Стартовали по трое с разницей в пятнадцать секунд, чтобы не мешать друг другу. И стартовавший в первой тройке громила Качиэни… застрял в трубе, которая изображала тоннель! Я смотрела широко раскрытыми от шока глазами на то, как беднягу за ноги вытаскивали из трубы два его соотечественника… Увы, Качиэни получил безоговорочный неуд. Хотя Гимро и разрешил ему попробовать второй раз, стартовав уже после меня.
Столбики, которые я по наивности посчитала поначалу стартом полосы, тоже оказались «с сюрпризом»: они были слабо закреплены и шатались под весом парней. А нужно было удержать равновесие и допрыгать по ним до конца. Наблюдая за тем, как очередной игумар сверзился с полуметрового столбика вниз, очевидно, чувствительно приложившись о грунт коленом, капитан-лейтенант ехидно процедил:
— Ничего! К концу учебного года все, кто не отчислится, будут у меня порхать на этом участке как бабочки!
Глава 5
Дожидаясь своей очереди, я невольно подслушала чужие разговоры и узнала, что именно на этой полосе сдавался вступительный экзамен. И что с ней мы расстанемся в конце первого месяца обучения, перейдя на более сложные, технологичные тренажеры. Что эта полоса считается среди курсантов-десантников «детской песочницей». Но меня эти знания ни капельки не утешили. Мне б хотя бы с ней справиться…
— Куколка, вперед! — без особой экспрессии гаркнул Гимро, когда из всей группы остались лишь фарн, я и Качиэни. Причем последнему было запрещено стартовать вместе с нами, несмотря на то что свободная полоса имелась.
Краем глаза заметив, как фиолетовой молнией мелькнул фарн, исчезая в «туннеле», я тоже бросилась на исходную позицию, мгновенно поняв, что мне нужно либо становиться на четвереньки, позволяя всей группе позубоскалить по поводу моих тылов, либо нырять головой вперед, как фарн. Так как фарн, я не умела. Пришлось позориться. Впрочем, протискиваясь в узкую, немудрено, что Качиэни здесь застрял, трубу, я услышала рык Гимро, обещавшего тому, кто будет пялиться на мою задницу, дополнительно десять кругов по полигону. Чтоб сбросить, так сказать, пар.
Что преподу ответили, и был ли вообще ответ, я сказать не могу. Оказалось, что туннель скрадывает и искажает звуки. Да и мне следовало сосредоточиться не на том, что осталось за спиной, а на том, что ждало впереди.
Я была достаточно худой и мелкой, чтобы передвигаться внутри трубы ползком, резво перебирая локтями и коленями, это выяснилось очень быстро. И особых проблем для меня не составляло. Хуже было другое: где-то на середине тоннеля на меня вдруг навалилось ощущение, что я не смогу. Не выберусь. Застряну здесь, как Качиэни, но в отличие от игумара далеко от начала трубы. И меня отсюда никто и никогда не выудит. Откуда-то появилось ощущение, что труба сжимается вокруг меня как кишка, будто силясь меня проглотить. Воздуха перестало хватать. Я запаниковала. Забарахталась, больно ударилась головой. Аж искры из глаз посыпались. И вот посреди этих искр мне вдруг почудилось недовольное лицо командора Дайренна. Он словно беззвучно сообщал мне, как сильно во мне разочарован: первая физическая нагрузка, а я уже лапки вскинула вверх…
Это неожиданно разозлило. Злость прочистила мозги и добавила в кровь адреналина. И паника отступила. Я заработала локтями с утроенной силой, решив во что бы то ни стало пройти эту проклятую полосу.
Таким образом я ухитрилась выскочить из проклятой трубы, как чертик из табакерки. Или пробка из бутылки шампанского. И сразу же, не обращая на поднявшийся за спиной вой, взлетела на проклятущие столбики…
Первый же угрожающе поехал вбок под моими ногами. Я охнула, надавала себе мысленных затрещин за спешку и замахала руками, как пьяная ворона на проводах, пытаясь удержать равновесие. Но спортивный инвентарь оказался неумолим: чтобы не грохнуться с него, мне пришлось срочно перепрыгивать на другой. Но на втором история повторилась. И я, матеря про себя Дайренна, Гимро, озабоченных бабуинов, из которых кто-то наивный планировал лепить десантников звездного флота, а также собственную дурость, заскакала по ним как коза. И ошарашенно застыла, ощутив под ногами устойчивую опору…
Оглядевшись, я поняла, что ухитрилась пропрыгать все столбики, заскочив с последнего на брус, по которому полагалось пробежать до следующего препятствия. И даже с учетом того, что он имел уклон, после столбиков это было детским лепетом. И я, естественно, прошла его играючи.
То, что издали мне показалось составленными в кучу турникетами, оказалось лабиринтом. Я попыталась хотя бы приблизительно, на глаз, определить правильное направление. Но случайно оглянувшись через плечо, увидела, что по столбикам скачет громила Качиэни. Почему-то этот болван пошел по моей полосе. Хотя свободная полоса имелась. А это означало, что у меня нет времени раздумья, если не хочу, чтобы игумар попросту смел меня с трассы. И я ринулась вперед.
Пытаясь оторваться от Качиэни, который, в буквальном смысле слова дышал мне в затылок, я петляла между препятствиями на пределе сил. С такой скоростью, что очень скоро пот начал заливать мне глаза, а в ушах тяжело бухал пульс. Кислорода категорически не хватало. И порой мне вообще казалось, что мои легкие сейчас разорвет от его недостатка. Качиэни почему-то держался стабильно в паре метров позади. Это было подозрительно.
Присутствие громилы бесило. Но под злостью тлел страх: с какой целью этот болван увязался за мной? Впереди все ближе маячила отвесная стена, за которой вообще ничего не было видно. А не собирается ли Качиэни за ней по-тихому меня придушить?
Вскоре все крамольные мысли из головы выветрились: я прошла-таки лабиринт и добралась до стены, которая оказалась ни много ни мало скалодромом! На нее нужно было забраться, используя выемки для рук и ног. Сердце укатилось куда-то в пятки…
Я уже собиралась было малодушно обойти эту проклятую стену. Ну в самом деле! Нашли альпиниста-скалолаза! Никогда не любила высоту!.. Но в тот самый миг, когда решение сформировалось в голове, я услыхала за спиной пыхтение приближающегося Качиэни. И… сломя голову начала карабкаться наверх!
В принципе, стена была не очень большой. Это мне со страху она показалась высотой со стоэтажку. А на деле, наверное, не превышала пары метров. Так что, скорее всего, удивляться, что я смогла на нее забраться, было глупо. Но я все равно, достигнув наивысшей точки, выпрямилась и, опасно балансируя на узком ребре, улыбнулась небу Лураны. Успех пьянил. Но нужно было спускаться и продолжать путь.
Беда случилась тогда, когда я уже спустилась, наверное, на треть высоты, и, пыхтя от напряжения, нащупывала очередную выемку для ботинка. Плечи уже просто ломило от усталости. А еще я не догадалась посмотреть вперед, на то, что мне еще только предстояло пройти. И сейчас всерьез сомневалась, хватит ли у меня сил на оставшийся отрезок. Но внезапно все это стало неважным: стена вздрогнула. Я содрогнулась с ней синхронно, потому что с дикими криками и гиканьем… Качиэни зацепил ее рукой, подтянулся и… перебросил в прыжке свое тело через препятствие! Бугай недоделанный!..
Пальцы обожгло болью. Но я даже не пискнула, когда ощутила, как они отрываются от скалодрома, и тело начинает падать вниз. Высота уже была невелика. Правда, с моей удачей… Я обязательно себе что-нибудь сверну! Скорее всего, шею…
Удар, как и ожидалось, выбил из меня весь дух. Я зажмурилась, пытаясь понять, чувствую ли я хоть что-то, или у меня сломан позвоночник. В наше время такое, конечно, лечится. Но человек все равно на всю жизнь остается неполноценным, потому что ему нельзя поднимать тяжести и испытывать нагрузки на позвоночник. А если такому человеку необходимо перелететь с планеты на планету, то путешествует он в специальной компрессионной капсуле. Унизительное положение.
— Куколка, открывай уже глаза! — вдруг кто-то насмешливо прогудел над головой. — Или так понравилось у меня на руках?
Глаза от шока распахнулись сами собой. И я потрясенно уставилась в ухмыляющуюся рожу… Качиэни! А бугай поторопился меня добить:
