— Аврора, вы можете подать на меня рапорт за сексуальные домогательства, я не буду отнекиваться, — твердым голосом заявил он мне. А я поперхнулась воздухом:
— Ч… что?!.. После того как тащила вас на себе из кафешки, чтобы вы не влипли по пьяной лавочке в неприятности?.. — Дайренн смотрел на меня молча и не отводя глаз. Похоже, это было именно то, что он от меня ждал. И тогда я психанула: — Да пошел ты!..
Меня душила обида. Вывернулась из его рук, торопливо обулась, нашла на полу свой китель и бросилась к двери. Горло сводило странным спазмом. Словно я собиралась плакать. Но я просто не могла позволить себе слабость на глазах у этого… Снеговика!
У двери я на миг обернулась: Дайренн так и стоял у кровати не шевелясь. Глаза уже жгли подступающие слезы обиды, и его силуэт расплывался, но мерзкий характер требовал оставить последнее словно за собой:
— Может, на Киллане и принято платить черной неблагодарностью за добрые дела, но на Земле так не делают! Я не стану подавать на вас раппорт, и не надейтесь! Так просто вам от меня не избавиться!..
Может, мне показалось, но после моих слов Дайренн содрогнулся, словно я его ударила. Неужели в самом деле ожидал, что я отправлю его под трибунал?! Понимая, что больше не выдержу, я толкнула дверь и вылетела в коридор…
Не помню, как добиралась на Лурану. Кажется, поймала на выходе из отеля аэротакси и на нем долетела до космопорта. На меня странно косились. Но мне на это было наплевать. Хотя ради того, чтобы меньше привлекать внимание, зашла в санитарную комнату и в кабинке привела себя в порядок: оправила одежду, умылась, одноразовой расческой из автомата пригладила встрепанные волосы. Из зеркала на меня смотрела худенькая темноволосая землянка с короткой стрижкой, бледным лицом и какими-то бесцветными, словно мертвыми глазами…
Пустив самую холодную воду, которую только можно было получить из общественного водопровода, я поплескала ею в лицо, мокрыми ладонями провела по шее. Стало немного легче. Даже дышалось как-то попроще. Сделав несколько глубоких вдохов, я отправилась за билетом.
Мне повезло: место досталось такое, что поблизости не было ни одного знакомого лица. Не представляю, чтобы я делала, как бы объясняла свое состояние, если бы пришлось лететь рядом с кем-то из знакомых. А так за время полета я почти успокоилась. У меня почти получилось к моменту приземления на космодроме Лураны запихать неприятные воспоминания в самый дальний, самый темный уголок души. Запереть их там на девять замков. Заставить себя забыть, как трепетала в руках командора, когда его губы целовали мои…
Все мои усилия пошли насмарку, когда за пару метров до поворота к общежитию десантников передо мной, как чертик из табакерки, появился улыбающийся Павелик…
Я не видела Шаххерта почти четыре месяца, все свободное время у меня съедали тренировки. Только слышала сплетни про то, как он одну за другой покорял красоток с ксенолингвистики. Поговаривали даже, что из-за него подрались две киллы. И вот сейчас Павелик, сияя улыбкой, как сверхновая, подошел ко мне и интимно приобнял за плечи:
— Ро-ори-и-и!.. На ловца и добыча бежит, да? А я как раз шел к тебе и раздумывал, как бы тебя вызвать из общежития, не дразня местных поборников нравственности!..
Это была откровенная ложь: номер моего смарткомма у Павелика был, я его не блокировала. Так что он смело мог мне позвонить или написать. Но не делал этого. А сейчас почему-то предпочел соврать.
Неожиданно прикосновение Павелика просто взбесило. Я стряхнула с себя руку пилота одним движением плеч и выдохнула раздраженно:
— Отстань! Тебе что, лингвисток уже мало?
Килл не смутился:
— Я за тобой соскучился! Где ты была?
Наверное, если бы я просто сказала, что летала в торговый центр за покупками, ничего этого не случилось бы. Мы бы мирно разошлись с Шаххертом каждый по своим делам. Но непредвиденно старый знакомый взбесил меня так, что аж искры из глаз посыпались:
— Не твое дело! — процедила я ему сквозь зубы. — Тебя четыре месяца не интересовало, где я и что со мной! Ты предпочитал проводить время с зазнайками-пилотами и тискать по углам на все готовых девиц! Так с чего ты вспомнил обо мне сейчас? Лингвистки все на каникулы разъехались?
Сверх всякого чаяния, удар достиг цели. Лицо Павелика на миг перекосило. Но он быстро взял себя в руки и снова заулыбался:
— А может, я тебя люблю? — вкрадчиво спросил.
— Сочувствую, — вырвалось у меня. — Потому как я по отношению к тебе испытываю только гадливость. Не люблю, знаешь ли, пользование вещи!
Вот теперь Павелик перестал улыбаться, скулы аж побелели от злости:
— Ну и сукой же ты стала, — процедил он. — Я хотел тебя облагодетельствовать…
Это было сродни взрыву вулкана. Багровая пелена в один миг застлала мне мозг, лишая возможность мыслить рационально. Я размахнулась, коротко выдохнула и смачно впечатала кулак не ожидающему подлости с моей стороны Павелику прямо в глаз…
Возможно, все бы и обошлось, если бы мы на этом остановились. Тем более что ошеломленный моим выпадом Павелик не удержался на ногах и отлетел на пару метров спиной вперед. Туда, откуда спешили ко мне Качиэни и еще два моих одногруппника-игумара…
Шаххерта больше никто не собирался бить. Во всяком случае, я. Тем более что Качиэни крикнул:
— Куколка, помощь нужна?
Я от нее отказалась, потирая ноющие костяшки.
Вот только на наше всеобщее горе Павелик свалился под ноги игумарам и один из них запнулся. И, не удержав равновесия, свалился на пилота сверху.
На миг все замерли, я даже дыхание затаила, глядя, как беспомощно барахтается под мощной тушей Павелик. Но в следующий момент опомнившийся Качиэни наклонился и, схватив Павелика за шкирку, как нашкодившего котенка, выдернул пилота из-под соотечественника. В такой позе нас и застал начальник академии: я с разбитыми костяшками, болтающийся в воздухе килл с внушительным синяком под глазом и поднимающийся на ноги игумар.
— Курсанты, что здесь происходит? — обманчиво-спокойно поинтересовался пожилой фарн с адмиральскими нашивками на белом кителе.
Это был вот тот самый пушистый белый зверь, который на Земле любит незаметно подкрадываться. И похоже, на Луране он не изменял своим привычкам. Мы с одногруппниками переглянулись и по молчаливому уговору вытянулись перед старшим по званию по стойке смирно. Но перед этим Качиэни выпустил из захвата воротник Павелика. Килл мешком шлепнулся на землю…
Я невольно поморщилась. Когда-то Павелик для меня был самым сильным, самым ловким и самым смелым. Недаром же мой гадкий характер толкнул меня доказывать, что я могу быть не хуже. Подсознательно я равнялась на него. Но сейчас мужественный образ сползал с заклятого друга слой за слоем, как луковая шелуха. И я вообще не ожидала, что он поднимется на ноги, потрогает наливающуюся багрянцем кожу под глазом, поморщится и вдруг заявит:
— Гусева — ненормальная! Я к ней пришел, как к старому другу, а она неожиданно взбесилась и зарядила мне в глаз!
Мне немедленно захотелось двинуть гаду и во второй. Чтоб точно было чем подсвечивать себе дорогу в общежитие. Но я усилием воли заставила себя стоять на месте смирно и не двигаться. Взглядом предупреждая игумаров делать то же самое, ибо зеленокожие уже играли желваками. Повисла тяжелая и неприятная пауза.
— Мда-а-а-а… — протянул с прохладцей начальник академии спустя, наверное, целую вечность, глядя на на Шаххерта в упор. — В мое время курсанты стояли друг за друга горой и никогда не опускались до стукачества. Нехорошее вы создание, Шаххерт. — У неожидавшего подобного Павелика вытянулось лицо. Фарн же, не обращая на это внимания, поднял руку со смарткоммом и принялся что-то набирать в нем, одновременно говоря: — Если бы не ваши заслуги в учебе, я бы сейчас с удовольствием представил бы вас к отчислению. Считаю, что подобные вам существа с гнильцой внутри не должны получать диплом столь уважаемого учебного заведения. Но на ваше счастье, вы — один из лучших курсантов в группе и обещаете стать одним из лучших пилотов. А потому я считаю своим долгом излечить вас заразы гордыни и предательства…
