случае с дочерью, подыскать ей подходящего мужчину, который согласится взять ее себе. Но женщины это не касается: ее он может оставить, взять другую, отказаться от нее, вернуть отцу. Перед ней у него нет никаких обязательств! Другое дело, если он пройдет обряд. Тогда он обязан содержать ее всегда и не может отказаться и взять другую сможет только после ее смерти. Поэтому количество желающих пойти в храм не велико.
— Хорошо, это понятно, — резюмировала я. — А как обстоят дела с кашасерами?
— А вот тут все намного проще, — произнес Лей, но посмотрел на меня так, что я поняла: проще не значит лучше. — Если женщину признают кашасерой, она — собственность магов, ну, и воинов. Ведь даже простой воин способен получить энергию от кашасеры, и чем сильнее она — тем больше силы дает нам.
— То есть я узаконенная проститутка, — прошептала я, и волосы от охватившего меня ужаса зашевелились на голове…
— Рина, — попытался успокоить меня маг. — Так просто не разобрать, кто из вас кто, — начал объяснять он. — О том, что ты — кашасера, знают единицы, даже наши воины не в курсе.
— А то, что они видели сегодня утром, им ни о чем не сказало… — прошипела я.
— Они слышали, что граф обозвал тебя пустышкой, — припечатал маг. — А твой монолог с саламандрой слышал только я. Щит поставленный моим существом, не является помехой для хозяина. Одного не понимаю: как ты ее понимаешь, они же не говорят…
— Это вы забыли язык саламандр, — в свою очередь припечатала я. — Огонек замечательная и живая! Но вернемся к кашасерам. Я так всего и не поняла…
— Кашасера, — продолжил объяснения Лей, — ничем не отличается от обычной женщины. Даже маги не могут различить вас, пока не… — он взглянул на меня и осекся.
— Продолжай, маг, — сквозь зубы процедила я. — Пока не попробуют? Именно это ты хотел сказать? — меня злило подобное отношение ко всему: к женщинам, ко мне лично. В конце концов меня стал бесить этот прекрасный зеленый мир, в котором мне не было места, в котором я, да и все женщины не заслуживали ни уважения, ни любви…
— Ну, можно сказать и так, — мягко произнес Лей, а вокруг меня все сильнее сгущалась магия, надеюсь, успокаивающая, а не затормаживающая, поскольку при всем желании Лея успокоить, я все больше заводилась. — Кашасеры носят особый наряд…
— Передник с открытыми сзади ногами, — догадалась я, вспомнив наряд Майрики.
— Да! — подтвердил маг. — Именно так мы узнаем кашасеру и большинство из них спокойно относится к своему статусу. Мы воспитаны на этом и магам тоже надо восполнять энергию, ведь сама она…
— Восполняется слишком долго, — подытожила я, вспомнив слова Огонька, — целые сутки, — и, как бы я ни старалась, эти слова вырвались у меня с издевкой.
— Проще, конечно, тем, — продолжал лекцию маг, — кто прошел обряд до совершеннолетия: их уже не может забрать ни маг, ни жрец. Они целиком и полностью принадлежат своему мужчине. Поэтому самые знатные рода отдают своих дочерей только в такие же. У высшей аристократии принято совершать обряд, — ну, еще бы, вспомнила я тот, что прервала своим появлением, — так они избавляют своих дочерей от унижения возвращения в отчий дом и защищают их интересы, ведь любую другую мужчина может просто изгнать…
— Боже, какое махровое Средневековье! — выдохнула я. — Лей, прости, но ваше общество просто ужасно! И что, — вернемся к нашим баранам, — любой может претендовать на кашасеру?
— Ну все не совсем так страшно, Рин, — попытался подсластить пилюлю Лей. — Кашасеры, как я уже говорил, носят особую одежду и надевать традиционное женское платье могут в случае ежемесячных женских болей, в случае беременности, ну, или если она уже принадлежит мужчине по обряду. Тогда ее статус неприкосновенен, даже если она прошла обряд с деревенским дурачком. Правда, ее мужчина может позволить кому-то воспользоваться своей кашасерой, если сочтет нужным. «Какой ужас!..» Поэтому граф велел заказать тебе нормальную одежду, не как у кашасеры. О твоем статусе никто не знает.
— А что будет если узнают? — маг помрачнел и ругнулся, похоже, в облачко магии он добавил не только успокаивающего, подумалось мне, но и эликсира правды: уж очень недовольной была его физиономия. Однако отвертеться от ответа он не смог.
— Кашасеру могут наказать, — промямлил Лей.
— Кто?
— Любой маг, Рина, любой.
— И есть возможность обойти этот запрет? — я все-таки пыталась найти способ, мои аналитические способности рвали изнутри мозг, говоря, что не может быть все так ровно, в каждом законе есть лазейка, в каждой традиции — неписаный закон.
Маг задумался… Видимо, ему ни разу не приходилось защищать кашасеру. Да что там… Похоже, он и видел-то их только сзади, когда раздвигал их приглашающие юбки и — спасибо всем богам или кто там у нас есть над нами! — что он не пытается попробовать сам то, что не получилось у графа. Впрочем, еще не вечер. Мне стало страшно… Я оказалась в мире, где женщины мало того что бесправны, так еще и полностью зависят от мужчин, оставаясь совершенно беззащитными от их посягательств. Я не была девственницей, какой-никакой опыт отношений имелся, пусть не совсем удачный, я бы даже сказала, совсем неудачный, но — добровольный. И сейчас меня бесила ситуация, на которую я никак не могла повлиять. Именно граф взялся доставить меня в главный храм Вораса. Сама я не доберусь. Мало того, как женщину меня просто не пустят, первый же встречный может заявить на меня свои права, да и средств у меня нет никаких.
И впервые с момента нахождения в этом мире на меня накатила паника. Я новыми глазами смотрела на мага: теперь рядом со мной был мужчина, который имеет право на ВСЁ. И мне стало страшно.
— Рина, — голос Лея едва пробился сквозь накатившую на меня панику. — Рина, я вспомнил… — магия вокруг меня просто кружилась, и я, отвлекаясь, коснулась ее рукой. Было страшно от того, что скажет мне Лей, странно от осознания, что теперь я себе не принадлежу и при этом маг вполне осторожно касается рукой моего плеча, слегка прижимая, обнимая. — Ну что ты, Ринка, — шепчет он, — мы тебя в обиду не дадим. Тебе совсем нельзя волноваться, — так же шепотом рассказывает он, — твоя магия выходит из-под контроля, ты начинаешь светиться. А способ обойти законы кашасер есть, — улыбнулся он, — тебя возьмет под защиту правящий дом.
— Что? — не поняла я. — Какой такой правящий дом?!
— Рай, глупышка, — улыбнулся он. — Он — правящий граф, неподвластный никому! И пусть его графство невелико, но над ним только Ворас, и если он объявит тебя своей кашасерой, то никто не посмеет претендовать на твое тело и твою силу.
— Какой ему от этого прок? — я повернула голову в сторону графа, чья спина маячила впереди, и вновь задохнулась от прилива горькой силы. Но, видимо, успокоительное Лея действовало, и сильной боли я уже не ощутила. Лишь слегка запекло в груди, как от изжоги, но это уже можно было терпеть.
