В помещении столовой теперь стояла такая тишина, что было слышно чье-то неровное, прерывистое дыхание. От этого безмолвия душа пыталась сжаться в горошину и спрятаться где-нибудь под столом. Вот только я не могла себе этого позволить.
— Ах, вот как ты заговорила! — прошипел мне опомнившийся фарн, подражая речи яоху. А потом как рявкнет на всю академию: — А ну-ка, встать, когда с тобой разговаривает старший!..
Я дернулась. Но вместо того, чтобы подчиниться, упрямо поднесла к губам стакан с напитком. Это столовая, а не плац!..
И вдруг в мертвой, насмерть перепуганной тишине прозвучал как гром среди ясного неба ровный голос декана Дайренна:
— Что здесь происходит?
Теперь вскочили все. Включая наглого фарна, не дававшего мне поесть. И на этот раз мне пришлось нехотя поставить на стол почти полный стакан и встать вместе со всеми.
Дайренн медленно прошел вдоль столов и остановился аккурат напротив меня и фарна. Я поморщилась про себя: чуйка у него, что ли?.. Вот как он узнал?..
— Ефрейтор Гтерш?.. — посмотрел килл на моего оппонента.
Тот вытянулся еще больше и отчеканил, глядя в пространство перед собой:
— Мне доложили, командор Дайренн, что у рядового Гусевой проблемы с дисциплиной. И я решил проверить это лично, тем более что подвернулась такая возможность.
— И?.. — слегка изогнулась смоляная бровь декана.
— Проблемы действительно имеют место быть! — отчеканил в ответ фарн. — Будем искоренять! Путем изучения и применения устава на практике!
Дайренн, наверное, с полминуты молча изучал меня и фарна. А потом негромко хмыкнул:
— Ну-ну… Чтоб без членовредительства, Гтерш!
Фарн неуловимо скривился и четко отрапортовал на всю столовую:
— У рядового Гусевой не будет повода обращаться в медпункт!
Дайренн кивнул удовлетворенно, повернулся и вышел. А я осталась с мерзким осознанием того, что на этот раз влипла по-настоящему. Килл спасать меня не собирается…
После такого приключения меня вообще не удивило, что преподавателем по общей физической подготовке у нас оказался Гимро. Уже без всяких возражений я встала в самый конец шеренги будущих десантников и равнодушно посмотрела на зеленомордого. От Гимро ничего хорошего ждать не приходилось.
— И это будущие десантники, — проворчал он, пройдясь вдоль шеренги так, что его услышала, пожалуй, лишь я. Удивленно покосилась на игумара. Но тот, выйдя на середину, так чтобы его видели все, громко представился: — Сообщаю для тех, с кем мы еще не сталкивались: меня зовут Гимро Бидиэнш! Звание: капитан-лейтенант! Я буду отвечать за вашу физическую подготовку! За вашу выносливость и способность быстро и без нытья выполнять поставленные перед вами задачи! — Гимро сделал небольшую паузу и обвел нас взглядом. Но так как все молча ждали, чего еще умного он нам сможет сообщить, он и продолжил: — Сегодня у нас сдвоенная пара по физподготовке! Так как физическая форма крайне важна для успешного выполнения боевых заданий, встречаться мы с вами будем очень часто! Почти каждый день! Но сегодня! Сегодня самый важный для вас день! Сегодня я посмотрю и оценю ваши успехи, чтобы составить программу эффективных тренировок. У нас сдвоенная пара: на первой я буду смотреть на вашу выносливость! Вторая пара будет отведена силе, гибкости и специфическим навыкам! Все понятно?
Группа в ответ промычала нечто невнятное, очень отдаленно похожее на «Так точно!». Гимро снова скривился и рявкнул:
— Если все понятно, тогда кру-уго-ом!.. Шесть кругов по полигону! Бегом марш!..
Уменьшение количества кругов пробежки ни капли не радовало. Потому что этот полигон был размером с хороший стадион и больше того, крытого, на котором Гимро издевался надо мной, раза в два точно. Стартовали мы по очереди, как стояли. И когда подошла моя очередь бежать, первые уже вырвались далеко вперед. Но я им не завидовала. Во-первых, точно знала, что шесть кругов не вытяну. Во-вторых, это же не спринтерский забег на скорость…
Не могу точно сказать, кто сколько кругов пробежал, кто пришел к финишу первым, а кто вообще сошел с дистанции. Как я. Я сумела пробежать почти пять кругов, когда ноги подкосились и я попросту снопом свалилась сбоку беговой дорожки. За другими я не наблюдала ни в процессе пробежки, ни после того, как завершила ее, долго и мучительно потом восстанавливая дыхание. Количество своих кругов я знала благодаря такому же счетчику, который отсчитывал для меня круги на крытом полигоне. Похоже, здесь это была обычная практика.
После того как последний из тридцати двух курсантов завершил пробежку, Гимро неожиданно дал еще несколько минут, чтобы парень-арлинт отдышался. А потом рявкнул:
— Все! Стадо овечек, хватит трястись! Построились и приготовились внимательно слушать!
Я становилась в строй неохотно. Заранее «предвкушая» выволочку зеленомордого за то, что я самая слабая в группе и всегда буду тянуть ее ко дну. Но Гимро меня удивил. И не только меня, судя по потрясенным рожам стоящих в начале шеренги игумаров:
— Я расстроен и шокирован, курсанты! — зычно объявил Гимро в первую очередь. Я аж невольно покосилась на него: неужели этот толстокожий гиппопотам способен что-то ощущать? — Думать и анализировать из всей группы могут от силы десять курсантов! Отвратительно!
Над плацем повисла напряженная тишина. Боковым зрением я видела, как парни начали переглядываться, явно не понимая, к чему ведет препод. Я тоже не понимала, чего добивается от нас Гимро. Но так как я и не предполагала ничего хорошего для себя, то просто равнодушно ждала, пока капитан-лейтенант соизволит все объяснить. И зеленомордый продолжил:
— Я что вам сказал перед пробежкой?..
Гимро сделал паузу, явно ожидая, что ему ответят. Но группа ошеломленно молчала. И препод начал злиться. Я уже достаточно изучила Гимро, чтобы понимать: от состояния бешенства того отделял один шаг. А потому рискнула ответить:
— Вы предупредили, что на первой паре будете смотреть на нашу выносливость, — слишком громко в тишине плаца ответила я, предварительно сделав шаг вперед из строя. Было жуткое ощущение, что совершаю огромную ошибку, вылезая вперед со своей инициативой. Но я была абсолютно уверена: если никто не ответит, будет еще хуже. — На второй — на силу, гибкость и специфические навыки!
В какой-то момент мне показалось, что Гимро поморщился от неудовольствия во время моего ответа.
— Ну хоть кто-то в вашем стаде слушает преподавателя! — проворчал он. — Молодец, Куколка! Встать в строй! — И, не дожидаясь, пока я выполню команду, желчно обратился к остальным: — Ну?.. Теперь вам понятно, что я от вас ожидал?.. Качиэни?..
Один из самых рослых и крупных игумаров шагнул вперед и отозвался:
— Так точно! Теперь понятно! Вы ожидали, что мы будем экономить энергию и рационально распределить силы!..
— Угу, рационально… — Гимро кивком отправил курсанта назад, в строй, а сам продолжил: — Если бы вы, Качиэни, вовремя над этим задумались, то, скорее всего, сейчас не занимали бы предпоследнюю строчку рейтинга. Ниже даже Куколки!
Сначала меня взбесило то, что Гимро перед всей группой назвал меня собачьей кличкой. Но когда я повернула голову в его сторону, заметила, с каким шоком, неверием и неприязнью смотрят на меня однокурсники. Вот тогда до меня начало доходить, что что-то не так. А окончательно все встало на свои места, когда Гимро зачитал список с распределением позиций. Я, к своему невероятному потрясению, узнала, что занимаю восемнадцатую строчку…
Силу, гибкость и специфические навыки Гимро без затей собрался выяснять на… полосе препятствий. Только глянув на нее, я ощутила дурноту: из ближайших препятствий были столбики, по которым требовалось пробежать, довольно длинное бревно, потом виднелись какие-то штуковины вроде турникетов, только хаотично расставленные, потом обзор перегораживала отвесная стена. То, что я не заметила еще одно препятствие: туннель, я узнала тогда, когда стартовали первые курсанты…
Перед стартом Гимро ехидно предупредил нас, что оценка за полосу препятствий состоит из двух частей: за скорость и за качество прохождения. Причем качество сегодня было более важно. Но при этом оно не должно было идти в ущерб скорости. Другими словами, сильно торопиться было не нужно. Чем меньше ошибок, тем выше оценка. Но и шагом плестись тоже было запрещено…
