— Сколько их? — спросил я.
— Точно не сосчитать, — ответил старший разведчик. — Но не меньше тысячи. Все конные, хорошо вооружённые.
— Лагерь укреплён?
— Слабо. Палатки в кружок, кони в центре. Часовые есть, но не много.
— Видимо, не ожидают нападения, — заметил Войтех. — Считают, что все местные уже разбежались.
— Тем лучше для нас, — усмехнулся я. — Устроим им сюрприз.
Но сначала нужно было изучить противника. Я оставил основные силы в лесу, а сам с несколькими разведчиками подобрался к вражескому лагерю поближе.
То, что я увидел, произвело сильное впечатление. Воины орды действительно сильно отличались от всех, с кем мне приходилось сражаться. Невысокие, жилистые, с монгольскими чертами лица. Одеты в кожаные доспехи, вооружены композитными луками и кривыми саблями. Двигались быстро, уверенно, без лишней суеты.
— Дисциплина у них хорошая, — шепнул мне один из разведчиков. — Все знают своё дело, никто не бездельничает.
— И кони отличные, — добавил другой. — Невысокие, но выносливые. Для степной войны идеальные.
Я наблюдал ещё полчаса, запоминая детали. Как расставлены часовые, где стоят командиры, как организован быт. Потом осторожно отполз обратно.
— Ну что увидел? — спросил Войтех, когда я вернулся к отряду.
— Профессиональную армию, — коротко ответил я. — Не банду разбойников, а настоящих воинов. Придётся с ними повозиться.
— И что делаем?
— Нападаем. Но не лобовой атакой, а с хитростью.
План был простым, но эффективным. Эстонские лучники должны были скрытно окружить лагерь и по сигналу обстрелять коней противника. Пока враги будут в смятении, литовская пехота атакует с фронта, а смоленская конница ударит во фланг.
— Главное — не увлекаться, — предупредил я командиров. — Завязали бой, изучили тактику противника, нанесли урон — и сразу отступать. Это разведка, а не решающая битва.
— А если они нас преследовать будут? — спросил Конрад.
— Будут — ещё лучше изучим их манеру боя, — ответил я. — Но думаю, не будут. У них наверняка есть приказ не отвлекаться на мелкие стычки.
Атаку назначил на рассвет. В предутренней мгле эстонцы бесшумно заняли позиции вокруг лагеря. Литовцы и смоляне приготовились к атаке.
— Помните, — ещё раз повторил я, — главная цель не победа, а информация. Дерёмся ровно столько, сколько нужно для изучения противника.
Первый залп эстонских стрел произвёл в лагере настоящий переполох. Стрелы сыпались со всех сторон, поражая коней и людей. Кричали раненые, ржали лошади, люди выскакивали из палаток.
Но хаос продолжался недолго. Буквально через минуту в лагере началось организованное движение. Воины орды быстро строились, командиры отдавали приказы, лучники готовились к ответному обстрелу.
— Дисциплина отменная, — отметил я, наблюдая за происходящим. — Смятение преодолели очень быстро.
Тут в атаку пошла литовская пехота. Войтех лично вёл своих людей в бой, размахивая мечом и выкрикивая боевые кличи. Литовцы бежали плотной группой, прикрываясь щитами от стрел.
Но воины орды встретили их готовыми. Часть осталась прикрывать лагерь, а часть на конях выскочила навстречу атакующим. Началась рубка.
И тут я увидел то, чего не ожидал. Степные воины сражались не как обычная конница — с налёта, полагаясь на силу удара. Они маневрировали, стреляли на скаку, уклонялись от ответных ударов. Очень мобильная, очень эффективная тактика.
— Теперь моя очередь, — сказал я и повёл смоленскую конницу во фланговую атаку.
Удар получился мощным. Мои всадники врезались в строй орды, смяли несколько десятков воинов, прорвались к центру лагеря. Но затем противник быстро перестроился и окружил прорвавшихся.
Началась жестокая схватка. Воины орды дрались умело и храбро, не уступая в искусстве русским дружинникам. Их сабли были острыми, луки — мощными, кони — быстрыми.
Но главное преимущество было в другом. Они сражались как единый организм — координированно, согласованно, без излишней личной храбрости, но и без трусости.
— Отступаем! — крикнул я, поняв, что продолжение боя ни к чему хорошему не приведёт.
Отступление прошло организованно. Сначала отошли лучники, потом пехота, последней — конница. Воины орды попытались преследовать, но не слишком активно. Видимо, действительно имели приказ не отвлекаться.
Через час мы остановились в безопасном месте и подвели итоги боя. Потери были умеренными — убитых тридцать человек, раненых в два раза больше. У противника потери выглядели примерно такими же.
— Ну и как они? — спросил Войтех, перевязывая рану на руке.
— Сильные, — честно ответил я. — Очень сильные. Дерутся не хуже наших, а дисциплина у них лучше.
— И что это означает?
— Означает, что лёгкой победы не будет. Придётся напрягать все силы.
Но главные выводы я сделал не о силе противника, а о его тактике. Воины орды полагались на мобильность, стрельбу из луков, быстрые маневры. В открытом поле они были почти непобедимы. Но у такой тактики есть и слабости.
— Они не любят штурмовать укреплённые позиции, — сказал я Конраду, когда мы возвращались в Смоленск. — Предпочитают манёвренную войну.
— И что из этого следует?
— То, что в городе мы можем их остановить. Если создадим правильную оборону.
— А в поле?
— В поле против них нужна особая тактика. Не лобовая атака, а что-то более хитрое.
Поход дал мне ценную информацию. Орда была сильным, но не непобедимым противником. Главное — правильно использовать свои преимущества и бить по их слабостям.
Вернувшись в Смоленск, я сразу же собрал военный совет. Нужно было делиться выводами и корректировать планы обороны.
— Враг серьёзный, — начал я. — Но не настолько страшный, как рассказывают. Они сильны, но не всемогущи.
— Какие у них слабости? — спросил Мирослав.
— Несколько. Во-первых, они не любят штурмовать крепости. Предпочитают брать их измором или хитростью. Во-вторых, их тактика заточена под степную войну. В лесистой местности они менее эффективны.
— А ещё?
— Ещё они зависят от коней. Без конницы орда — это просто толпа лучников. Если лишить их мобильности, половина преимуществ исчезнет.
— И что предлагаешь?
— Многоэшелонную оборону. Не пытаться остановить их сразу, а заставить сражаться в невыгодных условиях. Леса, болота, укреплённые позиции. Пусть их преимущества превратятся в недостатки.
— А союзники? Удалось кого-нибудь привлечь?
— Частично. Мстислав Удатный готов к ограниченному сотрудничеству. Данило Галицкий — к полному союзу. Остальные либо заняты своими делами, либо уже готовятся капитулировать.
— Значит, рассчитывать можем только на себя?
— В основном да. Но и наших сил может хватить, если правильно их использовать.
К вечеру пришла новость, которая изменила все планы. Гонец от Данила Галицкого принёс тревожное сообщение — орда подходила к Галичу и требовала немедленной сдачи.
— Князь Данило просит помощи, — сказал посол. — Обещанное подкрепление нужно прямо сейчас.
— Сколько у него времени?
— Дня три, не больше. Орда уже под стенами.
Это кардинально меняло ситуацию. Если Галич падёт, Смоленск окажется следующей целью. Нужно было срочно принимать решение.
— Что думаешь? — спросил Мирослав. — Идти на помощь Данилу или готовиться к обороне здесь?
— Идти, — решил я после недолгого раздумья. — Если Галич устоит, у нас будет союзник. Если падёт — останемся в одиночестве.
— Сколько людей возьмёшь?
— Половину армии. Три тысячи человек. Остальные останутся охранять Смоленск.
— Успеешь дойти?
— Должен успеть. До Галича два дня пути, если идти форсированным маршем.
— Рискованно. А если это ловушка?
— Всё рискованно, — пожал я плечами. — Но риск оправданный.
Той же ночью армия начала готовиться к походу. Три тысячи лучших воинов — половина смоленской дружины, тысяча литовцев, эстонские лучники, ливонские рыцари. Серьёзная сила, способная изменить исход осады.
