— У тебя все процессы в организме остановились, — начала заводиться я. — Или, хочешь сказать, твой мочевой пузырь такой крутой, что переборол анабиоз василиска?
— Мой мочевой пузырь кого хочешь победит, — гордо подтвердил Ксавьер. — Но сейчас я иду мыться. Остальное подождет.
— Я ждать не хочу, — я шла параллельно, готовая подставить мужу плечо, но он предпочел мне стену в качестве опоры. Выражение «ревновать к столбу» заиграло для меня новыми красками.
— Ты можешь пойти со мной и потереть спинку.
Вот вроде на ногах едва стоит, только очнулся, а все туда же.
— Воздержусь, — вздохнула я, прикидывая, а не погорячилась ли с выводом его из целительного сна? Может стоило обратно в анабиоз погрузить? Лежал себе тихонечко, никого не трогал, по лестницам полуживой не шастал, ухода и заботы не требовал, нервы не мотал — идеальный муж! Жаль, что осознание этого пришло чуть запоздало.
— Тебя же в этой комнате поселили? — мы остановились около моей двери.
— Да, а как ты догадался? — я поставила поднос на пол и приглашающе открыла дверь.
— Можно было догадаться, что самую лучшую комнату в доме мама отдаст тебе. Меня никто никогда так не баловал, я вроде как и в казарменных условиях жить могу.
Ксавьер зашел внутрь, огляделся, удовлетворенно хмыкнул и, осторожно ступая, пошел в душ.
Наблюдая за его нетвердой походкой, я почти пересмотрела свой отказ потереть спинку. Ведь расшибется еще, болезный. Поднос я поставила на столик и прислонилась к двери душевой, прислушиваясь, все ли там нормально. И совсем не ожидала, что дверь внезапно распахнется и, не устояв, влетела внутрь прямо в не очень крепкие мужские объятья под прохладные струи воды.
Ксавьер, конечно, на ногах не удержался и вместе со мной рухнул на пол.
— Подглядывала? — улыбнулся Высокий лорд, не спеша меня отпускать и подниматься.
— Я боялась, что ты упадешь и тебе потребуется моя помощь, — я попыталась встать, но Ксавьер не выпускал, да и старалась я, прямо скажем, без особого рвения.
— Удивительно, — зацыкал Ксавьер, — как это ты так все угадала? Я, и правда, упал, и помощь мне не помешает.
— Спинку потереть? — я старалась смотреть в глаза, не опуская взгляд вслед за бегущими по шее, плечам и груди каплями.
— Одежду принести. И какое-нибудь другое мыло, без сладких отдушек.
— А чем тебе клубничное или вишневое не нравится? — надо встать и уйти, — повторяла я себе, но так хорошо сиделось, что и льющаяся сверху вода не мешала.
— Уверен, на тебе мне понравится все, так что как принесешь одежду с мылом — присоединяйся, — Ксавьер потерся носом об мою шею.
— Щекотно, — попыталась уклониться я.
— Поэтому неси быстрее, а то я все меньше хочу тебя выпускать.
Я нехотя встала и протянула руку мужу, он скривился и с трудом, но поднялся сам. Так что я вышла, закрыла в душевую дверь, стащила с себя мокрую одежду, вытерлась полотенцем и накинула халат. Где располагалась комната, подготовленная для Ксавьера, я знала. Дверь была не заперта, так что я быстро нашла в душевой на полке мыло на травах, достала свежую одежду и вернулась обратно. Когда Ксавьер находился вне поля зрения, мысли работали лучше. И, поразмыслив, я пришла к выводу, что умирающим муж не выглядит, держится вполне неплохо с учетом предыдущих событий. Может, не все так плохо?
Ксавьер по-прежнему отмокал под водой, принесенным вещам обрадовался и пообещал домыться быстрее, а заодно не отрастить жабры и не истратить на себя всю воду в доме.
Пока ждала его, магией подогрела суп и пожалела, что не взяла заварку, сейчас бы и чай заварила, но только решила сбегать вниз, как Высокий лорд вышел свежий и сияющий, словно только что отчеканенная монета.
— Воды я уже напился, — признался он, заглянув в кофейник, — а от бульона не откажусь. И от чего-то посущественнее тоже.
— Не уверена, что существенное пойдет на пользу, давай начнем с бульона.
Я всматривалась в мужчину и искала в нем… что-то искала. Признаки болезни, выздоровления, чего-то еще. Его аура выглядела рваной и истончившейся, но это не могло служить каким-то показателем.
— Рассказывай, что случилось за время моего сна, — прихлебывая бульон и закусывая его хлебом, попросил Ксавьер.
— Тебе сначала плохое или хорошее?
— Начни с хорошего.
— Мы женаты. Если ты, конечно, этому рад.
Светлые брови поползли вверх.
— Однако, — протянул лорд. — Я рад, но не ожидал. Пропустить собственную свадьбу… обидно как-то. Раз в жизни ведь бывает.
— Не расстраивайся, свадьбы не было. Твой отец через знакомого храмовника зарегистрировал брак — вот и вся свадьба.а
— А детьми мы не обзавелись? — прищурился муж.
— Нет, у нас по-прежнему только Дао. Правда к зоосаду прибавились маленькие горгульи — твой папа подбросил.
— Горгулий пусть себе оставляет, — жестко ответил Ксавьер. — Сколько я вообще отсутствовал?
— Чуть больше месяца, немного. Нас считают сбежавшими в свадебное путешествие. Родители не одобрили наш брак и мы пошли против их воли.
Смеялся Ксавьер искренне и долго.
— Какой я, оказывается, романтик, подбил тебя на побег. Сказали бы сразу — похитил невесту.
— Вместе с василиском, цербером и грифоном, прилетев верхом на пегасе с мешком горгулий.
— Кошмар, — усмехнулся муж. — Зато мы теперь муж и жена. Лично я рад. Можешь теперь говорить плохую новость.
Я набрала воздуха и сдулась, как воздушный шарик. Язык не поворачивался признать поражение.
— Да ладно, Линда, я уже все понял, — Ксавьер взял мою руку. — Уверен, вы сделали все возможное и невозможное.
— Ты не понимаешь, — я отвела глаза, хорошее настроение испарилось.
— Понимаю, — муж погладил ладонь, переплел наши пальцы и потянул к себе. — Иди сюда. Я по тебе соскучился. Больше месяца не видел.
— Ты был в анабиозе и не чувствовал время.
— Зато сейчас узнал и почувствовал, как скучал. Можно сказать, осознание накрыло меня с головой.
Я перебралась в кресло на колени Ксавьеру. Было немного совестно и неловко, все-таки я отнюдь не пушинка, а он еще слабый, наверное, ему тяжело. Но Ксавьер не жаловался, нежно обнимал и щекотно сопел в ухо.
— Мы попробуем понять в чем дело, проведем исследования и скорректируем рецепт. Только, боюсь, тебя снова придется погрузить в анабиоз.
Ксавьер передернулся.
— Давай потом это обсудим, — попросил он. — Не хочу сейчас обо всем этом думать.
Я кивнула и прижалась к нему сильнее. Я ведь тоже соскучилась, пусть и видела его почти каждый день, дотрагивалась, гладила, пыталась разговаривать, а все равно соскучилась.
Такая идиллия, я начала задремывать, убаюканная его теплом и слушая спокойное дыхание.
В дверь постучали. Тихо так, несмело. Я даже подумала, что все-таки заснула и стук мне приснился. Но он повторился, и Ксавьер тоже посмотрел на дверь, потом недовольно на меня.
— Кто это к тебе посреди ночи приходит, замужняя женщина? Вот так. Стоит мужу в анабиоз…
— У нас тут только свои, — закатила глаза я. — Сейчас открою, — это громко для посетителя. Пришлось подниматься с уютных коленей и открывать дверь.
— П-простите, м-местресс, м-можно? — Кейвин нерешительно переминался с ноги на ногу.
— Давай утром, если ничего срочного, — я уже почти готова была закрыть дверь.
— Я по-подумал, г-где мы ош-ошиб-блись.
Только сейчас заметила, что в руках ученик держит книгу, дневник моего предка и тетрадку с рецептом.
— Проходи, — если у Кейва есть дельные мысли, а он уже доказал, что вполне умеет сопоставлять факты, то до утра мне самой ждать не хотелось.
Пройдя в комнату, Кейвин недоуменно уставился на Ксавьера, перевел вопросительный взгляд на меня.
— Я подумала, что так будет лучше, — ответила, как можно неопределеннее.
Говорить ученику да и мужу, что решила выполнить его последнюю просьбу и вернуть к жизни, позволив нормально умереть, а не застыть навсегда в анабиозе, благоразумно не стала.
