— Попробовать стоит, — упрямо ответил я. — А если не получится, будем действовать самостоятельно.
Первым ответил Мстислав Удатный. Его гонец прибыл через три дня после отправки моего посольства.
— Князь Мстислав шлёт тебе поклон, князь Виктор, — сказал посол, молодой боярин с усталым лицом. — И передаёт, что союз с тобой готов заключить, но условия другие предлагает.
— Какие условия?
— Не общую армию создавать, а каждому в своих землях обороняться. Если на кого нападут, другие помощь высылают.
— Это не союз, а взаимные обязательства, — недовольно сказал я. — Против такого врага нужна единая стратегия.
— Князь Мстислав говорит — единую стратегию кто-то должен возглавлять. А старшинство между вами не определено.
Вечная проблема русских князей — кто главнее. Даже перед лицом смертельной опасности они не могли забыть свои амбиции.
— Передай князю Мстиславу, — сказал я послу, — что согласен на его условия. Но добавлю своё — как только орда появится в наших землях, автоматически объединяем силы под командованием того, к кому враг подойдёт первым.
— Передам, — кивнул посол. — Думаю, князь согласится.
Вторым откликнулся Данило Галицкий. Его ответ был более обнадёживающим.
— Князь Данило готов к полному военному союзу, — доложил его посол. — Общие силы, единое командование, совместная стратегия. Орда уже подходит к галицким землям, времени на споры нет.
— Отличные новости, — обрадовался я. — А сколько воинов может выставить князь Данило?
— Две тысячи дружинников, тысячу ополченцев. Плюс обещал нанять венгерских и польских наёмников.
— Венгров и поляков? — удивился я. — Но они же сами не прочь поживиться русскими землями.
— Князь Данило говорит — лучше дать полякам золото за службу, чем позволить орде разорить всё до основания.
Логично. В критической ситуации приходится союзничать даже с недавними врагами.
— Хорошо, принимаю предложение. Пусть князь Данило собирает силы. Как только орда подойдёт к его границам, высылаю подкрепления.
Но с владимирскими князьями дела обстояли хуже. Константин и Юрий Всеволодовичи формально прекратили войну друг с другом, но реального единства не было.
Гонец от Константина Ростовского принёс уклончивый ответ:
— Князь Константин говорит, что союз с тобой заключить может, но сначала нужно решить вопрос с братом. Пока во Владимирской земле два князя, никакой координации не получится.
— А что предлагает?
— Чтобы ты поддержал его претензии на великое княжение. Тогда он возглавит оборону всей Северо-Восточной Руси.
— И что взамен?
— Общую армию против орды и половину военной добычи.
Предложение было интересным, но опасным. Вмешательство в споры владимирских князей могло создать больше проблем, чем решить.
Юрий Владимирский прислал ещё более странный ответ:
— Князь Юрий готов на союз, — сказал его посол, — но с условием. Ты признаёшь его старшинство и принимаешь участие в походе против Константина.
— В походе против Константина? — не поверил я. — Орда на подходе, а он хочет воевать с братом?
— Князь Юрий считает, что сначала нужно навести порядок в собственном доме, а потом уже воевать с внешними врагами.
— Передай князю Юрию, — сухо сказал я, — что Смоленск не участвует в междоусобных войнах. Когда он будет готов воевать с ордой, пусть пришлёт новое посольство.
Самые неприятные новости принёс гонец из Чернигова. Михаил Всеволодович не только отказался от союза, но и прямо заявил о враждебности.
— Князь Михаил передаёт, — сказал его посол, пожилой боярин с надменным видом, — что союза с самозванцами не заключает.
— Самозванцами? — переспросил я.
— Ты не князь по праву рождения, а захватчик чужого престола. Князь Михаил таких не признаёт.
— Интересно. А что он думает делать с ордой?
— Князь Михаил ведёт переговоры с ханом. Надеется договориться о мире.
— О мире? — не поверил я. — С теми, кто Киев сжёг?
— Князь Михаил считает, что лучше сохранить хотя бы часть русских земель, чем потерять всё в безнадёжной войне.
Значит, некоторые князья уже готовы капитулировать. Это было хуже всех остальных новостей.
— Передай князю Михаилу, — холодно сказал я, — что Смоленск будет воевать до конца. И пусть он не рассчитывает на наше понимание, если выберет путь предательства.
Посол поклонился и удалился, явно недовольный ответом.
К концу недели стало ясно — единого фронта создать не удастся. Мстислав Удатный готов к ограниченному сотрудничеству. Данило Галицкий — к полному союзу, но его силы невелики. Владимирские князья увязли в собственных спорах. Черниговский князь готов к капитуляции.
— Что решаешь? — спросил Мирослав на очередном военном совете. — Всё-таки попробовать создать коалицию из тех, кто согласен?
— Попробовать можно, — ответил я. — Но сначала нужно понять, с чем именно мы имеем дело. Про орду слишком много слухов и слишком мало фактов.
— Что предлагаешь?
— Разведку боем. Возьму часть армии, найду передовые отряды орды, навяжу им бой. Посмотрю, как они сражаются, чего стоят, какие у них слабости.
— Опасно, — заметил Володимер. — А вдруг они окружат и уничтожат разведывательный отряд?
— Вдруг — не довод, — отмахнулся я. — Нужно знать врага в лицо. А слепое сопротивление приведёт только к поражению.
— Сколько людей возьмёшь?
— Тысячу конницы, пятьсот пехоты. Достаточно для серьёзного боя, но не так много, чтобы жалко было потерять.
— А когда выступаешь?
— Завтра на рассвете. Медлить нельзя — с каждым днём орда ближе подходит к нашим границам.
Той ночью я долго изучал карты, планируя маршрут разведки. Последние донесения указывали, что основные силы орды движутся от Киева к Галичу. Но передовые отряды рассыпались веером, занимая переправы через Днепр и прощупывая подходы к другим русским городам.
Один такой отряд, по сведениям разведчиков, стоял у города Мозыря, в двух днях пути от смоленской границы. Именно с ним я и решил познакомиться поближе.
— Войтех, — сказал я литовскому воеводе, — ты пойдёшь со мной. Возьми пятьсот своих лучших людей.
— Слушаюсь, князь. А что остальным делать?
— Оставаться в Смоленске, готовиться к обороне. Если что-то пойдёт не так, город должен быть готов выдержать осаду.
— Понятно. А план действий какой?
— Простой. Найти отряд орды, навязать ему бой, изучить тактику противника. Потом отступить и доложить результаты.
— А если не удастся отступить?
— Тогда постараемся продать жизнь подороже, — философски ответил я.
Утром отряд выступил. Полторы тысячи отборных воинов — смоленская конница, литовская пехота, эстонские лучники, несколько ливонских рыцарей и десяток берсерков. Небольшая, но качественная армия.
Первый день прошёл спокойно. Шли быстрым маршем по знакомым дорогам, не встречая никого, кроме редких беженцев. Люди бежали на запад, подальше от надвигающейся орды, и их рассказы были единодушными — враг страшен, многочислен и беспощаден.
— Сто тысяч их, не меньше! — рассказывал один из беглецов, крестьянин из-под Чернигова. — Все на конях, все стреляют из луков. Города берут быстро, жителей не щадят.
— А как они в бою? — спрашивал я. — Храбро сражаются?
— Не знаю, господин. Кто с ними сражался, тот не вернулся. А кто вернулся, тот не сражался.
Невесёлая статистика. Но именно поэтому и нужна была разведка боем.
На второй день начали попадаться следы орды — заброшенные деревни, пепелища, останки людей и животных. Враг проходил здесь недавно и не оставлял после себя ничего живого.
— Работают основательно, — мрачно заметил Конрад фон Вольфенбург, осматривая очередное пепелище. — Не грабят, а уничтожают.
— Значит, цель у них не добыча, а завоевание, — ответил я. — Это делает их ещё опаснее.
— Почему?
— Грабители рано или поздно насытятся и уйдут. А завоеватели будут биться до конца.
К полудню второго дня разведчики донесли — впереди вражеский лагерь. Отряд орды стоит у переправы через небольшую речку, контролирует дорогу на Мозырь.
