Но самых экзотических воинов я нашёл на берегах Балтийского моря, в землях викингов. Здесь, в небольшом поселении Висбю, скрывались изгнанники из Швеции и Норвегии — берсерки, которые были слишком дикими даже для своих соплеменников.
— Русский князь! — рычал их предводитель, огромный рыжебородый великан по имени Эйнар. — Что тебе нужно от сынов Одина?
— Нужны воины для великой войны, — ответил я. — Воины, которые не знают страха.
— А против кого воевать?
— Против орды с востока. Говорят, их сто тысяч.
Эйнар расхохотался:
— Сто тысяч? Отличная охота! Давно мы не резались с достойным врагом!
— Значит, согласны служить?
— А сколько платишь?
— Берсерку — две гривны серебром в месяц плюс вся добыча, которую сможешь унести.
— По рукам! — рявкнул Эйнар и протянул мне огромную ладонь. — Дай только хорошую битву!
Его отряд состоял из двух десятков самых отчаянных головорезов, которых я когда-либо видел. Все они были огромными, покрытыми шрамами и татуировками, вооружёнными до зубов. В бою они, наверное, стоили сотни обычных воинов.
За три недели скитаний по Прибалтике я собрал внушительную армию наёмников. Полторы тысячи литовцев и жемайтов, пятьсот эстонских лучников, сто ливонских рыцарей, пятьдесят скандинавских берсерков. Плюс несколько сотен разрозненных воинов различных племён и национальностей.
Всего три тысячи человек — меньше, чем планировал, но больше, чем ожидал. И главное — все они были профессионалами, закалёнными в боях, готовыми сражаться за хорошую плату.
— Неплохая армия получается, — сказал Войтех, когда мы стояли лагерем на берегу моря. — Разношёрстная, но боеспособная.
— А как они между собой ладят? — поинтересовался я. — Нет конфликтов?
— Пока нет. Все понимают — предстоит серьёзная война, не время выяснять отношения.
— Хорошо. А с дисциплиной как?
— Тоже пока порядок. Жалованье получают исправно, жалоб нет. Но в деле ещё не проверяли.
— Проверим по дороге домой. Устроим учения, посмотрим, как сражаются вместе.
И действительно, обратный путь в Смоленск превратился в непрерывные военные манёвры. Я проверял, как взаимодействуют различные роды войск, как выполняются приказы, как ведут себя наёмники в сложных ситуациях.
Результаты были обнадёживающими. Литовцы показали себя отличными пехотинцами — дисциплинированными, выносливыми, хорошо владеющими мечом и копьём. Эстонские лучники были просто великолепны — стреляли быстро, метко, почти не промахиваясь.
Ливонские рыцари продемонстрировали мощь тяжёлой кавалерии — их атака могла пробить любую пехоту. А берсерки… берсерки были живым воплощением ярости — они дрались как одержимые, не чувствуя боли и усталости.
— Каждый род войск хорош по-своему, — заметил Конрад фон Вольфенбург после очередных учений. — Но главное — научить их действовать вместе.
— Научим, — пообещал я. — Времени у нас ещё есть.
— А сколько, по-твоему?
— Недели две-три. К концу октября враг может подойти к Смоленску.
— Мало, — покачал головой рыцарь. — Очень мало для создания единой армии.
— Хватит, — уверенно сказал я. — Настоящая спайка рождается в бою, а не на учениях.
В Смоленск мы вернулись в начале октября. Город встретил нас с облегчением — все боялись, что не успею собрать подкрепления до подхода вражеской орды.
— Слава Богу, вернулся, — сказал Мирослав, встречая меня у городских ворот. — А то уже начинал волноваться.
— Волноваться рано, — ответил я. — Лучше доложи — что у нас с обороной?
— Укрепления достроены, ополчение обучено, запасы накоплены. Дружина готова к бою.
— Отлично. А что слышно о враге?
— Плохие вести. Орда взяла Чернигов, осадила Переяславль. До Киева дошла, сейчас штурмует.
— А Киев держится?
— Пока держится. Но говорят, долго не продержится.
— Значит, времени у нас ещё меньше, чем думал, — задумчиво сказал я. — Нужно срочно готовить армию к бою.
Следующие две недели прошли в интенсивной подготовке. Объединённая армия — три тысячи наёмников плюс смоленская дружина — училась действовать как единое целое. Литовцы учились поддерживать атаки рыцарей, эстонцы — прикрывать отступление пехоты, берсерки — не бросаться в бой без приказа.
— Армия принимает форму, — сказал Войтех, наблюдая за очередными учениями. — Ещё месяц таких тренировок, и будет отличное войско.
— Месяца у нас нет, — напомнил я. — Но и то, что есть, неплохо.
— А что думаешь делать? Обороняться в городе или встречать врага в поле?
— Встречать в поле, — решительно ответил я. — В городе нас заблокируют и возьмут измором. А в поле есть шанс навязать свою тактику.
— Рискованно.
— Любая война рискованна. Но кто не рискует, тот не побеждает.
И тут пришла весть, которая изменила все планы. Гонец из Киева принёс страшную новость — древняя столица Руси пала. Орда взяла город штурмом, разграбила, сожгла. Князь Рюрик бежал, множество жителей погибло или попало в плен.
— Киева больше нет, — сказал гонец, едва держась на ногах от усталости. — Орда движется дальше на запад. Говорят, следующая цель — Галич.
— А потом Смоленск, — мрачно добавил Мирослав.
— Тогда у нас есть ещё недели две, — подсчитал я. — Нужно использовать это время максимально эффективно.
Но времени оказалось ещё меньше. Через неделю разведчики донесли — передовые отряды орды уже перешли Днепр и движутся к смоленским границам. Война стояла на пороге.
— Армия готова? — спросил я Войтеха.
— Насколько может быть готова за такое время, — ответил литовский воевода. — Но все понимают — отступать некуда.
— Тогда завтра выступаем, — решил я. — Встретим врага у границы. Покажем ему, что Смоленск просто так не сдаётся.
Вечером я обратился ко всей армии — смоленским дружинникам и заморским наёмникам, русским ополченцам и балтийским воинам. Все они собрались на площади перед собором, чтобы выслушать своего полководца.
— Воины! — начал я. — Завтра нам предстоит великая битва. Враг силён и многочислен, но мы сражаемся за правое дело. За наши дома, за наших жён и детей, за право жить свободными людьми!
Толпа загудела одобрительно.
— Многие из вас пришли из дальних земель, — продолжал я. — Но сегодня мы все — братья по оружию. Неважно, кто ты — русский или литовец, эстонец или немец. Важно только одно — готов ли ты сражаться до конца!
— Готовы! — грянули тысячи голосов.
— Тогда завтра покажем орде, что такое ярость свободных людей! Покажем им, что Русь ещё жива и будет жить!
Армия взревела от воодушевления. Настроение было боевым — все готовились к решающей схватке.
Ночью я долго не мог заснуть. Завтра начнётся битва, исход которой может определить судьбу всей Руси. В моих руках была армия из шести тысяч воинов — русских, литовцев, эстонцев, немцев, скандинавов. Все они верили в победу, все готовы были умереть за неё.
Но хватит ли этого против стотысячной орды? Покажет завтрашний день.
* * *
Октябрьское утро встретило меня тревожными вестями. Киев полностью пал, орда двигалась на запад, а русские князья продолжали грызться между собой, словно не понимая масштаба надвигающейся катастрофы. Пора было попытаться образумить их и создать единую оборону.
— Якун, — сказал я, вызвав к себе верного боярина, — готовь гонцов. Отправляю посольства ко всем крупным князьям. Может быть, падение Киева их наконец образумило.
— К кому именно? — спросил он, доставая грамоты и печати.
— К Константину Всеволодовичу в Ростов, к Юрию Всеволодовичу во Владимир, к Данилу Романовичу в Галич, к Мстиславу Удатному в Торопец. И к Михаилу Всеволодовичу в Чернигов, если он ещё жив.
— А что им писать?
— Предложение о военном союзе против общего врага. Объединённая армия, единое командование, координация действий. То, что нужно было сделать ещё полгода назад.
Якун покачал головой:
— Боюсь, поздно уже для таких предложений. Каждый сам за себя думает.
