Каково же было его разочарование, когда он насчитал среди агрессоров только семнадцать особей, которые обладали живыми организмами, имели все признаки разумности и попадали под классификацию «объекты на немедленное уничтожение». Всего только одной особи не хватало для начала активных контрдействий!
А сканирование гигантских, довольно подвижных человекообразных роботов подтвердило предварительные результаты: обычные механические помощники, пусть и с несколько уникальными умственными, но все равно искусственными способностями. Они в категорию живых существ никоим образом не попадали. Пусть и гораздо опаснее любого существа, состоящего из плоти, но робот он и есть робот.
Вот потому Сторож и оказался разочарован: некие разумные границы, а то и просторы для проявления собственной инициативы у него имелись, но не настолько большие, чтобы проигнорировать магическое, основополагающее в жизни его создателей число восемнадцать. Пришлось опять приводить устройства наружного наблюдения в пассивный распорядок да заново переводить технические средства в энергосберегающий режим.
Только и оставалось – решить последний вопрос: впадать в положенную инструкцией спячку или все-таки, не надеясь на пассивные приборы наружного наблюдения, лично проследить за неизвестными, невесть откуда взявшимися существами? Да и маленькие пакости, опыты и эксперименты инструкцией не возбранялись.
Глава первая
Первые шаги в черту города
Археологическая экспедиция, а вернее сказать, весь ее подвижный состав замер метрах в ста от заброшенного города адельванов. Потому что вблизи здания уже не казались такими прочными, вечными и нерушимыми. Все-таки время, землетрясения, осадки и ветер не пощадили творения неведомых градостроителей. Да и некоторые рухнувшие строения только напоминали о необходимой максимальной осторожности. Ведь просто так, без предварительной разведки, да еще на такой тяжелой технике, да в сопровождении трех боевых киборгов цоркской цивилизации, войти парадным маршем в неизведанный город никакой благоразумный археолог себе не позволит.
Первая группа в составе пяти человек отправилась туда пешком. Тем более что погода благоприятствовала для прогулки: в меру облачно, легкий ветерок, температура плюс пятнадцать градусов по Цельсию.
Понятное дело, что возглавил группу Александр Константинович Бро́ди, сорока одного года от роду и, пожалуй, самый ныне известный и прославленный на Земле не только как археолог, но и как человек с невероятными полномочиями, полученными от нового союза Хардии и Аларастрасии. Его поддерживали что представители империи, прожившие более шести тысяч лет во многих галактиках и вселенных, что цорки, одни из самых долгоживущих созданий, существующих в Большом космосе. Потому что так получалось: именно благодаря Броди удалось если уж не спасти Землю от очередного уничтожения древними сфинксами, то уж однозначно вывести ее на совершенно иной уровень по шкалам градации иных развитых цивилизаций. Прародине человечества теперь предстояла сложная интеграция в Большой космос, и заключение союза с цорками стало первой вехой на этом пути.
Вторым человеком в группе археологов была Лариса Ярославна Гершко-Броди, супруга вышеназванного Александра, обаятельная красавица двадцати четырех лет от роду. Совсем недавно она считалась в прежней экспедиции «госпожой генеральный спонсор», потому что именно на ее деньги и были организованы исследования того участка Ливии, где недавно провозгласила независимость вновь возродившаяся из пучины времени Хардийская империя. Сейчас Лариса уже не имела права распоряжаться всем и вся, но как профессиональный археолог была засчитана в состав нынешней экспедиции «заместителем руководителя, со всеми вытекающими обязанностями и правами».
Понятное дело, что этим выбором больше всего оказался недоволен третий член группы, Карл Пузин. Тоже всемирно известный археолог, уроженец Одессы, а ныне гражданин Испании, старый друг и приятель Александра Константиновича, Карл славился необычайной активностью, отличным чувством юмора и умением повести за собой любые толпы в любом наугад выбранном направлении. Причем направление чаще всего оказывалось правильным и единственно верным. Сейчас он всю дорогу от замершей техники до первого дома с пеной у рта доказывал несправедливость распределения некоторых штатных должностей, взывая к справедливости и совестливости:
– Ну как так можно, Санек? Как тебе не стыдно разводить семейственность на рабочем месте и потакать капризам своей разбалованной славой супруги? Ведь есть же специалисты и более заслуженные, имеющие несоразмерно больший опыт работ на нашем нелегком поприще раскрытия многовековых тайн древней истории.
– Кто, например? – бросил Броди в сторону друга вопрос, сам продолжая рассматривать здания, к которым группа приближалась.
– Как кто?! – патетически восклицал Пузин, тоже успевающий и под ноги внимательно смотреть, и по сторонам оглядываться. – Да вон хотя бы Оливер!
Старый и проверенный коллега Карла пока оставался в кабине одного из грузовиков, куда руководитель экспедиции тоже быстро оглянулся.
– Отличная идея, дружище! Обязательно над этим подумаю на досуге.
– Да что там думать?! Тем более что есть и более признанные, так сказать заслуженные, специалисты. А ты ведешь себя словно последний сноб и протекционист!
Александр Константинович и не думал краснеть от стыда или покаяния. Наоборот, с удовольствием и гордостью взглянул на свою молодую женушку, которая пока деловито помалкивала, и неожиданно похвастался:
– Ну да, моя супруга самая молоденькая, самая умная и сама красивая.
– Ну да, – тут же в тон продолжил Пузин, – попробуй ты скажи иначе, она сразу себе отыщет более молодого и пригожего принца на белом коне.
Лариса не выдержала и, переходя сразу в атаку, вмешалась в разговор приятелей:
– Карл! Не надоело даром языком болтать всякую чушь? Как ты свою Люссию всюду за собой таскаешь и потакаешь ей во всем, прощаешь ей всякие неприятности, то это нормально? А как меня за вклад в науку и удачное решение финансовых проблем мой муж назначил прикрывать ему спину – то это уже семейственность и протекционизм?
Только что названная Люссия, четвертый член группы, вскинула фотоаппарат и сделала серию фотоснимков своей недовольной подруги. При этом еще и прокомментировала:
– Ты такая интересная, когда сердишься.
– А почему она сердится? – не унимался подданный Испании. – Потому что правда глаза колет. Ну и совесть проснулась и терзает: «Как ты посмела воспользовалась своей близостью с самим Броди!»
Фамилию своего товарища он так перекрутил и растянул до неузнаваемости, что никто из группы не удержался от смешков. Карлу прощали любые шутки и любое ерничанье, да и все знали, что он так себя ведет, когда очень сильно волнуется. А тут и повод был более чем подходящий для истинного исследователя, чтобы сердце от томления остановилось: вот-вот нога человека ступит в места обитания неизвестной, таинственной цивилизации, о которой знали только ее имя – адельваны.
Волновались все, так что подобный разговор и отвлекал, и снимал ненужное напряжение. Даже обычно молчаливый и сдержанный Михаил, по кличке Кормилец, пятый член передовой группы экспедиции, заговорил, отсмеявшись:
– Какая большая трещина вон в той стене! – Его рука указала на здание справа, к которому люди приближались. – Неужели и в самом деле здесь настолько сильные землетрясения?
Но его вопрос остался без ответа, по той причине, что Карл Пузин переключил теперь внимание как раз на него, на самого массивного своего спутника.
– Кстати! А почему не назначили заместителем нашего уважаемого Михаила Степановича Днепрянского? Если уж на то пошло, то это именно он является в некотором роде прямым представителем основного спонсора, который выделил нам эту планету для обследования. Да и внешне он среди нас самый колоритный, сильный и величественный. Мало того, это его именем богиня Пеотия назвала эту планету: Миха. А что получается? Как был Кормилец на должности практиканта, так и остался? Да это беспредел нигилизма со стороны руководства!
