Кирс на какое-то время замолчал и обратил взгляд на серьёзного и печального Тахо.
— Ту ночь я никогда не забуду… — тихо продолжил он. — Наверно ничего более страшного я не переживал и не переживу впредь. Меня разбудили, и я сразу понял, что случилось. Мы все ждали этого. Я шёл в его покои, думая, что увижу его в последний раз. Он уже не мог шевелиться, силы покинули его. Он исхудал и постарел так, что ты, наверно, не узнала бы его. Только глаза… Я поймал его взгляд и понял, как нужно жить и умирать. Он передавал мне последний завет. Он продолжал бороться со смертью, хоть битва и была уже проиграна. Он был побеждён, но не сломлен. И это был самый главный урок, который он мне дал. Больше я ничего не буду говорить о той ночи. А к утру, казалось, всё было кончено. Монахи забрали его тело в храм, чтоб приготовить к погребению. И тут Донгор сообщил, что в нашу систему вошёл космический корабль, но это не балары.
Они сели на луг неподалеку от города. Я послал туда Хэрлана и воинов. Они вернулись с гостями, сложением похожими на нас, а в остальном — на жителей Оны. Их облик был благороден, и они почти чисто говорили на нашем языке. Они рассказали, что прибыли с нашей прародины, чтоб передать привет Великого Тирана Алкора великому королю Дикта. Я поблагодарил их и сказал, что отца больше нет. Тогда я заметил, какое волнение отразилось на их лицах, и вперёд выступил невысокий крепкий человек. Он спросил, когда это произошло и, узнав, что этим утром, начал умолять меня допустить его к телу. Его чувства показались мне искренними, и я позволил. Хэрлан увёл его и, когда они вернулись, незнакомец сказал, что ещё не всё потеряно. Он был очень взволнован и говорил слова, которых я не понимал. Теперь я думаю, что он говорил о том, что отец находится в коме, из которой его ещё можно вывести. Да это и не важно. Он обещал спасти его, а я был готов на всё ради этого. Правда, Хэрлан было заупрямился, но как только тот сказал, что всё будет сделано в присутствии Реймея, жрецов и матери, что не будет никакого колдовства, противного вере Аматесу, он уступил.
Кирс снова замолчал. Его брови сдвинулись и губы сжались.
— Эти пять дней я пребывал в смятении. Я думал, не допустил ли ошибку. Во дворец, куда снова вернули тело отца, пришельцы привезли какие-то странные ящики. Покои, отведённые для них, были изолированы и туда никого не пускали, даже меня. Я не знал, что там происходит. Ни от кого, кто был допущен туда, не было никаких вестей. Народ волновался. Пришельцам не верили. В столицу без конца прибывали гонцы из дальних селений. Они требовали сказать им, что происходит. Если король умер, то почему он всё ещё не погребён, а я не коронован. Если он жив, то почему об этом не скажут прямо. Я не знал, что им говорить, и если б не Энгас, то не знаю, чем бы всё кончилось. Он с утра до вечера успокаивал прибывших, а ночью бродил от костра к костру тех, кто ждал известий за городом. Я же совсем растерялся.
Я снова кивнула. Похоже, он казнил себя за эту растерянность, но я-то помнила, что тогда он был мальчиком лет тринадцати по нашим меркам. Мальчиком, на которого сразу свалилось слишком много.
— И, наконец, двери открылись, — произнёс он, и в его голосе послышалось облегчение. — Меня позвали, сказав, что отец хочет видеть меня. Я бежал со всех ног и увидел, что он жив и в его глазах светится надежда. Он быстро поправлялся. Барон Локар, алкорский врач не отходил от него ни днём, ни ночью. Реймей и мать тоже были рядом. Мне приходилось помогать Энгасу в государственных делах. Помощи от меня, наверно, было немного, но так хотел отец. Потом я начал помогать ему. А когда он встал на ноги, то решил отправить меня учиться на Пеллару. И уже там я встретил этого ушастого.
Кирс с улыбкой взглянул на Тахо.
— Я чуть не упал, увидев его! — прокомментировал анубис. — А он смотрел на меня, как на привидение! Эдриол, вернувшись на Диктиону, рассказал, что мы с тобой погибли вместе с последним королём баларов. Он чего-то там напутал и сказал, что это ты покорила сердце бедняги, и он решил принести себя в жертву свободе Диктионы. Кибелл и Шила были очень опечалены вестью о твоей гибели и назвали дочь в честь тебя Лорной.
— Дочь? — улыбнулась я, взглянув на принца. — У тебя есть сестра?
— Она ещё маленькая, — взгляд Кирса потеплел. — Когда мы с Тахо последний раз были на Диктионе, она только начала вставать на ножки. Отец души в ней не чает.
— Ещё бы! — воскликнул Тахо. — Она такая хорошенькая! Вся в мамочку. И норовом тоже. При любом удобном случае начинает визжать.
— Минус один сантиметр, — усмехнулся Кирс.
— Понял, — кивнул Тахо. — Главное, что её всё равно любят. Кстати, ты сейчас наверно тоже не узнала бы короля. Я его каждый раз узнаю с трудом. Он увлекся биоэнергетикой и молодеет на глазах. И королева Шила тоже. Барон Локар утверждает, что у них врожденные способности, а если учесть, что они происходят из двух ветвей королевского рода, то, возможно, это относится ко всем королям Дикта.
— Это только догадки, — мягко перебил Кирс. — У меня, например, таких способностей нет.
Тахо мрачно взглянул на него.
— Лучше б прямо сказал: «минус метр с половиной».
Я догадалась, что Тахо сболтнул что-то, чего говорить не следовало, но уточнять не стала. Мне и своих тайн хватает.
— Значит, на Диктионе всё хорошо, — подытожила я их рассказ. — Мне очень приятно узнать об этом. По правде говоря, я ждала худшего. Но Звёзды, действительно, на вашей стороне.
— Хорошо если так, — озабоченно пробормотал Тахо.
— А что случилось? — нахмурилась я. От окна потянуло сыростью, и я встала, чтоб прикрыть раму.
— Да в общем-то ничего, — раздался позади голос Кирса. — Не стоит так беспокоиться.
Я вернулась обратно и села напротив него. Тахо ещё мрачнее смотрел на своего друга.
— В чём дело? — спросила я, посмотрев на обоих.
— Он разочарован, — заявил Тахо.
— Нет! — крикнул Кирс внезапно став ещё более похожим на Кибелла.
— Да, — возразил анубис. — Он летел сюда в надежде, что увидит здоровенную девицу в кожаных шортах и с лучевым клинком, которая живёт если не в пещере, то в таком мрачном замке с мостом на цепях. А увидел очаровательную леди, которая хлопочет на кухне и сама едва не плачет, если плачет её малыш.
— Я не разочарован, — мягко произнёс Кирс, взглянув на меня. — Просто я запомнил тебя другой. Мне казалось, что ты воительница, для которой нет иного дела, как участвовать во всяких заварушках. Но я увидел, что ошибся. Мне совсем не хочется беспокоить тебя и отрывать от дома ради каких-то подозрений. Алкорцы говорят, что леди нужно оберегать и защищать, а не втравливать во всякие сомнительные истории. Мы сами во всём разберёмся. Я рад, что увидел тебя. И уверен, что отец тоже будет рад услышать о тебе.
— Если с ним действительно всё в порядке, — перебил Тахо. — Мы давно знакомы, Лора. Я уже не тот глупый щенок, каким был. Я теперь лучше понимаю тебя и знаю, что ты не хочешь влезать в новые неприятности. Но я знаю, что твоё предназначение, как и моё, стоять на страже Света. Диктиона — один из её оплотов. К тому же я уверен, что ты не оставишь в беде друзей, а Кибелл, Шила, Энгас, Хэрлан и братья Реймей и Донгор — твои друзья. Я не знаю, что произошло на Диктионе, но мне не спокойно. У меня плохое предчувствие и я прошу тебя о помощи от их имени и от своего.
Я взглянула на Кирса и заметила, что он тоже встревожен. Поколебавшись не более минуты, он, наконец, решился и кивнул Тахо.
III
Я надеялась, что Хого, который наелся за ужином индейки и ещё до темноты отправился спать в океан, уведёт с собой тюлениху. Но как раз в тот момент, когда Тахо только открыл рот, чтоб поведать о своих сомнениях, с улицы донеслось жалобное мяуканье Розы, и я снова вспомнила о леденцах. Я услышала, как беспокойно заворочался в своей кроватке Алик. Он что-то бормотал во сне. Я встала, чтоб закрыть дверь в его комнату и заодно взглянула на большую хрустальную вазу, в которой обычно лежали леденцы. Чёрт возьми, я итак знала, что их нет! Зачем смотреть?
