Сяолун принялся разливать суп.
— Так что вас привело ко мне в такую погоду? — спросил я, когда он закончил и отошёл.
— Ну, когда я выезжала, с погодой всё было в полном порядке, — ответила Соня. — Меня даже ливень не застал: я уже была у вас. А что касается причины моего приезда — она очень простая. Дворянское собрание. Важное событие для губернии. Увы, журналистов на него не пускают.
— Меня это не удивляет.
— Не знаю, что за дурацкая традиция, но нам лишь присылают дайджест, состряпанный из протокола. Всё слишком сухо, чтобы написать что-то приличное. Вы меня понимаете?
— Чем же я могу помочь?
— Вы там были. И вы всё ещё новое лицо в наших местах. Плюс герой. Не без моей помощи.
— Не знаю, благодарить ли вас за это.
— Как вам угодно. Однако читателям было бы очень интересно узнать свежий взгляд на проблемы губернии. А главное, — тут Соня слегка наклонилась ко мне и произнесла почему-то заговорщицким тоном: — Зачем вы согласились участвовать в гонке? Я так поняла, имело место некое пари. Кажется, с господином Молчановым.
Я усмехнулся.
— Для того, кому всего лишь прислали дайджест, вы знаете, на удивление, много о том, что происходило на Собрании.
Девушка пожала плечами.
— У меня свои источники. Что я была бы за журналистка, если б не могла хоть как-то проникнуть туда, куда не пускают? Кстати, — она уставилась на механика. — Не расскажете о себе? Кто вы такой?
Груздев от подобной бесцеремонности аж супом поперхнулся.
— Давайте не будем выходить за пределы вашего репортажа, — заметил я.
— Просто веду светскую беседу, — ничуть не смутилась Соня. — Вы были одеты в рабочий комбинезон, когда приехали. Кстати, откуда?
— Мне кажется, вы забываетесь, госпожа Писарева, — проговорил я холодно. — Не стоит беспокоить моих гостей.
— Простите, — Соня махнула рукой, сделав вид, что не заметила мой тон. — Привычка. Профдеформация. Раз это секрет, то, конечно, ограничимся тем, что было на Собрании. И про пари расскажите, ладно? Это, если честно, самое интересное.
— Непременно. Но давайте не будем начинать интервью прямо здесь.
— О, я и не думала. У меня тут даже камеры нет.
После обеда, во время которого Соня больше Груздева не допрашивала, а он сидел смущённый и слегка растерянный, я отправил журналистку в гостиную, пообещав, что скоро к ней присоединюсь.
— Надо же, — сказала она прежде, чем уйти. — А ведь в прошлый раз мы беседовали на улице. Вы многое успели за это время. Я пока установлю камеру.
Когда мы остались с Груздевым, я обратился к нему:
— Вы собирались внести в чертёж изменения. Будет здорово, если займётесь этим прямо сейчас. Мне бы хотелось собрать машину уже сегодня. И прокатиться хоть разок.
— Конечно, — кивнул механик, беря у меня из рук листок со схемой. — Мне и самому не терпится проверить свои идеи. Но это дело не минутное, сами понимаете. Часа три уйдёт — не меньше.
— Ничего. Как раз успею выпроводить госпожу Писареву. В вашем распоряжении гостевая комната. Если что-то нужно, скажите Сяолуну.
— Спасибо, ваше благородие. Немедленно приступлю к работе.
Когда он удалился в сопровождении синтетика, я отправился в гостиную.
Соня возилась с камерой, когда я вошёл.
— О, как вы быстро! — проговорила она, обернувшись. — Но, кажется, я успела. Пока не включала, но думаю, работает.
— Вы ни разу не имели дела с камерой?
— С этой — нет. Серж носится с ней, как курица с яйцом. Он вообще не хотел мне её давать. Пришлось пригрозить, что уволю его, к чертям, — девушка сделала пару шагов мне навстречу. — Знаете, у меня ощущение, что вы мной недовольны, ваше благородие. И я не понимаю, в чём дело. Разве я сделала что-то, что вас расстроило?
— Нет, — ответил я. — Просто никто не любит репортёров. Наверное, это вроде инстинкта.
Соня рассмеялась.
— О, как вы ошибаетесь! Некоторые нас просто обожают. Пока мы пишем о них хорошо, разумеется. Знаете, мне бы хотелось, чтобы вы не видели во мне только журналиста. Давайте будем друзьями. Что скажете?
— Почему бы и нет? Куда мне сесть?
— Погодите. Предлагаю, прежде чем мы начнём, скрепить наши дружеские отношения.
— И как же? — поинтересовался я.
— Есть один способ.
И Соня, взявшись за подол платья, одним движениям стянула его через голову, оставшись в белых трусиках, бюстгальтере и кружевных чулках.
— Как вам предложение? — промурлыкала она, роняя платье на пол.
— Очень заманчивое, — признал я, окинув взглядом точёную фигурку. — Не совсем дружеское, правда.
Девушка слегка нахмурилась.
— Что-то в вашем тоне не слышно энтузиазма, — проговорила она укоризненно. — Есть разве какая-то проблема?
— Боюсь, проблема, и правда, есть, — сказал я с сожалением.
Соня удивлённо приподняла брови.
— И какая же, ваше благородие?
— У вас чужая тень.
Виктор Глебов
Хозяин рубежа. Книга III
Глава 1
Мои слова заставили Соню измениться в лице. Повисла пауза. Я не торопился её прерывать. Ход за девушкой. Было заметно, что внутри неё царит смятение. Она явно подбирала ответ, но всё, что смогла из себя выжать:
— Что, простите?
— Не делайте невинное лицо, сударыня, — улыбнулся я холодно. — Уверен, вы в курсе, какой у меня Дар.
— Эм-м… Да, конечно. Аспект тени.
— Вот именно. И я отлично вижу, что вы не та, за кого себя выдаёте. Отдавая должное вашему внешнему виду — говорю это с сожалением.
— Но… ваше благородие, что вы хотите…
— Уверяю, отпираться бесполезно. Сказанное мной сомнению не подлежит. Так почему бы вам не перестать ломать комедию? Оденьтесь, примите свой истинный облик, и поговорим.
Моя собеседница поджала губы. В её глазах мелькнул страх. Но она заставила себя улыбнуться. Получилась, правда, лишь жалкая гримаса.
— Ничего-то от вас не скроешь, ваше благородие, — проговорила она льстиво и, наклонившись, подобрала с пола платье.
Не менее ловким движением натянула его обратно, одёрнула, покачав бёдрами.
— Что дальше?
— Хотелось бы увидеть ваше истинное лицо. И не советую юлить. Как вы сказали, от меня ничего не скроешь. Я увижу, если снова попытаетесь меня обмануть.
— Это обязательно?
— Увы. Вы сами поставили себя в такое положение.
— Мда-а… Я, если честно, рассчитывала оказаться совершенно в ином положении.
— Не сомневаюсь. Но не сегодня.
— Ладно, ваша взяла.
Девушка начала меняться.
Мне ещё не приходилось наблюдать мимиков во время трансформации. Это весьма редкий Дар, и подобные люди не спешат оповещать о нём окружающих.
Прямо на моих глазах журналистка превратилась в девушку лет двадцати восьми, с ничем не примечательными чертами лица, хоть и симпатичного, карими глазами и вьющимися каштановыми волосами.
— Ну, вот, — развела она руками, виновато улыбнувшись. — Можете полюбоваться.
— Садитесь, — велел я, указав на кресло.
Моя собеседница опустилась в него, положив ногу на ногу. Кажется, она не потеряла надежду выгадать хоть что-то с помощью женских чар. Её можно понять: ничего иного у неё в арсенале не оставалось. В этом я убедился, когда она сняла платье.
— Что дальше, ваше благородие? Полагаю, вы хотите узнать, в чём смысл данного невинного розыгрыша?
Я сел в кресло напротив.
— Не думаю, что данную ситуацию уместно называть именно так.
Девушка приподняла брови.
— А как же тогда?
— Шпионаж? Попытка покушения? Выбирайте верный ответ.
— Ой, ну что вы! Какое же это…
— Самое натуральное, — резко перебил я. — Вы проникли в мой дом под чужим обличьем. И я не нахожу в этом ровным счётом ничего забавного.
— Ваше благородие…
— Кто вас послал?
Снова возникла пауза.
— Хотите играть в кошки-мышки? — спросил я. — Не советую. Я не настроен. Говорите, кто и зачем вас нанял, и тогда я, возможно, вас отпущу.
